MDZS-драбблы

– Цзинь Лин! – голос Цзян Чэна грохотал на всю Пристань Лотоса. Ему и самому казалось, что его шаги и крики слышны по всему дому. – Паршивец, прятаться вздумал?! Цзян Чэну казалось, у него внутри адская лава бурлит, ну или суп вроде того, как Вэй Ин готовил. От раздражения и злости все внутри просто звенело. И Цзинь Лин, как назло, нигде не находился. Подрался близ Облачных Глубин и был замечен Лань Си Чэнем, а потом исчез. Цзян Чэн практически бежал по дому, распахивал дверь за дверью, сжимал и разжимал кулаки и рычал. Сердито звенел колокольчик на поясе, одежды развевались на резких поворотах, на пальце искрил Цзы Дянь. Цзинь Лин обнаружился совершенно неожиданно там, где Цзян Чэн не подумал бы его искать – в спальне самого Цзян Чэна. Сидел на коленях, склонив голову, до побелевших костяшек сжимал кулаки. – Ты... – начал Цзян Чэн, остановился и глубоко вдохнул, пытаясь унять горячий гнев хоть немного. Ну почему сейчас, именно сейчас, когда он налаживал связь с кланом Гу Су Лань, Цзинь Лину нужно было его опозорить? – Я виноват. И готов понести наказание! – отозвался Цзинь Лин. Голос у него звенел от напряжения. – Снимай штаны, – велел Цзян Чэн, дернул рукой, и в ладонь легла рукоять кнута. От звука потрескивающих молний у Цзинь Лина дрогнули плечи, он напрягся еще больше и вскинул голову. – Дядя, не надо! Я понесу любое наказание, только не это! – на Цзы Дянь Цзинь Лин смотрел с самым настоящим ужасом. Цзян Чэн даже немного растерялся на секунду – раньше Цзинь Лин так не реагировал. Не первое ведь такое его наказание. – Я решил, и ты подчинишься, – рыкнул Цзянь Чэн сквозь зубы. – Дядя, не надо! – глаза у Цзинь Лина были большие и влажные. Цзян Чэн только дернул бровью. Щелкнул кончик Цзы Дяня. Цзинь Лин странно всхлипнул, поднялся, пошатнулся на непослушных ногах и стал раздеваться, пряча лицо. Едва он лег грудью на кровать Цзян Чэна, в воздухе свистнуло, и по голым ягодицам прошелся кнут. Цзинь Лин весь сразу напрягся и сжался, закрыл голову руками и глухо всхлипнул еще раз. Цзян Чэн и не думал бить в полную силу, всерьез, как врага. Ни за что бы он не стал так наказывать племянника, для воспитания хватало легких ударов. Больше обидных, чем болезненных. Цзян Чэн думал остановиться на пятнадцатом ударе, но уже на восьмом вложил силы еще меньше обычного, а на девятый не смог занести руку. Цзинь Лин дрожал всем телом, намертво вцепился пальцами в покрывало на кровати. – Хватит, – выдавил Цзян Чэн. – Одевайся. Ты усвоил урок? Цзинь Лин завозился, неловко подвернул ноги и стал натягивать штаны, все еще не оборачиваясь, не глядя на дядю. – Отвечай! – Цзян Чэн подошел ближе и сжал плечо Цзинь Лина – то сразу окаменело, – развернул его к себе. – Я-я… я усвоил, – дрожащим хриплым голосом отозвался Цзинь Лин и дерганными движениями попытался поскорее надеть и завязать штаны. Получалось у него плохо и совсем неловко – мешало возбуждение, трудно было быстро и аккуратно затолкать под ткань налитый кровью член. Цзян Чэн растерянно отступил на шаг. Цзинь Лин наконец справился с одеждой и сжался в комок, снова спрятав красное, мокрое от слез лицо. – Цзинь Лин, – Цзян Чэн скованно опустился на колени рядом с ним. Гнев и раздражение улетучились совершенно, внутри было как-то пусто, в мыслях разве что ветер не свистел. Цзян Чэн понятия не имел, что делать теперь – с таким Цзинь Лином, с этой его, этим его… – Мне так стыдно, – всхлипнул Цзинь Лин, и Цзян Чэн точно знал – это не про драку. Цзян Чэн протянул руки и неловко обнял племянника, попытался пригладить растрепавшиеся волосы. Цзинь Лин тут же стал отпираться – бестолково, панически, – а потом обмяк и сам придвинулся, вжался в Цзян Чэна всем телом и уткнулся мокрым лицом ему в грудь. – Боги, так стыдно, – шептал Цзинь Лин и цеплялся за ханьфу Цзян Чэна, царапая ткань. Цзян Чэн же как язык проглотил. В горле стоял ком, а в голове было все так же пусто. Он сам пылал лицом, не замечая этого, и только гладил Цзинь Лина по волосам и мокрым щекам ладонью, и держал второй рукой за плечи, пока тот успокаивался. Цзинь Лин так и заснул у Цзян Чэна в руках, вымотанный всем напряжением, которое разом обрушилось. Наказанием, возбуждением, слезами. Цзян Чэн уложил его на свою постель, прикрыл его ноги краем покрывала и вышел на улицу. Свежий воздух ничуть не помогал, толковых мыслей так и не появилось. Цзян Чэн устало прикрыл глаза и подставил горячее лицо прохладному ветру. Ему оставалось только заставить себя забыть об этом. По крайней мере, до следующего наказания.