Ритуал

      После долгих скитаний по дорогам оказаться в городе — счастье. Оно обычно выражается в том, что можно не просто найти на перекрёстке единственный обшарпанный трактир с подтухшим мясом в похлёбке, а иметь выбор, куда именно отправиться отдыхать. Потому что даже дешевые трактиры бывают разными. А уж когда есть деньги на что-то подороже и поприличней...       У них деньги были, поэтому Айтир выбрал место, где останавливались в основном торговцы средней руки и тому подобный люд, ценящий покой, добрую еду и отсутствие навязчивых пьяниц. Конечно, на двух эльфов в подобном месте посмотрели косо, но деньги всегда деньги, а на Айтире не написано, что он некромант. Вот что маг — да; и осел, оставленный в стойле, навьюченные на него вещи и рожа Ильмаре вместе создавали скорее впечатление бродячего артефактолога, торгующего своими изделиями. А что мечи за спиной — так мало ли что в дороге случается? Так что комнату они сняли спокойно, по привычке одну на двоих, и вскоре сидели за столом в общем зале, обедая так же мирно, как и люди вокруг.       — Какие планы? — поинтересовался Айтир.       Сам он намеревался отоспаться, на следующий день сводить осла на бойни, подкормить смертью и кровью, и только после этого заниматься поиском работы, если она вообще тут найдётся. Город большой, магов много, некроманта могут и послать, он же некромант. Ну а если так — передохнут пару дней и снова отправятся куда глаза глядят. До зимы еще далеко, надо успеть накопить денег.       Ильмаре пожал плечами. От приятного, какого-то травяного запаха, стоящего в трактире, у него разыгрался аппетит, и он с особым удовольствием отгрыз кусок мяса с ребрышка и смачно облизывался. На вопрос ответил весьма уклончиво, в своей обычной манере:       — Пройдусь по рынку, масло для оружия почти закончилось. Ну и так, огляжусь.       Это «огляжусь» всегда означало одну простую мысль: сегодня кто-то прижмет его к стене и хорошенько ему засадит. Просто удобное слово, чтобы выразить им обоим известное. Смешно: они все так же не говорили об этом, продолжали играть в дурачков уже много лет.       Сыто икнув и допив даже не особо разбавленный водой эль, Ильмаре поднялся, встряхнувшись, и сказал, уже повернувшись спиной:       — Ночью вернусь, ложись спать спокойно.       Искать кого-то здесь было бессмысленно: не хотел тут никто быстрых связей, лишь добрые сделки на руки. Ильмаре вышел на улицу, глубоко вдыхая уже успевший остыть воздух, запах городских улиц. Нет, однозначно, тут было приятнее, чем в задрипанных деревеньках, в которых они могли стоять по несколько суток. И свинарниками не несло. Видать, богатый город, власти какому магу-воднику приплачивают за чистоту улиц.       Масло у него действительно потихоньку заканчивалось, да и кожа для доводки стерлась, потому Ильмаре пошел искать рынок. А найдя, еще с добрых два часа шнырял по нему, с интересом рассматривая горожан, лавки и принюхиваясь к свежим продуктам. Благо побродить было где, раскинувшиеся на просторной площади торговые ряды были длинными, а день, кажется, базарным. За мелкую монету купив у одного торговца яблоко в меду, Ильмаре стал еще довольней, шатаясь теперь по менее людным рядам, где продавали не съестное.       Масло он нашел сразу же, а вот кожевенная лавка оказалась чуть ли не в самом конце рынка, хорошо, местные подсказали, где искать. Торгаш за прилавком стоял уже поддатый, еле ворочал языком, так что пара кусков кожи досталась Ильмаре практически за полцены. Заодно он поинтересовался:       — Старик, колись, где так хорошо надрался?       — А тебе зачем, остроухий? — мужик рыгнул и потер пальцами ус.       — Тоже так хочу!       — Ну, смотри, чтобы не убили, там здешние мужики и вояки сидят, любят дебоширить, — мужик махнул рукой себе за спину и добавил: — Пройдешь квартал и свернешь направо. Там будет «Пьяный менестрель».       Ильмаре от чистого сердца поблагодарил и, сложив купленное добро в небольшую сумку на бедре, двинулся по направлению к таверне. Присутствие там крупных неотёсанных мужланов особенно привлекало.       В последнее время его почему-то начало тянуть на что-то более острое, чем обычная близость. Он будто специально выискивал самых невменяемых партнеров или же откровенно их провоцировал. Айтир этого наверняка не замечал, но Ильмаре почти каждый раз начал получать небольшие «боевые ранения», особенно от полоумных магов и воинов, которых во время порывов страсти иногда пробивало на магию или удары. Благо он уже давно был способен сам себе зализать раны и вернуться помятым, но вполне целым.       «Менестрель», нашедшийся где было сказано, встретил сухой духотой, дикими пьяными воплями и полуголыми девицами, которые трясли грудями прямо перед входом, норовя повиснуть на вваливающихся внутрь или вываливающихся на улицу посетителях. Ильмаре этой картине только улыбнулся. Его тянуло именно в подобные места, хоть и знал, что Айтир такие сборища терпеть не может. Так что в распахнутую дверь Ильмаре шагнул с огромным удовольствием.       Свободный табурет нашелся у боковой стены таверны, у крошечного стола, на который кто-то свалил свои наручи, которые Ильмаре мгновенно снес ладонью и тут же крикнул пробегающей мимо подавальщице, подкинув монетку:       — Дорогая, медовухи!       Та качнула толстенной косой и скрылась в людском мареве. Ильмаре устроился поудобней, прислонившись спиной к надежной стене, и принялся осматриваться, игнорируя пока редкие чужие взгляды. В основном тут были мужчины средних лет: и горожане, что погорластей да посмелее, и такие же наемники и бродяги, как он сам. Даже пару эльфов удалось высмотреть. Женские фигуры, конечно, тоже мелькали; Ильмаре находил их взглядом пару раз, обычно на чужих коленях, с раскрасневшимися лицами и широкими прорезями смеющихся ртов. Пошлость.       Отвернувшись, Ильмаре отхлебнул из принесенной кружки большущий глоток. Пойло было знатное, разить от него будет, в лучшем случае, за версту. Но оно и к лучшему, меньше выделяться будет. Он пил, лениво оглядывал посетителей в поисках хоть сколько-нибудь интересной личности, когда на его стол приземлилось еще две огромные кружки. Затем чужая тень на мгновение закрыла весь обзор, но тут же уменьшилась, и на придвинутый табурет сел мужчина. В глаза бросилась его хитрая улыбка. Такая же хитрая, как у Ильмаре.       Этого мужчину Ильмаре увидел, как только зашел сюда — статного, с пепельного цвета волосами, туго затянутыми на затылке в хвост, с довольно красивым лицом и без явных признаков опьянения. Такой не мог не привлечь внимание, но Ильмаре быстро переключился на толпу: таких он и не пытался привлекать. Такие либо по девицам, либо вообще не планировали сношаться. А этот...       — Скучаешь? — голос у него был низкий, бархатный.       — Да вот, смотрю, какой народ в городе обитает, — Ильмаре пожал плечами.       — И как, нравится народ?       — Кутежный, я бы так сказал.       — Значит, мы смотрим примерно на одно и то же. Я — Хирон, — мужчина едва-едва качнул головой. От этого движения его волосы из перекинутого вперед хвоста заструились по плечу. Ильмаре засмотрелся.       — Я — Ильмаре. А ты, Хирон, ко всем эльфам так подсаживаешься?       — Нет, только к тем, у кого на лице читается наличие ума и логики.       — Сочту за комплимент, — Ильмаре улыбнулся и прямо посмотрел на собеседника. То ли Боги сегодня издевались над миром, то ли ему невероятно везет, но... Его новый знакомый был неуловимо похож на Айтира. Ростом чуть выше, шире в плечах, не такой тертый жизнью, но все-таки в нем угадывалась стать, присущая...       — Ты маг, верно? — Ильмаре склонил голову набок, фыркнул — челка чуть закрыла обзор.       — А ты проницательный. Что меня выдало, если не секрет, Ильмаре? — Хирон раскатал имя на языке так, что аж кипятком плеснуло куда-то ниже живота.       Хор-рош.       — У тебя руки открыты аж до локтей, — Ильмаре кивнул на закатанные рукава рубахи, попутно допивая остатки из своей кружки и кладя подбородок на ободок. — Видимых шрамов нет, значит, грубой силой не работаешь.       — Выпей, заслужил за внимательность, — Хирон подтолкнул к нему одну из тех кружек, что притащил с собой.       На двоих они их распили достаточно быстро. Пойло тут определенно было знатное, Ильмаре, заглотив предложенную выпивку, пьяно усмехнулся. В голове приятно шумело, лица вокруг плыли то по, то против течения его мыслей, и только лицо собеседника и будущего любовника вполне отчетливо держалось перед глазами. Наклонившись, тот под столом аккуратно провел по бедру Ильмаре и шепнул горячо в ухо:       — Давай пойдем ко мне? Я в паре домов отсюда живу. Уж явно лучше, чем если я отымею тебя прямо на заднем дворе, а?       Ильмаре от его голоса повело еще сильнее, а возбуждение накатило такое, что даже дышать стало тяжело. Он торопливо кивнул и плавно, насколько позволяло опьянение, выпутал ноги из ножек своей табуретки и двинулся к выходу, чувствуя спиной тепло идущего позади него человека.       Будь он в здравом уме и не столь пьян — вряд ли бы направился в дом к магу, которого знал от силы час. Но сейчас, гонимый каким-то уж слишком сильным возбуждением, послушно шагал узкими улочками рядом с Хироном. Все косил взглядом в его сторону... И все-таки задал себе вопрос: так ли важно, что этот маг похож на Айтира? Неужели все еще ломает от мысли, как хорошо было когда-то давно, будто в прошлой жизни? Видимо, да, а иначе не нарывался бы...       Дом у Хирона был такой же, как остальные на этой улице: двухэтажный, с аккуратным крыльцом в две ступеньки. Правда, запах тут стоял неприятный, какой-то подтухшей кожи и мяса, ветер явственно нес его откуда-то спереди. Но Ильмаре едва обратил на это внимание. Хирон вытащил ключ, с силой провернул его в замке, затем сложил из пальцев какой-то замысловатый знак. Что-то вспыхнуло, а затем дверь беззвучно отворилась, демонстрируя темное ничего.       — Ты проходи, я с самого утра дома не был, затушил все свечи, — Хирон мягко провел по спине Ильмаре, всей ладонью, опускаясь к ягодицам, сжимая. И прямо тут, на улице наклонился, оттянув ворот плаща, с силой провел влажным языком от уха по шее, явно желая устремиться дальше. — Входи, иначе...       Ильмаре «иначе» прямо тут, у каменной стены, устроило бы, так завелся. Поэтому он торопливо шагнул в темноту, щурясь и стараясь привыкнуть к практически полному отсутствию света.       — Мне как, самому зажечь или ты? — он обернулся на звук закрывающейся двери, кое-как различая очертания силуэта Хирона.       — Ничего, маленький, я сам все сделаю, — с какой-то хищной интонацией отозвался Хирон и, резко замахнувшись, обрушил на голову Ильмаре удар.              Ильмаре очнулся будто рывком. Просто почувствовал, как сильно ломит кисти рук и как начало сводить судорогой ноги. Во рту стоял отвратительный привкус засохшей крови, а ресницы, кажется, слиплись из-за нее же. И страшно болела голова. Ильмаре застонал, болезненно щурясь и стараясь понять, где находится и что вообще происходит. Разглядеть он мог мало, в основном потолок и дальний край комнаты. Там валялись какие-то тряпки, куски деревяшек, груда гнилой одежды, перемешанной с черепками кувшинов, и развалившийся сундук. Все это великолепие окутывал тот же мерзостный запах, который он учуял еще на улице; воняло так, словно прямо тут была скотобойня.       — Лежи смирно, эльфенок, и тогда все закончится быстро, — раздался голос Хирона откуда-то из угла.       Ильмаре попытался дернуться, но сразу осознал две вещи. Первое: он обездвижен по всем конечностям, даже голова была зафиксирована ошейником. Второе, и куда более неприятное: он был абсолютно наг и лежал на холодном камне. И, судя по ощущениям, по всему его телу что-то размазали. Кое-как приподняв голову, Ильмаре уставился на странного вида знаки на своем животе, которые выстраивались лентами и уходили к запястьям и щиколоткам. Затем присмотрелся и с ужасом понял, что это не краска, а его собственная кровь — надрезы были на бедрах, и оттуда еще лениво стекали вниз тонкие струйки.       — Ты... Ты что творишь, больной... — Ильмаре задохнулся от накатившего страха. — Ты кто вообще такой?! — сипло заорал он.       — Тише, маленький, все равно никто не услышит тебя, — теперь голос шелестел прямо над ним; чужая рука опустилась на живот, мягко проведя по кровавым узорам. — Не переживай, это всего лишь безобидный ритуал.       — Безобидный?!       — Именно, — пальцы надавили сильнее, еще сильнее. До боли.       Ильмаре хотел завопить, но ему не дала вторая рука мага, с силой сжавшись на горле.       — Я же сказал, не шуми. Ты был таким одиноким, вот я и решил пригреть тебя. Будешь послушным ручным эльфом. Таких в моей коллекции еще не было.       О какой коллекции идет речь, Ильмаре понять не успел, потому что рука с живота исчезла, промелькнула сбоку, судя по теплу, и оказалась где-то рядом с головой.       — Не дергайся.       Игла была тонкой. Настолько, что поначалу Ильмаре даже ничего не почувствовал, лишь дико пялясь на шарик на конце длинного острия, торчащего из плеча. А потом истошно захрипел, задергавшись: ощущение было такое, словно по игле потек жидкий огонь, опаляя что-то внутри.       — Ты погоди, сейчас тебе еще такие в ушки вставим, и в глазки, и в каждый палец! — голос Хирона полнился радостным предвкушением.       Ильмаре все сильнее и сильнее вжимался в камень, стараясь отрешиться от боли и ситуации в целом.       «Айтир».       Единственное слово, которое крутилось и пульсировало в голове.       «Из-за своей глупости я тут, из-за своей привязанности к тебе. Я не хотел этого. Ты не слышишь, но пожалуйста, о Боги, услышь меня».       Новый очаг боли вспыхнул в колене. Было еще хуже, и теперь, когда шею ничего не сдавливало, Ильмаре завыл со всей силы, срываясь на истерические всхлипы.       «Пожалуйста, спаси меня».       

***

      Сидеть за столом было уютно. Давнее, полузабытое ощущение, оставшееся с тех пор, когда бродил не один и не с Ильмаре. Тогда, когда уже поднакопили денег и могли себе позволить, тоже останавливались в трактирах, больше отдыхая и бездельничая, чем из-за суровой необходимости. Поспать в кроватях, не морочиться с готовкой...       Сразу идти наверх не хотелось. Айтир уже и забыл, когда в последний раз просто сидел вот так, потягивая из кружки травяной настой — служанки не удивились, когда попросил, видать, знали, что маги пить не любят, — разглядывая людей вокруг, прислушиваясь к их жизням. Не мерзким, поганым, запятнанным чужими смертями и болезнями, а просто... Жизням.       Еще необычней было, когда к нему подсел какой-то торговец, степенно завел разговор о том, о сем. О спокойствии на дорогах, о том, откуда маг путь держит... Об артефактах, опять же. Айтир, посмеиваясь про себя, беседу поддержал и просьбе осмотреть стоящую на заднем дворе повозку — за соответствующее вознаграждение, разумеется! — не удивился ни капли. Правильно, если руны на бортах поистерлись, а скучающий маг подвернулся вот так случайно и явно не прочь заработать пару монет, то чего упускать удачу.       Телегу он осмотрел, руны подправил, благо они оказались знакомы, а вот заряжать амулеты уже не полез, руками развел — это лучше к другому магу обратиться, подходящей стихии. Торговец и настаивать не стал, без того довольный: у городских мастеровых правка рун обошлась бы в разы дороже.       В общем, вечер выдался неплохой, даже с прибылью, потраченное на обед он этими рунами перекрыл. Айтир уже собирался идти спать, но раздумывал, не взять ли еще кружку настоя, выпить наверху, когда в груди ёкнуло. Сначала слабо, и понять ничего не успел, а потом прихватило так, что согнулся, вжимая ладонь в ребра. Хорошо, у стены стоял, привалился, пытаясь заново научиться дышать.       Кто?! Ильмаре? Отец? Ильмаре...       Он помнил удивленный взгляд напарника, когда стребовал с него немного крови, а потом долго колдовал, катал по лезвию кинжала, смешивая с каплями зелий, пока не получилась алая бусина, отправившаяся в пасть черепа-филактерии. Когда-то беличий череп хранил пять таких бусин. Потом они истлели одна за одной, и лишь недавно снова появилось что беречь, к кому прислушиваться: не идет ли смерть, не накинуто ли какое страшное заклятье. Пригодилось...       За плечо тронули, испуганно, готовясь отдернуть руку.       — Господин? Вам плохо?       Айтир поднял голову — служанка отшатнулась, неосознанно выставляя щитом пустой поднос.       — Не мне.       Он не узнал собственный голос, пустой и мертвый. Да, впрочем, и разницы не было. Только билась, пульсируя, жизнь Ильмаре, указывая направление в этом полном людей месте. На ходу натягивая на лицо маску, Айтир скользнул к двери, а служанка осталась стоять, испуганно глядя ему вслед. Пока не окликнул хозяин трактира:       — Что стоишь, дура? Живо за стражей!       А ему некогда, ему мальчишку кухонного посылать за идущим убивать некромантом, да с наказом, чтобы только издали проследил, куда идет, близко не совался. Подходить к магу, у которого так горят белесым глаза — точно смерть свою отчаянно выкликивать.              На улице Айтир слегка пришел в себя, сообразил, что до Ильмаре, где бы он ни был, добираться придется по людным местам. Притушил готовую сорваться с поводка силу, надвинул капюшон поглубже, быстрым шагом спеша куда-то, петляя улицами и проулками. Он не знал города, знал только, в какую сторону идти. Время утекало сквозь пальцы, и Айтир дышал, размеренно, спокойно, не давая страху прорваться и спутать мысли.       Поворот, еще один, грязная подворотня, срезавшая изрядный кусок пути. Что-то шевельнулось в темноте у стены, но шарахнулось прочь от одного взгляда. Примерно так же шарахнулся пьянчужка, вывалившийся из дешевой таверны, разом порастерял весь хмель, когда коснулось самым краем все туже закручивавшейся вокруг некроманта силы.       Айтир шел по городу и без зазрения совести собирал все, что мог. Вчерашнюю смерть пьяницы в канаве, сдохшую под крышей ворону, собаку, потравившуюся объедками. Горсть за горстью нарастал песчаный вихрь, свивался плотным коконом, способным и защитить, и ударить. Айтир не знал, куда влип Ильмаре, но чуял точно: он не ранен в потасовке, нет. Чье-то чужое колдовство опутывало его, заставляя бусину нервно биться в костяном вместилище, будто в груди поселилось еще одно очень суматошное, заходящееся частыми ударами сердце.       Когда Айтир вывернул к нужному дому, в нос даже через повязку ударил смрад: дальше начинался мастеровой район, дубильные мастерские и лавки кожевников. Хорошее место, чтобы спрятать что-то незаконное. Потому что от дома, перед которым остановился Айтир, несло чем-то таким же, мерзким и вонючим. И это был не запах — магия. Не знай, не прислушивайся — не понял бы, но чувства были обострены до предела. Да во что ты влип, Ильмаре?!       Заклятье на входной двери Айтир обошел просто: провел лезвием вдоль косяка, аккуратно обводя замок, и дерево ссыпалось трухой, позволяя распахнуть дверь, не потревожив ничего. В пустом, заброшенном холле он остановился, вслушиваясь. Живых в доме было всего двое: Ильмаре и тот самый маг. Жизнетворец... Опять жизнетворец!       Дверь в просторный зал просто снесло волной силы. Развеяло в облачко праха летящую в него бутыль с зельем, ударилось о вражеские щиты, растеклось, не добравшись до прикованного к алтарю Ильмаре... Все это Айтир рассмотрел, прежде чем метнулся за груду хлама, заново выставляя щиты. Глупая растрата: бить чистой силой. Поединок магов — поединок заклятий, но... Жизнь и Смерть — противоположности, которые при встрече просто растворяют друг друга. Именно поэтому следующие удары окончились слабыми взрывами, поднявшими лежалую пыль, разметавшими какие-то обломки по всей комнате.       Раз за разом Айтир бил, не стремясь даже оформить Смерть хоть во что-то. Бил, казалось бы, на истощение чужих щитов, но... Спокойный расчет: около алтаря стол с бутылями. Теми самыми, которые скалящийся жизнетворец уже запускал в него пару раз — последний такой раз Айтир едва успел перекатиться, уходя от брызг. И стекающие по медленно тающим щитам остатки силы уже подточили ближайшую ножку, уже готово прикрытие для Ильмаре, вот сейчас, еще удар, и...       — Стража! Всем стоять!       Голос ударил, как гром среди ясного неба, полоснул по и без того натянутым нервам. Все завертелось, слилось в одно: врывающиеся в помещение стражники с арбалетами наизготовку, маг с поднятыми руками впереди всех, воющие ветра вокруг него, хрустнувшая ножка стола...       Светопреставление вышло знатное, бросившийся на пол Айтир едва успел прикрыть себя и Ильмаре. Что-то шипело, взрывалось, зло свистел ветер; удар, треск и характерное такое бульканье пошедшей из горла крови слились в одно. Близкая смерть плеснула волной свежей силы, заполнившей поистраченный резерв. А потом все утихло, во что как-то даже не верилось.       Облизнув пересохшие губы, Айтир очень медленно отпустил рукоять кинжала, оставив его лежать на полу, так же медленно приподнялся, держа руки на виду. Когда на тебя направлены разом три арбалета, спешить не хочется. Совсем не хочется... Особенно когда по стене размазано то, что осталось от жизнетворца.       С минуту они с воздушником смотрели друг на друга. Задумчиво так смотрели, изучающе, переводя дыхание и примеряясь, что дальше. Заодно размышляли, кто есть кто. Айтира, к примеру, очень интересовало, откуда тут взялась эта самая стража. Подмога, конечно, вышла кстати, он совершенно не был уверен в исходе боя, даже если бы жизнетворец отвлекся на разлетевшиеся зелья. Но теперь приходилось тревожиться за свою и Ильмаре шкуры, с другой стороны.       Махнув стражникам, чтобы следили за некромантом, маг шагнул к алтарю, и Айтир не сдержался, рявкнул:       — Стоять!       Арбалеты сразу стали выглядеть еще угрожающей, но воздушник все-таки остановился, не дошагав до изъеденного рытвинами пола там, где раньше стоял столик.       — Алтарь. Там незаконченное заклятье, ткнуть не туда — и либо обоим конец, либо моему напарнику, — стараясь даже глазами не шевелить, пояснил Айтир.       Все-таки маг оказался не просто тупым боевиком, как он опасался. Поглядел, наклонил голову так, эдак, потом мрачно сплюнул.       — Твое счастье, некромант, что этого урода на виселице давно заждались, — бросил он. — Иначе тебя бы сразу за ним отправил, без разбирательства... Снять можешь?       Только теперь Айтир смог подняться на ноги и поглядеть внимательней, чтобы узнать, что вообще хотели сделать с Ильмаре. Каменная глыба омерзительно фонила какой-то дрянью, красовалась потеками застарелой крови и чего-то еще, такого же неопрятного. От взрывов не пострадала ни она, ни исписанный рунами пол вокруг: все было прикрыто, Айтир прекрасно понимал, что незавершенное заклятье может убить жертву или превратить в калеку, да так, что и не знаешь, что хуже... Пока с Ильмаре все было в порядке — ну, насколько в порядке может быть голый, потерявший много крови эльф, вдобавок утыканный серебряными иглами. Одна такая, наполовину воткнутая почти в уголок глаза, неаккуратно вспорола кожу, по виску стекала свежая красная струйка.       — Могу, — наконец сказал Айтир. — Часа на два работы.       — А мы куда-то торопимся? Начинай.       Великое счастье: Ильмаре молчал, хотя был в сознании. Слепо пялился в потолок, рвано дышал — грудь ходила ходуном, но молчал. С учетом ядовитости его языка, это было просто прекрасно — стражники и так нервные, если наговорить им не того... Может и не прибьют, но проблем доставят. И так в руках воздушника опасно разгоралось заклинание, одно из тех, что срабатывают, даже если маг погибает.       Айтир предпочел сделать вид, что не заметил этих предосторожностей. Подобрал кинжал, подошел к алтарю, нашаривая края плетения, с которых можно начать распутывать чужую магию. Одну из самых мерзких жизнетворческих: ритуальную, направленную не только на тело, но и на сознание. От понимания, что хотели сделать с Ильмаре, кровь начинала бухать в висках, мешая сосредоточиться.       Послушная игрушка, потерявшая всякую личность и свободу воли, не утратившая навыков, но утратившая живость ума. Отличный исполнитель некоторых поручений, дорогой расходный материал. Видно, не впервые жизнетворец промышлял таким, раз стража имела приказ бить на поражение.       Наконец сосредоточившись, отбросив злые мысли, Айтир вгляделся в плетение, сделал первый шаг, подцепляя одну из нитей кончиком кинжала. Таких шагов предстояло сделать еще много, распутывая сложно закрученный клубок, до тех пор, пока не подберется к самому алтарю, получив наконец возможность вытащить причиняющие Ильмаре мучения иглы, размазать знаки, превращая их просто в разводы на коже, лишая всякой силы.       На это ушло почти три часа. К концу у Айтира отваливались занемевшие от напряжения руки, но последние его движения были так же точны, как и первые. Только после этого кинжал звякнул по камню, и он оперся на алтарь, переводя дыхание. Рассыпанные по краю иголки покатились на пол, Айтир проводил их взглядом, потом мотнул головой, снова заставляя себя собраться, осмотреться, выясняя, что успело измениться. В сущности, не так уж и много: стражников стало поменьше, они, судя по ощущениям, рассредоточились по дому. Воздушник небрежно принялся распутывать заклятье, хотя по глазам читалось: ему хотелось выйти на улицу и шарахнуть, чтобы от души, вымещая недовольство ситуацией. Еще неподалеку обнаружился лекарь в характерной зеленой накидке, сухопарый мужчина, недовольно поджимающий губы и глядящий с изрядной брезгливостью что на некроманта, что на все вокруг. Айтир предпочел отступить, не мешая осматривать Ильмаре, только сначала взрезал оковы, удерживающие его на месте — что зачарованному смертью кинжалу какой-то там старый металл.       — Ну как? — нетерпеливо поинтересовался воздушник, когда лекарь поводил руками над телом медленно моргающего Ильмаре.       — Пинка ему, — желчно отозвался лекарь. — На кой меня вообще дергали?..       Ворчал он недолго, сунул флакон с зельем, простеньким лечебным — Айтир проследил, чтобы севший Ильмаре выглотал его до дна, — рявкнул, что все с головой у счастливчика в порядке, можете так в протоколе и записать, и ушел. Хлопнул бы дверью раздраженно, да ее не было.       — Итак, — недобро протянул воздушник, когда с этим закончили.       Айтир, сунувший Ильмаре плащ, — вещи напарника нашлись тут же, в углу, даже невредимые, — только взглянул устало.       — До разбирательства чтобы из города ни ногой. А лучше — из трактира... Вы ведь сняли комнату? Если что — я могу обеспечить вам обоим прекрасную сухую камеру! — щедро предложил воздушник. — Нет? Ну, как пожелаете... Оружие — сдать!       Он имел в виду вовсе не мечи, с которыми не расстался ни один из эльфов. Те были опутаны ремешками с печатью стражи — на воротах такую печать ставили всем, обнажать оружие на улицах города запрещалось. Воздушник протянул руку за кинжалом — и Айтир невольно отступил, сжимая руку на рукояти.       — Я некромант, а это — мой рабочий инструмент, — сухо сообщил он. — Если так угодно, ставьте сигналку.       Сигналками звались простенькие печати, подающие на связанный с ними амулет сигнал о потери целостности. Самое то, чтобы и не беспокоиться зазря, и держать ситуацию под контролем. Точнее, одного конкретного некроманта.       Глянув на выражение лица Айтира, воздушник решил не спорить, и вскоре эльфов отпустили. Ну, как отпустили... Под конвоем парочки стражников отправили в ту самую таверну, где все началось. Айтир шел, поддерживая опирающегося на него Ильмаре, впервые помогая тому идти, а не наоборот. Тащил вещи напарника, молчал, холодно и устало. Рот открыл, только когда наконец остались в одиночестве. Швырнул все, что было в руках, в угол комнаты, поинтересовался, не оборачиваясь к севшему на кровать Ильмаре:       — Как ты умудрился?..       Ильмаре еще не до конца пришел в себя. Сидел, тер кисти, тупо пялясь в пространство, и на вопрос ответил так же, кое-как шевеля сухими губами:       — Я не думал, что так будет, — он прикрыл глаза, оказываясь в темноте, к которой уже был готов. Разум выталкивал фразы самостоятельно, даже то, что говорить вообще не следовало. — Захотел чего-то другого, устал постоянно насухую. Знаешь, лечить себя после этого ещё хуже. А этот просто... — что именно «просто», и ему было непонятно. Однако в этот момент сработал все ещё живой инстинкт самосохранения, и самую главную фразу он не произнёс.       — Что «просто»? — спросил Айтир, опять не узнавая свой голос. «Устал», «насухую». Слова, отдельные слова ничего не значили, но вместе были как кусочки головоломки, которые медленно, нехотя складывались в странную конструкцию.       Что-то такое было в его интонациях, от чего Ильмаре сжался и прижал запястья к груди. Относительно придя в себя, теперь он понимал, где именно находится — та таверна, в которой они остановились всего пару часов назад. Она казалась абсолютно нереальной. В голове все еще звучало: «Тише, маленький, скоро твоей боли придёт конец».       В какой-то момент он смирился с судьбой, будучи честным с самим собой и своими шансами на выживание. Гонимый вечным поиском отдалённо похожего, неуловимо близкого, он не мог не натолкнуться на фанатика или обычного безумца. Умереть как личность — а Хирон успел пару раз повторить, что его ждёт после ритуала — или умереть телесно. Что лучше? Все одно, в конце наступит тишина и забвение. И ему стало плевать. Пусть так...       А потом был грохот. И смутный силуэт со знакомо растрепанными волосами. И мысль: «Лучше бы я умер сейчас».       А теперь что?       — Просто был похож на кое-кого, — сказал Ильмаре, понимая, что еще один наводящий вопрос, и в живых он точно не останется.       Он так и не решился взглянуть на напарника. А Айтир... Все-таки Айтир не был идиотом. Иногда — не был. Кусочки: «похож», светлые волосы, длинные светлые волосы того жизнетворца, то, за чем ушёл Ильмаре — все с щелчком сложилось, и захотелось завыть.       Значит, надоело, когда тебя дерут насухую незнамо кто? Значит, похожего захотелось? Айтиру вот теперь хотелось намотать на кулак изрядно отросшие волосы Ильмаре, приложить с размаху о стену, чтобы аж до хруста, выбить из его дурной головы... Магия вскипела, отзываясь на слишком сильные для некроманта эмоции, и он закусил губу, пытаясь удержать её. Иначе ж разнесет все вокруг, очнется в кольце праха. Размахнувшись, Айтир саданул кулаком по стене, и ещё раз, и ещё. Костяшки сбил с первого же удара, но боли не ощутил, только в какой-то момент что-то в кисти хрустнуло, и она перестала слушаться. Но зато стало полегче, даже можно было дышать. Уткнувшись лбом в стену, Айтир искал слова, когда в дверь постучали.       А. Да. Таверна. Поздно. Он шумел...       Мысли, короткие и отрывистые, все-таки подсказали, что делать. Он подошёл к двери, открыл. Уставился на хозяина трактира. Вопреки ожиданиям, тот не ругался, только смотрел внимательно.       — Спасибо, — сказал наконец трактирщик. — У меня друг так сгинул, нашли уже куклой.       Протянул что-то — Айтир хотел взять, но рука не слушалась. Пришлось неловко придержать дверь локтем, взять левой. Это не укрылось от внимательного взгляда трактирщика.       — Вам ничего не нужно?.. Лекаря там.       — Нет, — нашёл в себе силы покачать головой Айтир. Трактирщик вымелся, и он закрыл дверь на засов. Прошёл к кровати, сел, зубами выдергивая пробку из подаренной бутылки. Выпивка обожгла горло, и он запрокинул голову, глотая и не чувствуя облегчения.       Ильмаре все так же сидел на своем месте, только теперь сцепил руки на затылке и низко наклонил голову, опустив ее к самым коленям. Хотелось блевать желчью и ненавистью к себе. С каждым ударом ему в голову словно вдалбливали железные прутья. С каждой новой рытвиной на стене он все лучше и четче понимал, какой на самом деле идиот, что полез во все это. Что в принципе решил искать кого-то вот таким способом, наобум, не подумав. Что потерял голову, забыв о всякой осторожности, так хотелось...       Ну и мудак же ты, остроухий. Блядун и эгоист.       Нужно было что-то сделать. Что-то сказать. Не сидеть же так. Потому что Айтир и выпивка... Это неправильно. И вообще, все неправильно. Он вскинулся, но не смог ничего выдавить. Увидел, как Айтир держит бутылку левой, как странно вывернуто запястье правой руки, и понял: сломал. Из-за него сломал.       Ильмаре вмиг вскинулся, забыв о том, что на нем из одежды лишь плащ, и выхватил бутылку, чудом не разбив и поставив на пол. Обхватил предплечье Айтира, с ужасом видя, как безвольно болтается кисть, и тихо, практически безжизненно — научился у кое-кого — заговорил:       — Дай сюда, — на попытку отвести руку дернул вновь на себя и еще громче добавил: — Я сказал, дай сюда руку и прекрати дергаться. Или ты хочешь потерять способность управлять магией?!       Он оскалился напарнику прямо в лицо и, не дожидаясь ответа, уселся голой задницей на пол, расположившись между чужих ног. Так кисть была прямо перед ним, и Ильмаре мягко обхватил ее пальцами, сосредоточился до ломоты в висках и потянул магию на себя, а затем на сломанные кости. Наверняка это было больно. Уж явно больнее, чем ему, с мелкими ранками по телу. Но Ильмаре уже ничего не слышал. Он оставил в голове лишь одну четко очерченную мысль — спасти руку Айтира. Больше ничего не требовалось.       За время обучения Ильмаре понял одну вещь: при активном использовании его магия блокирует все прочие ощущения. Поэтому почувствовал, что к нему прикасаются, только в тот момент, когда наконец позволил ей тонкой струйкой рассеяться и дал себе выдохнуть. Свободная ладонь Айтира лежала у него на щеке, большой палец рассеянно потирал висок, сдирая подсохшую корочку крови.       — Прости меня, — тихо сказал Ильмаре, так и не решаясь поднять глаза. — Прости, Айтир, я все это заварил. Никогда не думал, что и ты будешь к этому причастен... напрямую. Боги, — он вцепился в волосы и потянул голову вниз, стараясь хоть как-то прийти в себя. — Как ты меня вообще сейчас не убил за это...       — А на кой? В смысле, пустая трата сил — спасать, убивать... — боль, которую на удивление вытерпел без единого вскрика, немного привела в чувство, и Айтир хрипло рассмеялся. Ну да, сначала сам чуть голову не сложил, вытаскивая, а теперь убивай ещё, возись.       — Перетопчешься, — решил он.       Куда важнее сейчас было другое, и Айтир перехватил Ильмаре за подбородок, заставляя поднять голову. А потом наклонился, целуя, жестко, почти тут же вцепившись зубами.       Ильмаре тупо уставился на лицо прямо перед собой, чувствуя, как по губам течет кровь. Поначалу он ничего не понял. Да и потом тоже ничего не понял. Больно и очень... хорошо? Он даже поднял руки, чтобы обнять Айтира за шею и притянуть, но на середине пути остановился и уперся ему в грудь, стараясь хотя бы на вдох разорвать поцелуй и выпытать, зачем.       — Айт... — укус, от которого и холодок прошел по спине, и мурашки. — ...ир, что на теб... — снова укус, еще больнее, явно с намерением заткнуть ему болтливую пасть. — ...я нашло? М-м-м!       Нашло, угу, самое правильное слово. Нашло понимание, что Ильмаре чуть не сдох по собственной глупости. Чуть не закончилась вот эта жизнь, которой так приятно касаться, вот этот пульс, который бьётся под губами. Айтир сильнее сжал зубы, прикусывая шею — когда успел добраться? От теплой кожи разило потом, кровью, гарью напополам с пылью и какими-то зельями. От мертвецов так не пахнет.       Не был Ильмаре мертвецом. Ни в коей мере не был. Конечно же, он возбудился. А как могло быть иначе, если в этот момент происходило то, о чем так долго мечтал, прикрывая глаза под другими, ради чего уходил со всякими отморозками? Конечно, тут все было иначе: торопливо, еще больнее, но и еще острее. Ильмаре зачем-то вырывался, пока Айтир кусал его за плечи — при этом уже постанывая в ухо. Добился только того, что Айтир схватил и затащил его на кровать, не обращая внимания на попытки отбиться. Прижал, навис, выдохнув в лицо:       — Лежать!       На приказ словно разом все мышцы отнялись — тело послушно вытянулось в струну, Ильмаре замер, зачарованно наблюдая за тучей нависшим над ним Айтиром. Нет, не тучей, чудом. Он огромными глазами смотрел на торопливые движения, на то, как тот ищет что-то у себя в карманах, пожирал взглядом его шею, руки, тело, охватывая мелочи, цепляясь, как за спасательную веревку. Не утонуть бы.       Не дали. Айтир наклонился, укусил ещё раз, сжал зубами кожу на груди, смазанными пальцами настойчиво шаря между ног Ильмаре. Без особой бережности — насухую, значит! — но и не причиняя боли, просто спеша, пока опять не начал отбиваться. А уж как надавить, Айтир помнил прекрасно. Прижимался лбом к груди, не понимая, у Ильмаре сердце колотится или в висках стучит, гладил, массировал, проталкивая пальцы все глубже, пока большой не начал мешаться. Только тогда понял, что втолкнул все четыре, и поднял голову, вглядываясь в лицо Ильмаре.       Боли на нем не отражалось. Ильмаре закатил глаза, дышал тяжело, сипло скулил и вздрагивал. Руки ему будто не принадлежали — шарили, стискивая ткань, подвернувшийся край плаща и рукав куртки Айтира, все стараясь утянуть вниз. Сорвать. Добраться до самой кожи. На очередное движение Ильмаре лишь молча закусил губы, выгибаясь всем телом, уперся затылком в кровать. Это было слишком нереально, словно в забвение впал и никак не может вернуться к обыденности. Тихо попросил:       — Сильнее, — и замер, зная: будет сильнее. Сегодня, если захочет, Айтир может его порвать надвое. А в фигуральном смысле или прямом — плевать.       Тот не стал причинять боль, только зажал Ильмаре рот, снова наклонился, роняя голову ему на грудь. Помнил, что нужно жестко, и двигал рукой именно так, почти вытаскивая пальцы и снова засаживая до упора. Пока семя не растеклось по и так перепачканному животу. Айтир размазал его ещё больше, мешая с засохшей кровью и остатками мази с ладони.       — Ну почему ты мне не сказал, Ильмаре? — устало спросил, уткнувшись теперь в плечо. — Я же думал...       О чем думал, сказать не успел. Заснул на полуслове, прямо так, сидя на краю кровати, согнувшись в три погибели. Всего оказалось слишком много: бой, страх за Ильмаре, сломанная рука, выпивка... Ответа, который Ильмаре выдохнул ему в лоб, уже не услышал.       — Бестолковый некромант. И что бы я мог тебе вразумительное сказать?.. — вздохнув, Ильмаре взъерошил его волосы.       Сегодня хватит с них обоих приключений и неудобств. Ильмаре запыхтел, выползая из-под навалившегося тела, умудрился заляпать рассыпавшиеся седые волосы. Вот свинья. Он обязательно вытрет, а пока... Взяв Айтира под мышки, Ильмаре затащил его на кровать, предварительно сдернув испачканный плащ. Решил было, что этого хватит, но быстро передумал, вспомнив, в какие помои Айтир наступал там, в доме сумасшедшего, и стянул с него сапоги. Сам на кровать не пошел — вонючий, потный, в кровище и собственном семени; на чистое, пусть и застиранное трактирное белье ложиться не хотелось.       На столе нашелся кувшин с водой. Самое то смочить выуженный из сумки кусок чистой тряпки. Правда, сумку еще пришлось поискать среди кучи вещей в углу... Усевшись на лавку, Ильмаре принялся с силой стирать грязные разводы на бедрах.       Он так и уснул, ткнувшись носом в острую коленку, с мокрой тряпицей в руках.       

***

      С утра обоих разбудил стук в дверь. Ну, точнее, заставил свернувшегося клубком Ильмаре дернуться, навернувшись с лавки на пол, а уже от этого грохота и Айтир глаза открыл. Сел, поморгал, оценивая ситуацию, потом накинул на Ильмаре плащ, чтобы не светил голым задом, и пошёл смотреть, кого принесло.       За дверью обнаружилась давешняя служанка, взглянувшая не то с ужасом, не то с сочувствием.       — Утра, господин. Хозяин спрашивает: вам воды помыться не надо? У нас нагрета...       Отследив взгляд, Айтир провёл рукой по лицу, поглядел на сухую кровь, оставшуюся на пальцах. Ах да, покусанные губы Ильмаре. Ночное помнилось нечётко, но помнилось.       — Надо, ещё как надо, — кивнул он.       — Тогда сейчас, господин! — закивала служанка и украдкой бросила взгляд на то, что пряталось в комнате. Ильмаре, развалившись на боку, приветливо помахал ей рукой — прикрывать искусанную грудь не было смысла. Девица аж заалела и тут же метнулась назад.       Айтир вдохнул, захлопнул дверь, но не на засов, так. Обернулся.       — Живой? Я тебе не навредил вчера?       — Ты навредил разве что себе, — в тон ответил Ильмаре, перевернувшись на спину и закидывая руки за голову. Вставать, пусть даже с пола, совершенно не хотелось. — Это я про руку. Как, не болит?       Айтир только рукой махнул, той самой. Запястье недовольно закололо, но и только. Не зря с Ильмаре и книгами мучился. А может, просто привык к его лечению, за столько-то лет. Ко всему ведь привыкаешь со временем.       — Мыться и есть. Потом поговорим, — коротко велел он.       Потому что разговор предстоял...       В притащенную вскорости бадью Айтир залез первым, наскоро ополоснувшись. Он и не грязным толком был, так, пыльным. Потом сидел, вытирал волосы, пока Ильмаре отмокал, откинув голову на край бадьи. И после сам взялся оттирать его, до красных полос на коже, убирая все следы вчерашнего приключения. Благо раны уже затянулись, остались только следы укусов, которые Ильмаре явно осознанно не спешил залечивать.       Когда, поев, вернулись в комнату, там было уже прибрано. Айтир, стянув сапоги с курткой, забрался на кровать, кивнул садиться рядом.       — Рассказывай. Злюсь, но только на твой идиотизм, — заранее ответил на вполне очевидный вопрос он.       Ильмаре сел рядом, потерев затылок и поджимая под себя колени. Он не хотел начинать этот разговор. Но раз Айтир решил, не ответить не мог.       — Думаю, ты уже сотню раз успел забыть тот случай в башне? На тебя еще странно подействовала сила жизнетворца, и мы... В общем, я тогда впервые за очень долгое время почувствовал себя нужным. Живым. В руках, которые действительно хотели меня, и внутри, и снаружи.       Вздохнул, вновь зачем-то вспоминая это. Прошло. Забыто. На Айтира не глядел, так, куда-то в окно.       — Я постарался забыть это все, но сам же знаешь — один раз попробовав дорогое вино, потом уже не можешь нормально пить разбавленный прокисший компот. Я все копался в себе. Подумал, что, может, эту... теплоту, что случилась тогда, удастся выбить через силу? Если помнишь, мы тогда были в порту, охотились на какую-то водную тварь. В таверне поблизости я нашел моряка. Огромный, как медведь, голодный, меры не знал, а следов оставил... Помнишь, я потом еще сутки хромал, сказал, что на корягу наступил, пока по воде шли? Ну вот.       Ильмаре покачал головой, предпочитая не вспоминать, как больно и противно тогда было.       — Отпустило ненадолго. А потом как-то само — и такие вот мужланы, и маги с жуткими глазами. К обычным почему-то уже не тянуло, там не было даже намека на что-то интересное. Тут хотя бы больно всегда по-разному. А этот просто на тебя был похож, особенно с пьяных глаз. Такие вот дела, — Ильмаре пожал плечами и скривил губы. — Пойму, в принципе, если ты будешь чувствовать отвращение или что-то в этом роде. Да только понять не могу, — он поднял глаза и исподлобья посмотрел на Айтира. — Зачем вчера это было? Хотел пожалеть? Тебе ведь оно не надо.       Айтир зажмурился, лишь бы не видеть...       — Ильмаре, в кого ты такой идиот? — вышло тоскливо донельзя, хоть вешайся с этой тоски. — Забыл я... Почти четыре года прошло — сны снятся, как вчера было! Что молчишь? Да, это про них я кошмарами отговаривался, — огрызнулся он на невысказанный вопрос. — Я думал, тебе живые нужны. Нормальные. А не полудохлое бревно или одни только руки. Поэтому даже не заикался...       — Что за... — Ильмаре опешил, а затем аж рыкнул, так, что Айтир на него все-таки взглянул: — Что за бред ты придумал?! Кто еще из нас идиот? Могу ведь напомнить, — сказал он уже тише. — Что ты мне был весь нужен еще тогда, много лет назад, когда гонялись за стихиалем. И ты правда думаешь, что дело только в этом? — он бесцеремонно кивнул Айтиру между ног, с явным недоумением обводя его тело взглядом, и вновь возвращаясь к лицу.       Нет, действительно, он прикидывался? И ему снились сны о... Да быть не может.       — И что тебе снилось? С места не сдвинусь, пока не расскажешь!       — А я тебе что тогда сказал, напомнить? Ты — тёплый. В любом виде тёплый, живой! — Айтир просто не знал, как выразить ощущение, где найти подходящие слова. — И нужен мне ты в любом виде, это я маялся, что не могу дать необходимого...       Он замолчал — действительно ведь тоже дурак. Но страшно было. Предложить — и получить отказ. Лишиться возможности касаться Ильмаре, спать с ним рядом, не раненым и усталым, а просто греясь, почти мурлыча от этого тепла, от этой доверчивой жизни, без которой мир уже и не мыслился.       — Тепло мне снится. Твоё. Только твоё, ни у кого такого больше нет. И что ты — мой. Как там сказал... Полностью доверяешь себя? Вот это и. Я тебе, а ты мне. И тепло.       И поди разберись, как из этого бреда вычленить настоящее содержание снов. Где ничего нет, вокруг тёмно и есть только Ильмаре. Ведь даже близостью не назвать — хотя порой снилось и это, но все реже и реже. Просто руки по коже, просто поцелуи, чтобы выразить внутреннее, просто рядом, почти слившись друг с другом, не ярко и до одури, а опять с этим проклятущим теплом.       Ильмаре сидел, тупо рассматривая лицо Айтира, не решаясь и слова вставить. А когда тот закончил говорить, открыл рот и... Выругался настолько грязно, что ему позавидовал бы любой заправский моряк. Ругался долго, смачно, на себя, на Айтира, на отсутствие у обоих разума и постоянное вранье, которое тянули на протяжении стольких лет. Даже на погоду.       — Полнейшие идиоты, — закончил он свою тираду, устало потерев ладонями горевшее лицо. — Я-то ладно, но ты, взрослый маг...       Говорить больше было нечего. Сделать что-то хотелось куда больше. Поэтому Ильмаре подобрался ближе, улегся поперек коленей Айтира, растянувшись, словно кот. Повернулся набок и с силой обнял его, хватаясь за все, до чего мог дотянуться. Кажется, даже за многострадальные волосы.       — Ты для меня — самое дорогое существо. Дороже меня самого.       Он замолчал, прикрыв глаза и растворяясь в чужом тепле, теле и настроении. Айтир тоже молчал, гладя напряженно выгнутую спину, постепенно расслабляющуюся под ладонью. Ничего не хотелось больше. Они столько всего наговорили друг другу за эти годы, что этого было более чем достаточно.