Beyond My Control

Ваш случай довольно неоднозначен. Вы уже теряли контроль над рукой, и этот раз мало чем отличается от предыдущего – последствия той же травмы, только, боюсь, несколько более серьезные. Вы же понимаете: когда повреждена кора головного мозга, можно ожидать чего угодно и когда угодно. Работайте над этим, занимайтесь, упражнения Вам уже знакомы, и, возможно, моторика вернется. Впрочем, нет никаких гарантий… «Так и сказал: нет гарантий?» «Да» «Джастин..» «Не нужно» Джастин уезжает в Нью-Йорк, чтобы вернуться несколькими месяцами спустя. Вернуться со скованной судорогами рукой и сложенным в несколько раз заключением хирурга в кармане. Джастин не любит рассказывать, что произошло и, когда его потом дергает каждый второй из его многочисленных знакомых, он отмахивается – спроси Брайана или Дженнифер, или Дафну, или еще черт знает кого. Сам он говорит лишь однажды: несколько галерей заинтересовались новоявленным Пикассо. Он усмехается и отпивает почти остывший кофе из глубокой кружки, которую держит левой рукой. Пальцы скользят по ручке, потому что это неудобно и непривычно, и оставшаяся часть напитка проливается на белоснежный диван – в такие моменты он всегда в лофте Брайана, - Джастин виновато улыбается и, будто не замечая расползающегося темного пятна рядом с собой, продолжает. Это значило много работы, несколько месяцев в быстром темпе… круглосуточное переутомление. Он пожимает плечами, словно от него ничего не зависело, словно это не его рука отказала, а Луна в Марсе, и Марс в Луне. И это самое страшное. Словно ему все равно. Словно это не его тело. Словно это сон, и скоро наступит утро. Шок. А потом Джастин взрывается и становится совсем как тот восемнадцатилетний мальчишка, чьи надежды и мечты рухнули в одночасье. Они сидят перед телевизором в полстены и смотрят один из тех старых фильмов, что так нравятся Брайану. Звук убавлен настолько, что слышно их дыхание и невозможно разобрать реплики актеров, но это не так уж важно – Кинни знает их наизусть, а Джастину не особо интересно. Брайан обнимает его за плечи и разминает уже не подрагивающую, но все еще неподконтрольную руку. Он перебирает длинные аккуратные пальцы с огрубевшими от красок и растворителей подушечками, переплетает их со своими, чуть сжимает и снова отпускает. Он прихватывает губами светлые отросшие вихры, пока Джастин скользит бездумным взглядом по широкому экрану. Парень, кажется, не замечает этих его манипуляций с нежностью, но все равно поглаживает в ответ ладонь Брайана, теребит поблескивающее кольцо. «Почему бы тебе не рисовать на компьютере?» «Я не могу» «Ты не пробовал» И Джастин кричит – Боже, как громко, – он вскакивает с диванчика, поворачивается спиной к телевизору, и в темноте не видно его лица, но сам он весь словно светится. Он пинает журнальный столик и кричит, чертовски оглушительно для этой тишины. «Я не могу! Просто, блять, не могу! Это так сложно понять, Брайан?! Я, блять, нихрена не могу!» Его голос срывается, и он, потерянный и раздраженный, скрывается в глубине квартиры. Брайан находит его в постели, свернувшегося клубочком и лицом зарывшегося в подушку, глотающего слезы, но не проронившего ни звука. Плачущего. Как какой-нибудь маленький педик – вспоминает Брайан и чувствует, как под сердцем что-то щемит и ворочается, что-то большое и теплое, и немного трудно дышать. Он бесшумно скользит по шуршащим простыням и ложится за спиной мальчишки, все такого же мальчишки, как пять лет назад. Неуверенно, секунду помедлив, касается обтянутого футболкой плеча. Джастин разворачивается быстро, резко и утыкается ему в грудь, здоровой рукой цепляясь за майку – сильные пальцы сжимаются и разжимаются в такт неровным выдохам. Но он все так же не позволяет Брайану увидеть своих глаз, наверняка, мокрых и покрасневших. Брайан смотрит на потолок и обнимает прижавшегося к нему парня, гладит по напряженной спине. Ладони запутываются в светлых волосах. И он больше ничего не говорит: Джастин справится сам, не может не справиться – ведь это Джастин-матьего-Тейлор, и он обязательно найдет выход. Просто сейчас слишком рано. А через несколько недель Брайан выходит из душа, закрепляет на бедрах махровое полотенце и видит, как Джастин, сидящий на коленях перед журнальным столиком, берет карандаш в левую руку.