Return To Innocence

Брайан и не представлял, что так бывает. Он никогда с таким не встречался. Слышал, конечно, россказни, но не верил. Хотя, если учитывать его только-один-трах политику, это не так уж удивительно и, в принципе, не важно, потому что он видит и чувствует это сейчас. У них много секса, охренительно много: уже не меньше двухста трахов на счету, скорее всего - больше. Это странно и совсем не похоже на реальность, но Брайану даже спустя несколько лет не надоедает затаскивать Джастина в постель или на какую-либо другую, пригодную для того, поверхность и долбить его великолепную задницу. Более того – ему это нравится. И так – вашужмать! – просто не бывает! Однако иногда это происходит так страстно и быстро, что Брайан еще не успевает раздвинуть членом неуступчивые мышцы и заполнить мальчишку собой, как уже готов кончить. А иногда – так медленно, долго и чувственно, что срываясь в беззвездную пропасть рука об руку с Джастином, Брайану кажется, что они все таки сплавились и стали единым целым там, где соприкасается их разгоряченная, покрытая испариной кожа. Это есть, и ему приходится с этим смириться. И не все ли равно, что это такое, если он получается от этого удовольствие? Ответ приходит неожиданно, как это бывает, когда случается что-то способное повернуть твою жизнь, и черта с два ты в состоянии это остановить. Брайан возвращается из агентства в лофт и не удивляется, увидев Джастина перед мольбертом. Они говорили об этом прошлой ночью. Рука Джастина чувствует себя гораздо лучше, и он хотел бы снова испробовать традиционные способы – ему интересно, что из этого получится. Брайан кивает и да, конечно, ты можешь все тут завалить своими красками и карандашами, и чем-там-еще. Джастин стоит у доставленного из дома мамы Тейлор мольберта спиной к вошедшему Брайану. Он увлечен своим занятием, смешивая на палитре краски, и слишком громко играет музыка, чтобы он мог услышать приближающиеся шаги. На Джастине та же рубашка, что была, когда они впервые встретились там, у Вавилона. Парень вытирает испачканные краской пальцы об ее измятые полы. И Брайану жизненно необходимо трахнуть его прямо сейчас. Он помнит того Джастина, немного испуганного, лепечущего всякие глупости, запачкавшего спермой его простыни от одних только прикосновений. У него стоит, и джинсы становятся непозволительно узкими, гораздо уже, чем пятнадцать минут назад. Кинни подходит к нему и притягивает к себе, сжав ладонями бедра. Напряженный член прижимается к округлым ягодицам – между ними два слоя плотной ткани, но это все равно чертовски охренительно. Джастин разворачивается к нему и улыбается, будто ему снова пять лет и Санта все еще существует. Мальчишка утягивает его в жаркий поцелуй, не глядя, откладывает кисть и палитру и, улыбаясь в его ласкающие губы, подталкивает в сторону душа. Кожа Джастина такая нежная и светлая, что на ней алым горят следы простых поцелуев, прикосновений губ. Но Брайану мало – и он оставляет засосы, опускаясь губами по шее до ключицы и ниже по груди. Взгляд Джастина затуманивается, становится жаждущим. В его глазах страсть, но нет места испорченности – они все такие же прекрасно наивные и чистые, какими были в его семнадцать. Джастин по-прежнему выглядит, как девственник, не смотря на то, какие порой невообразимые и безумные вещи они вытворяют в постели и не только в ней. Вечный девственник Джастин. Не так уж плохо, учитывая, что Брайан до сих пор хочет его с той же неутолимой жаждой, какая царила в его сердце и мыслях, когда он делал римминг первому встречному мальчишке, девственнику, несдержанными стонами реагирующему на каждое его прикосновение. Это ловушка. Джастин давно уже умеет делать своими губками и языком нечто неземное и знает, в какой момент нужно сжать его в своей попке, чтобы он задохнулся и замер, сдерживаясь, стараясь не кончить в ту же секунду. Но не смотря на все это, каждый раз с ним – как первый.