Новая игра

       Чудесный, солнечный день и первая любовь. Что может быть лучше? Йона предпочла бы вычеркнуть второе, оставив для себя только это солнце и хорошее настроение, но не всё получается так, как мы хотим. Девушка уже в 10-й раз обошла дом и вздохнула с какой-то особой горечью. Как вообще такое могло произойти? Живёшь себе живёшь, смотришь аниме, никого не трогаешь и вот, в один «прекрасный» день появляется он, и буквально переворачивает всё с ног на голову, не оставляя и шанса на спокойствие. — Может хватит уже бродить туда сюда? — недовольный голос послышался совсем рядом, а именно — с дивана в гостинной, где находилась сама Йон. — Если я не буду ходить, то сойду с ума, ей богу… — пробормотала девушка и воззрилась на отца. Тот всё так же спокойно сидел и смотрел на неё. Его чёрные волосы как всегда беспорядочно лежали на местами перебинтованной голове, а разноцветные глаза рассматривали дочурку с обычным равнодушием. Обычно, внешний видок Фостера старшего вызывал у неё постоянные смешки и подколки, но сегодня настроения на «самоубийство» не было, от слова совсем. — Иди тогда побегай, на улицу вон. — сказал отец и указал взглядом на дверь. Йона громко фыркнула и уселась рядом с ним, показывая, что придется ему терпеть общество своей доченьки чуть дольше, чем обычные 5 минут в день. — Не хочешь спросить, что случилось? — спросила она, придвинувшись поближе к любимому родственничку. Тот скосил взгляд, а затем неторопливо повел плечом, мол, давай, выкладывай. После этого «старта» Йон поджала губы и развернулась к нему всем телом, готовясь выдать тираду об объекте её обожания/ненависти. Отец же, отложив нож, к которому он всё это время вытачивал рукоятку, с таким же безразличием посмотрел на девушку. Не то чтобы ему было уж совсем не интересно, но все-таки он ей не мамочка или подружка. — Пап, слушай, как ты понял, что любишь маму? — спросила Йона и с интересом уставилась на Фостера старшего. Тот, услышав вопрос, неожиданно закашлялся, словно, чем-то подавился и как-то странно посмотрел на неё. — А не лучше ли тебе с такими темами к самой маме подходить? — спросил он немного грубовато. Что ж, это в его манере. С первого взгляда можно было совершенно точно сказать — отец и дочь в этой семейке не в лучших отношениях. Оно то может так и было, однако росла Йон в любви, хоть и в весьма странной и непостоянной. Особенно со стороны отца… И всё же, девушка очень любила его, не смотря на столь неприветливый и сложный характер, да и он её тоже. — Я хочу поговорить с тобой, пап, а не с мамой. — она настойчиво посмотрела на него и Зак понял, что так просто от него не отстанут. — Ну, наверное, когда она меня заштопала… — пробормотал отец и у девушки округлились глаза. — …Хотя нет, всё же когда она меня со стула того вытащила. Эх и здорово косой махала… — Паап, ты это сейчас серьезно? — Йон состроила лицо, аля, нельзя ли как-то более приземленно к человеческому? Фостер воззрился на неё затуманенным взглядом, кажется, воспоминания хорошенько ударили ему в голову. Иногда Зак подумывал о том, что бурная молодость его прошла не так уж и плохо. — Что пристала то? Не знаю я как сказать! Я даже и не понял как и когда. — голос его повысился на пару тонов и девушка отсела немного подальше. — Ладно, поняла… — буркнула она, и прижав колени к груди, умолкла. Отец задумчиво посмотрел на неё. Что-то во всём её виде ему ужасно напоминало Рейчел… — Влюбилась что ли, чучундра? Вопрос прозвучал неожиданно и до ужаса громко. Йона подскочила и резко покраснела, сжав ладони в кулаки. — Я то? Вот уж нет! — вид у неё был, ну очень смущенный и озлобленный. Фостер старший расхохотался, а она покраснела еще больше. — Ну и кто этот герой? — спросил он, после этого своего, недолгого веселья. — А вот так я и сказала тебе! — Йона снова уселась на диван и скрестила руки на груди. В комнате повисло неловкое молчание. Точнее, неловким оно было только для доченьки, в то время как отец просто сидел и ждал ответа. С некоторых пор Зак стал немного терпеливее и наверное, это произошло после рождения этой ходячей проблемы по имени Йона Фостер. Девчушка с самого рождения всем показала кто тут главный и очень часто Зак начинал потихоньку звереть от криков и требований малышки, но всё же с гордостью перенёс эту нелёгкую долю отцовства.И вот теперь, после всех его «подвигов», это 16-летнее существо сидит и снова чего-то требует? Нет, больше он этого не вынесет. Хотя бы не сегодня. — Ну не хочешь и не рассказывай, я пошел тогда… — он взял нож и быстро встал с дивана, намереваясь поскорее покинуть эту комнату «страстей человеческих», но любимая доченька тут же вскочила и усадила его обратно. — Постой. — лицо её всё ещё было красное, однако девушка явно начинала успокаиваться. Йон знала, что её отец не отличается особым терпением, а поэтому повыпендриваться как всегда не выйдет. — Да, я, кажется, влюбилась. — Да неужели? — Фостер старший закинул ногу на ногу и широко оскалился в привычной манере. Девушка же нахмурила брови, поняв, что любимым папочка снова начинает звереть и измываться над ней. Ну уж нет, с ней такое не пройдёт. — Хватит издеваться уже! Что мне делать? — она повысила голос, а взгляд отца стал неожиданно серьезным. — Хмм, возможно, начать писать любовные письма которые ты никогда ему не отдашь? — Пап, ты что, издеваешься? — Йон уставилась на него так, словно, он сейчас на вопрос: сколько будет 2×2? Ответил: 10. Мужчина заулыбался и бинты на лице дрогнули от этой улыбки, немного растянувшись по всей ширине обезображенного лица. — Нет, что ты, я просто пытаюсь помочь. — Ага, я вижу… — буркнула девушка. — Ну, а если серьезно? — Если серьезно, то надо быть бабой с яйцами и всё сказать ему, а не нашептывать тут своему отцу девичьи секретики. — он с вызовом усмехнулся, смотря на опешившую дочь. — Ах так?! Я тут к тебе за помощью пришла, а ты издеваешься значит? — на глазах её навернулись слезинки, а губы поджались от накатившей истерики. — Я между прочим, переживаю! Хоть бы немного сочувствия проявил! — Я уже тоже переживаю за своё твоё психическое состояние, Йон. Что это за истерики? — он с осуждением воззрился на дочь и та, шмыгнув носом, громко всхлипнула, вытирая глаза. — Не знаю я… Просто мне плохо. Сердце так бешено колотится и места себе не нахожу. — сказала она и уставилась в окно, из которого пробивались яркие солнечные лучи. — Так просто скажи ему. Чего себя и бедного отца морально калечить? Мне уже давно не 20, я ведь так и помереть могу. — сказал Зак, а затем проследил за её взглядом и зажмурился от этого яркого света. Сколько бы ни прошло времени, но из-за полутьмы подземелий, глаза его всё же несчадно болели от слишком яркого света, хотя, казалось бы, столько лет уже прошло… Йона повернула к нему своё заплаканное лицо. — Ты правда так думаешь? — Нет, просто вот сказал, что в голову первое пришло! Конечно я так думаю! — съязвил отец и снова взял со стола нож. Дочурка ужасно раздражала, а потому, нужно было хоть чем-то занять руки дабы успокоиться и никого не покалечить. Нет, он никогда не поднимал руку ни на Рей, ни на Йону, но всё же психические расстройства и детская травма иногда давали о себе знать, а потому стоило перестраховаться. — Я не могу… Очень страшно. — девушка снова спокойно присела на диван и с некоторым испугом посмотрела на отца. — «Боже… Почему с детьми столько проблем?» — подумал Айзек, вытачивая деревянную рукоятку. В который раз повисло молчание, но теперь уже неловкое только для Зака. Он с каждым днём всё яснее понимал, что быть хорошим родителем — это тяжелый труд. И вот сейчас, мужчина просто не знал, что именно он должен сказать ей? И всё же, что-то сказать придётся. — Послушай, ты можешь сидеть и ныть тут сколько угодно, поняла? — грубый голос разорвал тишину комнаты и тихим эхом отскочил от стен. — Но если не скажешь этому экс-любовнику, что: «Плохо мне. Сердце так бешено колотится и места себе не нахожу», то возможно, потом всю жизнь об этом жалеть будешь, уяснила? Девушка молча уставилась на него. Её черные, такие же как и у отца волосы, растрепались и рассыпались по плечам в какой-то хаотичной композиции. Она провела по ним рукой и взгляд её снова упал на светлеющее окно. — Чего молчишь? Любовь прошла? — усмехнулся Фостер старший, рассматривая её, ну очень серьезное выражение лица. — Ты прав, пап. — В чем прав? — тонкий и мелодичный голос раздался совсем близко, а затем рядом с ними что-то зашуршало. Оба собеседника обернулись к вошедшему и счастливо улыбнулись. Рейчел стояла в проходе и с интересом рассматривала эту семейную «идиллию». — Да так, ни в чем… Просто болтаем тут, а ты… — Йон решила не посвящать маму в дела амурные и хотела было перевести разговор, но её перебили: — Рей, ну наконец то ты пришла! — Зак подскочил с дивана, позабыв про нож, и бросился к вошедшей блондинке. — Йона, ты что, снова пошатнула психическое состояние своего отца? Я же просила тебя… — Рейчел засмеялась, а девушка улыбнулась её такому замечанию. — Мам, ты же знаешь, он сам кого хочешь с ума сведет. — она с ехидством взглянула на Фостера старшего, а тот оскалился в ответ и стал копаться в пакете, принесенным Рей. — Ох, дорогая, в этом ты права. — Так так, вижу йогурт. — мужчина вытащил из пакета маленькую баночку и побежал на кухню, вероятно, за ложкой. — Зак! Сначала обед! — прокричала блондинка, но из кухни последовало лишь отрицательное «Нет уж!» и всё затихло. Рейчел устало вздохнула и улыбнулась, посмотрев на дочь. Йона сверкнула золотистыми глазами, и поняв, что они остались одни, всё же решила поговорить с матерью: — Мам, папа такой странный иногда… За что ты его полюбила вообще? — она покосилась на дверной проём, где исчез её отец, а затем на маму, которая устало облокотилась на диван. — Даже не знаю, милая. Любят ведь не за что-то.— она тепло улыбнулась и девушка, не выдержав, оскалилась в ответ. — Боже, Йон, ты поаккуратнее с… Улыбкой. Она у тебя очень… Необычная. — сказала Рейчел, подбирая слова, дабы не задеть их маленькую копию Зака за больное. — Ага, прям как у папы. — Йона снова оскалилась и Рейчел нервно улыбнулась в ответ. — Да, точно… Как у папы. Знаешь, дорогая, у твоего папы было трудное детство и по этому он так скалится, но ты не обязана подражать ему. — блондинка снисходительно улыбнулась, а дочь с непониманием посмотрела на неё. — В смысле подражать? Это моя обычная улыбка. — Охх, вон оно как значит… Эмм, Заак! — Рей крикнула и отец семейства тут же «прилетел» на зов возлюбленной. — С этим надо что-то делать. — она указала на скалящуюся девушку. — А что не так? — Фостер старший с не понимаем посмотрел на женушку с крайним непониманием. — Она ж улыбается, а не плачет. — Йон, выйди-ка на минутку. Нам с папой надо поговорить… — Что? Опять будете шептаться у меня за спиной обо мне? — черноволосая вздохнула и направилась к выходу. — Я тогда пойду, погуляю. — Да, конечно, милая. — Рейчел улыбнулась, а затем, дождавшись пока Йона выйдет, начала запланированный разговор. — Зак, послушай, наша дочь просто копия тебя. — Разве? — Фостер старший вышкрябал остатки йогурта и без интереса посмотрел на блондинку. У Рей нервно задёргалась бровь и она скрестила руки на груди. — Ага, даже слишком, пожалуй… — пробормотала обеспокоенно девушка. — Но эта улыбка… Девочки не должны так улыбаться. — Ну, что могу сказать? Ей повезло, что её отец такой же красавчик, не так ли? — он с нескрываемой хитростью посмотрел на Гарднер и та, не выдержав, еле заметно усмехнулась. — Что есть то есть. Неожиданно Зак подскочил к ней и схватил блондинку на руки. Та вскрикнула от такой резкой смены своего расположения и обняла его руками за шею. Фостер старший оскалился, прижав женушку к себе. — Кажется, моя маленькая копия ушла погулять? — Да, она ведь сама об этом сказала. А зачем… — однако договорить Рей не успела. Мужчина опрокинул девушку на диван и сразу же подмял под себя, задрав край белого, шелкового платья. Пальцы по хозяйски прошлись по тонкой ножке и остановились на бёдрах «заложницы». — Значит, мы одни с тобой? — он наклонился к самому её уху и голубоглазка зажмурилась от приятного и, чуть хрипловатого шепота бывшего убийцы. Ноги её непроизвольно раздвинулись, подпуская его еще ближе к себе. Короткий кивок и похотливый оскал, исказивший лицо Фостера — вот, что она увидела, прежде чем его пальцы переместились на внутреннюю часть бедра, заставив покрыться мурашками всё тело. *** Йон спокойно шла по дороге, размышляя над тем, что недавно сказал ей отец. Он несомненно был прав, однако говорить то легко, а вот попробуй выскажи всё это… И где найти столько смелости? На этот вопрос ответа, как и ожидалось — не было. Девушка с грустью уставилась, в расплывшуюся по дороге лужу. Заметив в ней своё отражение, она от чего-то стала пристально разглядывать его, отчаянно пытаясь найти в себе какие-то изъяны. Чёрные, словно, самая тёмная смоль, волосы и золотистые глаза… Что ж, всё не так плохо… Не то что бы Йон уж очень нравилась своя внешность, но и уродиной она себя не считала. — «Я ведь… Такая обычная, да?» — подумала девушка, рассматривая свою небольшую грудь и тонкую талию. Обычное, еще не сформировавшееся подростковое тело… Да уж, восхищаться нечем. — «Алану наверняка нравятся какие-нибудь пышногрудые красавицы по типу Лорен.» — грустно подумала черноволосая, вспоминая свою соседку по парте. Да уж, что и говорить, а Лорен была настоящей красавицей. Большие, голубые глаза, шелковистые светлые волосы и большая, упругая грудь. Парни за ней табунами ходили… Не то что бы Йон хотелось многочисленных воздыхателей, но вот одного всё же жуть как хотелось. — Эй! Йона! — приятный мужской голос послышался совсем близко и девушка обернулась. Увидев того кто её окликнул, она мигом покраснела и закусила губу. Сердце заколотилось как бешеное и черноволосая прижала руку к груди, боясь, что Алан (а это был именно он) услышит его. — П-привет. — она опустила голову, пытаясь скрыть не на шутку порозовевшие щёки. — Гуляешь что ли? А чего одна? — парень начал осыпать её вопросами, и казалось, вовсе не замечал столь смущающего состояния златоглазой. — Да так… Не с кем было пойти. — солгала Йон, желая поскорее покинуть этот злосчастный участок земного шара. — Одной грустно наверное… А я вот Роланда выгуливал. — словно, услышав его, из кустов выскочила огромная золотисто-бурая колли и стремительно понеслась в их направлении. — Вот оно как… — протянула черноволосая, чувствуя как напряжение постепенно спадает. Этот парень был слишком открыт и добродушен, а потому она не смогла долго противиться его обществу, да и не хотела в общем-то. — А где же твой Белфф? — спросил Алан, потрепав Роланда за косматым ухом. Собака радостно завиляла хвостом и припустила прочь, вероятно, дальше по своим собачьим делам. — А? Белфф? Он дома сидит. Его недавно в поликлинику водили и сейчас у него небольшой… Стресс. — закончила Йона, и осмелев, подняла глаза на красноволосого. — Ох, жаль его конечно. — парень тепло и сочувственно улыбнулся и черноволосая снова зарделась. — Не хочешь со мной пройтись? Он неожиданно уставился в землю, словно, то, что он сказал, было чем-то постыдным и недопустимым. Девушка встрепенувшись, ошеломлённо взглянула на него. — «Неужто покраснел? Да нет… Просто солнце на волосах так играет.» — подумала она, пребывая в полнейшем шоке. Алан поднял свои малиновые глаза и пытливо уставился на неё, ожидая ответа. — А… Да! Да, я очень этого хочу! — выкрикнула Йон и щёки в очередной раз вспыхнули красным. — Хахаха, ну ты забавная! Чего кричишь то? — засмеялся парень, и взяв её за руку, повёл за собой. — Я… — девушка закусила губу, осознавая, что произошло. — Я просто… — Я знаю. — Что? — она с непониманием посмотрела ему в спину, но Алан ничего не ответил. Не получив ответа, она посмотрела на свою зажатую ладошку. — «З-за руку?!» — Йона широко раскрыла глаза, чувствуя как сильно колотится сердце, однако мужественно старалась сохранять остатки спокойствия. Парень тащил её, пожалуй, даже слишком быстро, а потому Йон вскоре выдохлась и потянула его на себя. — А? Что такое? — он обернулся, и черноволосая снова немного пригнула голову к земле, не сумев справиться с накатившими чувствами. — Это… Слишком быстро. — она взглянула на него из-под чёлки и Алан широко раскрыл глаза. — Ой! Извини, Йон! Я не подумал. — лицо у него было такое, словно, он командир, только что угробивший сотни своих солдат неудачным приказом. — Всё хорошо. Девушка усмехнулась, однако быстро взяла себя в руки. Красноволосый виновато посмотрел на неё, но поняв, что она не злится, заметно повеселел. — А мы почти пришли! — после этих слов он указал пальцем в сторону большого, но староватого на вид дома. — Ты тут живёшь? — спросила Йон, с подозрением рассматривая жилое строение. — Ага! — Алан тряхнул головой и волосы рассыпались в забавном, творческом беспорядке. Йона закусила губу от этого соблазнительного зрелища, однако парень, к счастью или к сожалению (тут уж как посмотреть) этого не заметил. Он поманил её за собой и девушка, сохраняя осторожность, пошла следом. Не то что бы она боялась Алана. Нет. Просто уж слишком вокруг было безлюдно и тихо, да и дом выглядел хоть и красиво, но всё же мрачно. — Проходи, Йон. — дверь со скрипом отворилась, впуская ребят внутрь. Колли, не дожидаясь приглашения, вбежала следом за хозяином и, словно по команде, прилегла у порога на большом и мягком ковре. Парень выглядел немного смущенным, а Йона и вовсе не понимала, как вообще получилось так, что она сейчас у него дома и они абсолютно одни. Девушка ужасно нервничала и теребила одежду от столь смущающей ситуации. Алан же услужливо усадил её на диван в небольшой зале и пошел заваривать чай. — «А здесь красиво, хоть и слегка неубрано…» — подумала черноволосая, рассматривая комнату. От чего-то в доме чувствовалась всепоглощающая пустота и Йон все больше становилось не по себе. В тот самый момент, когда нервы были на пределе, вернулся Алан. Он внёс большой поднос с 2-мя кружками чая, заварочником и тарелкой печенюшек с шоколадной крошкой. Девушка моментально расслабилась и поудобнее уселась на диванчике, вдыхая приятный чайный аромат. Парень сел немного поотдаль, но и не совсем уж далеко. — Эм, Алан, а это ничего, что я здесь? Твои родители не будут против? — спросила Йона, желая хоть как-то скрасить наступившую тишину. Красноволосый мгновенно поменялся в лице. Он неожиданно стал очень грустным и даже, можно сказать, несчастным? — Что-то не так? — спросила златоглазка, разволновавшись, что спросила то, чего не следовало бы. — Ох, нет, что ты? Всё хорошо. — сказал парень и грустно улыбнулся. — Они не будут против. — Почему ты вдруг стал таким грустным? — Просто, у меня уже давно нет родителей и тут я живу совсем один. — он печально улыбнулся, видимо, стараясь, не показывать, что это его сильно огорчает. — Ох! Прости, я ведь не знала… А, что случилось? Они куда-то уехали? — черноволосая всполошилась из-за задетых чувств тайно любимого, и виновато поджала губы. — Они погибли. Мои родители путешествовали по миру и ездили в экспедиции. Чаще всего в Египет, на раскопки. И однажды, один из работников неосторожно сдвинул камень прямо над ними… Вся конструкция обвалилась, придавив обоих. — сказал парень, и посмотрел на горевший в камине огонь.  Охх… Я очень сочувствую тебе. Прости, что спросила, Ал. — она виновато понурила голову, думая о том, что он, вероятно, сейчас пошлет её домой и больше не захочет общаться (Автор: ох уж этот юношеский максимализм, обожаю: 3). — Эй, всё хорошо. Это было давно и я уже привык жить один. — парень успокаивающе погладил ей по спине. — Никто не должен быть один. — сказала златоглазка и взяла его за руку. — Хах, ты права. — Алан даже немного удивился такому умному замечанию. — Ну вот и хорошо. — девушка усмехнулась и не сдержала своего оскала. — У тебя… Немного своеобразная улыбка. — он еле заметно улыбнулся и пригладил растрепавшиеся волосы. Йон моментально смутилась от такого замечания и отвела глаза в сторону, мысленно ругая себя за такую неосмотрительность. — Страшная, да? — буркнула она, скрывшись за копной своих чёрных волос. Алан недоуменно взглянул на неё, а затем подсел ближе, пододвигая печенье. — Нет. Мне нравится. — сказал он и потрепал её по голове. Девушка сверкнула в его сторону своими золотистыми глазами и покраснела, опустив пушистые ресницы. — «Нравится? Неужели не врёт?» — она вновь взглянула на красноволосого, но тот невозмутимо и по доброму смотрел на неё. — Такого мне еще никто не говорил… — пробормотала смущенно Йон, однако глаз больше не отводила. — Удивительно. Ведь ты и сама очень красивая. — неожиданно (Автор: о хоспади, да вполне ожидаемо!) щёки парня покрылись еле заметным румянцем и он похлопал по ним ладонями, старясь скрыть проступившее смущение. Златоглазка же пребывала в небольшом шоке. Сейчас её начали посещать кое-какие догадки и предположения. Однако верить она им наотрез отказалась. Нет, он просто вежлив с ней, не более… — Ты первая кого я сюда привёл. — сказал Алан и передал ей печенюшку. — У тебя разве нет друзей? — девушка приняла угощение и удивленно посмотрела на него. Нет, Алан никогда не был обделен вниманием. Парни хотели дружить с ним, а девушки так и липли со всех сторон, так почему же? — Ну, конечно же есть, но я никого не приглашаю в гости. — ответил он, явно забавляясь её реакцией. — А что? Думала, что я плейбой и филантроп? — Что?! Конечно нет! — воскликнула черноволосая. — А по твоему лицу видно, что да! — он захохотал и Йон, не удержавшись, засмеялась вместе с ним. — А почему ты пригласил именно меня? Мы ведь и не общались особо… — златоглазка с интересом посмотрела на него, а Алан отвёл глаза, думая, вероятно, что же ей ответить. Наступила неловкая паузы и девушка немного забеспокоилась. — Ой, я такая невежливая, прости. — виновато сказала она. — Нет. — А? — Йона взглянула на него, оценив то, как резко сменилась атмосфера в комнате. — Ты просто особенная, по этому и пригласил. Я вообще-то давно хотел, но всё как-то случая не было такого… — протянул парень и девушка отчетливо уловила зажатость в его голосе. Однако отступать она не собиралась. Раз уж попала в цитадель, надо брать! — Особенная? — Йон с искренним непониманием посмотрела на него. — Чёрт, ну ты и… дурочка. — сказал он и улыбнулся, запустив руку себе в волосы. — Ч-чего?! Это ты кого сейчас обозвал?! — девушка резко встрепенулась, позабыв где и с кем она находится. Неожиданно Алан оказался очень близко к ней и черноволосая панически уставилась на него, понимая, что вполне могла бы сильно его разозлить. Однако парень смотрел на неё как-то странно. Йона вдруг поняла, что никто в целом мире еще так не смотрел на неё. Девушка отчетливо ощутила как мужские руки ложатся ей на талию и пытливо посмотрела на Алана. Тот точно так же уставился на неё, и не разрывая зрительного контакта, притянул поближе к себе. — Эм… Это как-то неправильно… — пробормотала златоглазка, чувствуя, как сердце рьяно бьётся о грудную клетку. От такой близости стало трудно дышать, а парень всё молчал не сводя с неё пристального взгляда малиновых глаз. — Йон, ты ведь мне нравишься. — тихо сказал он, но в этот раз глаз отводить не стал, а лишь пристальнее посмотрел на неё. — А… А… Ч-что? — мозг, казалось, решил уйти в отставку, оставив хозяйку в самый «подходящий» момент в гордом одиночестве. Девичье тело ослабло в мужских руках и те, почуяв, что «мышка в мышеловке» и вовсе не против этого, сжали его покрепче, окончательно прижав к себе. — Я так давно хотел с делать это. Хотел обнять тебя. — прошептал Алан, а Йона, не удержавшись, обняла его в ответ. Парень немного отодвинул девушку от себя и осторожно, словно, боясь спугнуть, приподнял её лицо за подбородок. Золотистые глаза смотрели на него с некой затаенной радостью и испугом. — Боишься, что «сбегу»? — усмехнувшись, спросила черноволосая. — А ты хочешь? — он с вопросом посмотрел на неё. — Не хочу. Не уйду, даже если прогонишь. — прошептала Йон и сама потянулась к нему, обвив руками широкую шею. Алан притянул её к себе и нежно поцеловал, стараясь удерживать над собой контроль. Сейчас он просто с ума сходил от того, что девушка, которая ему так нравится, в буквальном смысле — в его руках. Однако сама Йона, хоть и была на 7-м небе от счастья, вовсе не собиралась «отдавать» всё и сразу. После долгого поцелуя, она отстранилась от него и смущенно прикрыла глаза, не зная, что сейчас делать и куда деваться. — Хаха, какая красная, неужели так нравлюсь тебе? — шутливо спросил Алан и ласково посмотрел на неё. Девичье сердце уже, казалось, пробило грудную клетку и сейчас билось в последнюю преграду, стремясь вылететь наружу. — Да, я уже давно люблю тебя. — прямо сказала она и с напускной смелостью посмотрела на него. — Ах вот оно что… — он улыбнулся и снова, притянув её к себе, поцеловал. В дверь неожиданно постучали. Звуки были настолько громкими, что, казалось, еще чуть чуть и дверь слетит с петель. Парень вскочил, и нехотя отпустив Йону, направился ко входу, который кто-то так яростно ломал. Открыв дверь, он отскочил назад, увидев высокого, хорошо слаженного мужчину в бинтах. — З-здрасьте. — пробормотал красноволосый, с ужасом смотря на вошедшего. — Ну привет. — мужчина оскалился и направился мимо него куда-то вглубь дома. — Эээ! Постройте! Вы кто? — Алан, опомнившись и отойдя от шока, закричал, но ему никто не ответил. — Ах вот ты где! — Зак с укором смотрел на дочь и поднос с печеньем. — И что это мы тут делаем мисс Фостер? Почти ночь на дворе. Йона поёжилась под холодным и насмешливым взглядом. — Я тут это, в гостях засиделась… — пробормотала она и опустила глаза. — Не понял. — отец с недоумением посмотрел на неё. — Ты какая-то странная. — Эй! Вы, вы кто?! — парень влетел в комнату и загородил черноволосую спиной. Фостер старший расхохотался, а Алан широко раскрыл глаза, рассматривая его лицо. — Вы папа Йоны? — спросил он, хотя уже прекрасно знал ответ. — А ты сообразительный малец. — усмехнулся Зак. — Зачем «украл» мою прелестную копию? — Так я это… В гости просто пригласить. — начал оправдываться парень. Ситуация казалась до ужаса неловкой и неестественной, однако она имела место быть. — В гости говоришь? Ну ну… — Фостер снова усмехнулся, а затем посмотрел на Йону, которая выглядывала из-за спины парня. — Эй, сэр Ланселот, не думаете ли вы, что отец не станет убивать свою дочь? — А… Да! — красноволосый отскочил. — Может вам чаю? — он услужливо указал на диван, однако Айзек покачал головой. — Нет, Алан, за круглый стол сядем позже. — щеки парня порозовели от такого явного издевательства, но говорить он конечно же ничего не стал. — Пап… Это… — начала девушка, однако Зак взял её за руку и повёл за собой в сторону выхода, не давая и шанса вывернуться. — Пока, Алан! Увидимся в школе и… Спасибо за чай! — она счастливо улыбнулась ему и тот обеспокоенно посмотрел ей в след. Уже скоро они вышли за пределы того района, где жил парень и направились домой. *** Вернувшись, Зак больше не стал ругать своего непутёвого ребёнка, а просто направился на кухню, чтобы оповестить Рейчел, что «потеряшка» нашлась. Гарднер стояла у плиты в своём обычном голубом переднике и что-то готовила. Услышав, что Йон вернулась, а точнее, её вернули, девушка облегчённо вздохнула и кивнула Заку в знак благодарности. — Ну что ж, зови её ужинать, а там и поговорим. — сказала блондинка и начала доставать тарелки. Зак кивнул, и высунув свою косматую голову в дверной проём, крикнул: — Эй! Влюблённая, есть иди! Йон стиснула зубы, услышав явную насмешку в голосе отца, но всё же решила спуститься. Живот урчал, а в голове было слишком много мыслей. Девушка то и дело краснела после всего произошедшего и счастливо улыбалась, вспоминая лицо Алана. — Нам долго что ли ждать?! — на этот раз голос Фостера старшего прозвучал более раздраженно, а потому Йона быстро спустилась на кухню. По началу ужин проходил в тишине, хоть родители и кидали на неё, ну очень многозначительные взгляды. Хотя, так делала только Рейчел, а вот Заку, словно, было всё равно. Зато он явно был заинтересован, лежащими на тарелке тефтельками со спагетти. — Эм… Простите, что задержалась сегодня. — после этих слов стук вилок по тарелке прекратился. — Ничего, милая. — мама тепло улыбнулась ей, а вот отец явно собирался поглумиться над дочуркой. Это было видно по его скотскому выражению лица. — Ну, это и есть твой объект обожания? — Ну… Да. — Йон кивнула, немного покраснев. Смысла врать не было, да и с родителями у неё сложились вполне доверительные отношения. — Красноголовый защитник — Зак усмехнулся, вспоминая самонадеянного мальца с малиновыми глазами. — У него красные волосы? — Рейчел с интересом уставилась на дочь. — Да! И, что тут такого, а?! — Йон, ощутив, что в игру вступает и мать, начала понемногу обороняться от родительских издёвок. — Ага, красные красные. Не думал, что моей маленькой копии такое нравится. — Фостер старший хищно и издевательски оскалился. — Пап! Перестань так называть меня! — Но ты и правда на него похожа. — сказала Рейчел, рассматривая то одного, то другого члена их маленькой семьи душевнобольных и находчивых. — Ну… Ну и что? Алану вот нравится. — пробурчала Йон, ковыряясь в тарелке. с уже остывшей едой. — Не сомневаюсь. — Зак прищурился, рассматривая порозовевшие щёки дочери. — И что теперь? Будешь сбегать из дома, а потом целоваться с этим красноголовым около моих милых, розовых клумб? — недовольно и насмешливо пробурчал он. — Зак! — Рей предупреждающе посмотрела на мужа, но тот лишь оскалился в ответ. — И как ты угадал? — Йон наигранно удивилась и оскалилась в ответ. У Фостера старшего задёргался глаз от такой явной наглости. — Если упадёт хоть один лепесток, я вас обоих заставлю садоводством заниматься, поняли? — угрожающе произнёс он и ухмыльнулся. — Да хоть 10-ть клумб тебе выкопаем. — Йон игриво оскалилась в ответ и кивнула в сторону окна, за которым располагались высокие розовые кусты. — Зак! Что ты говоришь?! Это не правильно. Ты посмотри на неё! Какие ночные гулянки и поцелуи? Ей всего 16-ть! Ночью дети должны быть дома, а… — возмущения блондинки были нарушены двумя зевками. — Скукотищааа! — Айзек вытянулся на стуле и подмигнул дочери. Йон улыбнулась в ответ и хитро посмотрела на мать. Рейчел лишь махнула рукой. — Куда мне с вами спорить… — пробурчала она, и встав из-за стола, направилась мыть посуду. — Но я крайне против! Йон поблагодарила родителей за ужин, и решив, что больше ссору развивать не хочет, направилась в свою комнату. Зак же остался сидеть за столом и смотреть в спину своей обиженной и злобной жене. — Эй, Рей. — он подошел к ней, и обняв сзади, прижал к себе. — Злишься? Девушка фыркнула, не отрываясь от мытья посуды. — Я тебя понял. — после этих слов, он быстрым движением выключил кран и подхватил её на руки. — Ай! Зак! Что ты делаешь?! — она забрыкалась, пытаясь освободиться от его сильных рук, но, как и ожидалось, всё было тщетно. Мужчина усадил её на стол и груо раздвинул ноги, встав промеж них. Блондинка в предвкушении, и в то же время с интересом посмотрела на него. — Кажется, мы это уже проходили… — произнесла она и похотливо улыбнулась. — Да? Что-то не припомню. — сказал Зак, и притянув её к себе, поцеловал. — Может напомнишь мне? *** По комнате Йоны гулял прохладный ветерок. Сама же девушка, уцепившись за подоконник, ловко спрыгнула вниз и приземлилась, немного ободрав колени. — Осторожней, Йон! Сильно болит? — Алан обеспокоенно посмотрел на неё, а девушка поморщилась от боли. — Немного. Ничего страшного. — Если будет очень больно, скажи. Я понесу тебя. — ответил парень и тепло улыбнулся златоглазке. Та, зардевшись, кивнула и подошла поближе к нему, то и дело поглядывая в кухонное окно. Ей совсем не хотелось увидеть там сейчас лицо своего дорогого папочки или осуждающие, голубые глаза матери. — Боишься, что поймают? — усмехнулся Алан, заметив её переглядки с окном. — Д-да нет. С чео бы мне бояться? — соврала она, продолжая опасливо смотреть в сторону возможной опасности. — Нуну. Что сказал твой папа? — малиновые глаза с неподдельным интересом посмотрели на неё. — «Ну, помимо того, что ты красноголовый…» — Отец сказал, что если мы будем тут целоваться и сломаем его клумбы, то он убьет нас. — усмехнулась Йона, кинув взгляд в сторону роз. — Твой папа сажал эти цветы? — Алан прикрыл рот дабы сдержать громкий хохот. Фостер старший явно не был похож на огородника или садовника, а потому это было весьма забавно. — Да. Не смейся. — она серьезно посмотрела на него. — Отец на самом деле очень добрый, хоть и противный иногда до жути просто… А эти цветы он посадил для мамы, когда она была беременна мной. По началу он отказывался, всячески упираясь, но для неё это было очень важно. — девушка улыбнулась. — Видел бы ты глаза наших соседей… Для него это было настоящим испытанием. — Хех. Вон оно как… — протянул парень. — Это… Очень мило. Парень с хитринкой посмотрел на Йон, а затем, обняв её за талию, притянул к себе. — Предупреждение твоего отца прозвучало как вызов. — после этих слов, он наклонился и поцеловал её. «Однажды вы сделаете для меня все, что ненавидите. Вот что значит быть семейством». Джонатан Сафран Фоер