О травмах, разводах и необходимости разговаривать

Шерлока привозят в больницу на скорой. Рана на его голове не такая уж и серьезная, но Грег все равно настоял на осмотре врачей. Пока Шерлок ждет доктора, который бы его осмотрел, Грег нервно теребит в руках телефон. – Я выйду за кофе, хорошо? – обращается Грег к Шерлоку наконец. Шерлок рассеянно кивает. Грег хмурится и добавляет: – Хочешь, я сам позвоню Джону? Ты сейчас не сможешь, в палатах запрещено звонить. – Да, да, я знаю, – отвечает Шерлок. Затем мгновение молчит, но потом его будто осеняет. – Нет! Нет, стой! Не звони Джону! Грег удивленно распахивает глаза: – Что? Ты попал в больницу и не хочешь, чтобы твой муж об этом узнал?! Ты с ума сошел? Джон будет в ярости, если мы не поставим его в известность! Шерлок отводит взгляд. – Иди уже за своим кофе, – пыхтит он. – И не вздумай звонить Джону! Грег возводит очи горе и выходит из палаты. Когда он возвращается, Шерлоком уже занимается какая-то медсестра. И тот послушно подставляет голову, позволяя обработать несколько порезов и синяк. Медсестра тихо расписывает Шерлоку то, что он и так прекрасно знает («Вам очень повезло, мистер Холмс-Уотсон, возможно, даже сотрясения нет, просто удивительно! Но вот синяк, увы, расползется на пол-лица, какая жалость...»). Она продолжает щебетать, не обращая внимания на то, что Шерлок с каждым ее словом становится все более мрачным. Когда она, как и Грег, высказывает предположение о том, что Шерлок захочет сообщить о случившемся мужу (первый человек в списке контактов «на случай чрезвычайной ситуации» в его карте), Шерлок снова отвечает отказом. – Но ваш лечащий врач хотела оставить вас для наблюдения на ночь! Разве ваш муж не станет волноваться, если вы не будете ночевать дома? Шерлок закатывает глаза (успешно) и делает попытку встать с кушетки (не так уж успешно, как хотелось бы). Голова чуть кружится и болит. Возможно, Шерлок уж слишком долго старался оставаться сосредоточенным, чтобы не выдать плачевность своего состояния, и теперь боль берет свое. Шерлок сглатывает, пытаясь звучать убедительно. Он знает, что дрожь голоса выдаст его с головой, но все же произносит: – Нет, нет, я не останусь. Со мной все будет в порядке, Джон – мой муж – доктор, он присмотрит за мной. Доеду домой на такси. – Но, мистер Холмс-Уотсон... – Я должен идти, – Шерлок наконец поднимается с кушетки, немного покачиваясь. Медсестра хмурится и с надеждой смотрит на Грега, прислонившегося к стене плечом: – Бога ради, инспектор, скажите своему другу, что ему нужно остаться в больнице! Позвоните сами уже его мужу, пусть приедет сюда! Шерлок, не обращая на них внимания, продвигается к двери. Шерлок нервно полизывает порез на губе и вдруг замечает свое отражение в оконном стекле смотровой. Ворот рубашки испачкан в крови, у пиджака нет одной пуговицы, волосы всколочены. «Какое жалкое зрелище», – замечает он про себя и покидает кабинет. Грег следует за ним. – Ладно, черт с тобой, я тебя отвезу, – вздыхает Лестрейд, за них обоих попрощавшись с медсестрой. Шерлок благодарно кивает, но через мгновение выражение его лица снова становится усталым и грустным. Грег замечает его слабую, неуверенную походку: – Может, лучше останешься тут? Что такого случится, если Джон сам приедет сюда. Он будет только рад, что ты наконец повел себя, как разумный человек, и остался в больнице! Шерлок не улыбается в ответ. – Да что вообще случилось, вы с Джоном, что, поссорились?! – не затыкается Грег. Шерлок хмурится и оглядывает парковку в поисках машины инспектора. Ему трудно сфокусировать взгляд: в глазах полно влаги. Он несколько раз моргает и наконец понимает, куда нужно идти: – Нет, мы не поссорились, – отвечает он Грегу, понимая, что уже долго молчит. – Мы с Джоном разводимся. Шерлок слышит за спиной странный звон и оборачивается. Ему хочется думать, что этому звуку есть какое-то нормальное объяснение, что звук исходит снаружи, что это не какой-то очередной симптом сотрясения, которое он так тщательно пытался скрыть. «А, это Грег уронил ключи от машины», – понимает Шерлок, прежде чем сотрясение и усталость наконец окончательно берут верх.

***

Шерлок просыпается с еще более кошмарной головной болью, чем та, что отправила его в обморок. Помимо висков и губы, она отдается еще и в затылке («видимо, Грег не успел меня поймать», – думает Шерлок отстраненно). На самом деле у него болит не только затылок, а все тело, поэтому глаза открывать он не спешит, прекрасно понимая, где окажется, если все же сделает это. Разумеется, опущенные веки проблемы решить тоже не могут, но Шерлоку слишком больно, чтобы придумывать более действенный способ. Наконец, когда лежать с закрытыми глазами становится совсем невыносимо, он приоткрывает их. Ну да, как он и ожидал – больничная палата, ужасно светлая и такая отвратительно солнечная для его больной головы. Шерлок морщится. Он слишком сосредоточен на своих ощущениях, поэтому не сразу замечает чью-то ладонь поверх своей собственной. Но когда все же замечает, удивленно поднимает брови и переводит взгляд со стены на человека, что сгорбился на неудобном кресле у его кровати. Джон. «Джон, вот кто это, – понимает Шерлок. – Джон – тот, кто сидит у моей кровати и держит меня за руку, когда мне плохо. Удивительно». Шерлок прикусывает губу и отворачивается. Он не хочет знать, почему Джон до сих пор продолжает держать его за руку. Это странно. Это какая-то ошибка, недоразумение. Но это бывает. В конце концов его пока-что-муж все еще спит. Видимо, рука Джона просто соскользнула. А может… Хотя на самом деле для Шерлока все это неважно. Шерлок не хочет знать, почему все так, как есть, он просто наслаждается этими последними прикосновениями, стараясь не шевелиться. Ему не хочется будить Джона, ведь стоит тому проснуться, как это прикосновение исчезнет, Джон отдернет руку, напоминая им обоим о том, что все скоро кончится. Шерлок чувствует резкую боль где-то внутри своей грудной клетки, и он не уверен, что это как-то связано с сотрясением. Шерлок знает, что просто оттягивает неизбежное, что Джон рано или поздно проснется (рано, в любом случае это будет слишком рано, слишком неожиданно), но никто не вправе отнять у него это короткое «сейчас». Вспомнив о времени, Шерлок переводит взгляд на часы, висящие над дверью. Уже утро. Джон давно уже должен быть на работе, так что, когда он проснется, он будет зол на Шерлока и за это тоже. Будто всего остального мало... «Хотя, – добавляет мысленно Шерлок, – никто не просил его приходить сюда и сидеть со мной, верно? Это его выбор, и не моя вина, что он решил навестить меня вместо того, чтобы идти на работу». Шерлок резко прерывает свои размышления, так скоро превратившиеся в оправдательную речь. «Просил, – вдруг понимает он. – Это Грег просил его приглядеть за мной, ну, конечно же. А Джон не стал бы отказывать Грегу в просьбе».

***

В какой-то момент своего бесцельного лежания Шерлок чувствует, как чужая ладонь чуть дергается, автоматически сжимая его руку чуть сильнее, чем раньше. «Слишком рано...», – думает он. Джон наконец просыпается… «Рано-рано-рано…» …и не убирает своей руки. – Шерлок? – взволнованно зовет его Джон. – Шерлок, у тебя глаза открыты, ответь мне! Шерлок вдруг понимает, что от удивления даже не успел притвориться спящим. Он переводит взгляд на Джона. Ему очень страшно, но голос Джона взволнованный, а не злой или разочарованный, и его рука все еще поверх его собственной, так что Шерлок чувствует себя чуть спокойнее, чем мог бы быть. – Шерлок? – вновь зовет его Джон. Теперь голос немного испуганный. – Да, да, прости, я здесь, – отвечает он невпопад. – Просто задумался. Прости. Джон успокоено выдыхает: – Я уже начал бояться, что у тебя припадок. Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? Боже, Шерлок, ты хоть понимаешь, как сильно ты меня напугал?! Шерлок сглатывает, игнорируя первые два вопроса, и снова извиняется за свою невнимательность и рассеянность. Ладонь Джона, теперь осторожно поглаживающая его руку, все еще не дает ему покоя. Джон хмурится, услышав его тихий лепет. – Я не о твоем молчании. Я о том, что было вчера. Я испугался. Ты оставил эту дурацкую записку, где написал, что придешь поздно, я потому и забеспокоился только тогда, когда перевалило за полночь! Я пытался звонить и тебе, и твоему брату: ты отключил телефон, а твой брат – впервые – понятия не имеет, где ты! Когда Грег позвонил, я уже собирался сам ему звонить и отправляться на твои поиски! Шерлок не перебивает, любуясь Джоном и гадая, почему тот еще здесь. Почему Джон не злится на него. – ...а потом? Что ты ему наплел? Он позвонил мне, и я цитирую: «Мне плевать, что между вами произошло, но ты должен поднять свою задницу и приехать к своему мужу! Ты нужен ему!». Что между нами такого произошло, что Грег думает, будто мне нужно такое напоминание?! Шерлок вдруг понимает, что Джон говорит скорее сам с собой, а не с ним. Он окончательно убеждается в этом, когда Джон продолжает: – ...Грег говорил мне о каком-то разводе, боже, я просто спишу все это на твое сотрясение, ты же не мог просто решить развестись со мной, не предупредив меня, верно? – Джон переходит на нервные смешки и наконец замолкает, ища подтверждение своих слов во взгляде Шерлока. Шерлок растерянно молчит, не совсем понимая, о чем речь. Джон испуганно сглатывает. Шерлок чувствует, как чья-то рука начинает дрожать. Он надеется, что его. Ему бы не хотелось, чтобы тремор Джона вернулся. Будто всего остального мало. – …Ты же… ты же уходил вчера не для того, чтобы поразмышлять о том, что хочешь со мной развестись, верно? Мы не... не собираемся разводиться, – голос Джона совсем уж неуверенный. Если он и пытался заставить себя произнести это утвердительно, то попытка провалилась с оглушительным треском. – О боже. Ты хочешь со мной развестись?! На его лице настолько испугано-растерянное выражение, что Шерлок наконец понимает, что у Джона на руках нет всей информации. Шерлок секунду молчит, раздумывая о том, стоит ли соврать Джону и уберечь их семью от развода. Он думает, что стоит. А затем почему-то берет и говорит правду. – Я не хочу, – шепчет он. – А вот ты хочешь… то есть захочешь, как только узнаешь, как я тут оказался. Джон с сомнением хмыкает. – Ты выслеживал психа, расчленяющего своих жертв, нашел подозреваемого, попытался сойти за подходящую жертву и найти доказательства, что он и вправду виновен. Вместо доказательств – получил сотрясение мозга и множество мелких порезов от воинствующего гомофоба, которым оказался этот подозреваемый. А также ты получил ужасно испуганного мужа и волнующегося друга семьи. Я ничего не упустил? Шерлок не знает, что добавить к такому подробному пересказу. – Да. – подтверждает он. – И это все, разве нет? Джон растерянно моргает. – Что «все»? – Это конец, разве нет? – повторяет он. Шерлок не хочет произносить слово «развод», но Джон будто намеренно строит из себя дурака. Неужели он хочет заставить Шерлока произнести это самостоятельно? Но Джон между тем становится все более и более растерянным. – Ты думаешь, что это причина для развода? Один мерзкий мудак, ненавидящий какую-то часть людей просто ради ненависти к кому-то, и которому ты попался под руку, причина, чтобы рушить наш брак? Серьезно?! Шерлок отводит взгляд: – Не он. Дело не в нем. Джон не выдерживает: – Тогда, бога ради, скажи мне, в чем дело?! Ты не можешь просто уйти куда-то на один вечер, получить сотрясение и заявить мне, что я хочу с тобой развестись. Это безумно! С чего ты вообще взял, что я захочу?! Шерлок не выдерживает тоже. Он привстает и усаживается в более удобное положение, спиной оперевшись на подушку. Ему нужно, чтобы его лицо было напротив лица Джона. – Потому что ты так сказал! – отвечает он наконец. – Ты сказал, что разведешься со мной, если я опять пойду на опасное расследование без тебя. Ты сказал, если я еще раз получу травму на деле, о котором тебя даже не предупреждал, все будет кончено. Вчера я получил сотрясение. Потому что попытался найти преступника. Без тебя. Тебя рядом не было, и ты ничего об этом не знал. Теперь знаешь. Джон молчит. Шерлок молчит тоже. Джон сдается первым. Он прячет лицо в ладонях и зажмуривает глаза: – О чем ты? Что ты говоришь? Я правда не понимаю, когда я мог тебе такое сказать?! Шерлок поводит плечами. У него появляется смутное ощущение, что он сам убеждает Джона с собой развестись. Он списывает это на спутанность мыслей из-за сотрясения. – После того, как я сломал руку на той операции по поимке наркобарона. Ты накричал на меня тогда. За то, что я оставил тебя в стороне. И ты сказал, что все будет кончено, если я сделаю так еще раз. Ты был весьма убедителен. Джон поднимает голову и распахивает глаза. – Я не… я не говорил такого. Я кричал, да, но потому что волновался. Тогда ты отделался сломанной рукой, но был буквально в полуметре от выстрела в голову! Шерлок кивает: – И ты сказал, что в следующий раз может случиться самое страшное, ты сказал, что моя следующая травма на расследовании может стать концом для нас обоих. – Что… – Джон замирает и вдруг внезапно начинает смеяться. Шерлок не знает, смех ли это от облегчения или же просто другая разновидность нервного хихиканья, которому Джон так подвержен. – Я говорил не о разводе! Я говорил о том, что ты можешь погибнуть! Боже, Шерлок! Как ты вообще мог подумать, что я… До Шерлока медленно начинает доходить. – …ты не… ты не собираешься со мной разводиться, – тихо уточняет он. Мозаика в его голове наконец начинает собираться во что-то осмысленное. – Джон, ты не собираешься со мной разводиться! Джон облегченно выдыхает, наконец тоже успокоившись: – Ну, разумеется, нет. Боже. Я просто… Я, должно быть, поседел за один этот день лет на двадцать вперед. – Ты уже год как почти весь седой, – улыбается Шерлок. – Эй! – возмущается Джон. – …и ты не хочешь со мной разводиться, – улыбается Шерлок сильнее. Джон приобнимает его и осторожно целует, боясь потревожить его разбитую губу. – Я не хочу. Я не хочу с тобой разводиться, ты не хочешь разводиться со мной, а нам нужно выработать какие-то правила для разговоров по душам, потому что у нас с тобой явно с этим проблемы. Шерлок улыбается и целует Джона сильнее. Джон отстраняется, едва почувствовав на языке металлический привкус. – Нет, Шерлок, стой. Хватит. Тебе, должно быть, больно. Шерлок фыркает: – Плевать. – Мне – нет, – серьезно отвечает Джон. Шерлок хмурится, но перестает пытаться поцеловать его. – Ты должен мне пообещать, что будешь рассказывать мне, что тебя беспокоит. Шерлок, пожалуйста. Шерлок кивает. Джон кивает тоже: – И чтобы никаких больше разводов на повестке дня, хорошо? Шерлок улыбается: – Прости, что подумал о тебе такое. Я рад, что ты не хочешь со мной разводиться. И думаю, ты заслужил целый месяц ношения нашей домашней «Мой муж – идиот»-футболки. Можешь даже на улицу в ней выйти. Я идиот. И я люблю тебя. Джон улыбается. – Я тоже тебя люблю.

***

– Эммм… Джон? Ты просил говорить все, что меня беспокоит, да? – Да, конечно. Что такое? – Моя голова безумно раскалывается. – Что?! Как давно? Боль только появилась? Где именно болит? – Затылок. И виски. Думаю, я с ней проснулся. – …и ты решил сказать мне это только сейчас? – Я был занят попыткой разобраться, собираешься ли ты меня бросить или нет. Это было важнее. – …я буду носить нашу «Мой муж – идиот»-футболку два месяца. Минимум. А теперь давай вызовем медсестру и разберемся с твоей головой.