Контрабандисты и КЦ

Идти одной по тёмному переходу зимой – не слишком приятно. Но ничего не поделаешь, до дома добираться надо. Ленка пошарилась по карманам в поисках сигарет и только через минуты три вспомнила, что, вроде как, бросила. И парня бросила, и курить бросила. Поэтому девушка обнаружила лишь початый коробок спичек: старомодно, но зажигалки её раздражали. - Эх... и руки замёрзли... Натягивая варежки, Ленка прошла оставшиеся несколько ступенек вниз и так и замерла. Что-то было не так. - Ма-ама, ма-ама, что я буду де-елать?! – хриплым с мороза тенором завывал представительного вида мужчина с усиками, елозя смычком по струнам виолончели. Звук выходил кошмарный, словно дворового кошака решили кастрировать без анестезии. - Ма-ама, ма-ама, как я буду жить?! А пел он славно, с чувством. К слову говоря, представительность его вида слегка портили потертости на рукавах пальто и на коленках, тряпка, обвязывающая лакированный ботинок, правый, покрасневший от холода нос и некая общая запылённость. Обычно, Ленка не жалела мелочи для всяких там попрошаек или же народных артистов метро, но сейчас ей захотелось лишь смыться как можно быстрее. К тому же, шляпа его была нахлобучена на макушку, а футляра от инструмента поблизости не наблюдалось. Девушка медленно присела, чтобы поднять упавшие варежку и коробок, не отрывая взгляд от странного певца-музыканта, как он вдруг перестал пиликать и в упор посмотрел прямо на неё. - КЦ есть? – спросил он. - Кэ... что? Мужчина закатил глаза. - Не Кэ, а КЦ. - Ааа.... – протянула Ленка с таким видом, будто всё поняла. - Так есть? Проследив за его указательным жестом, девушка с удивлением поняла, что предметом его интереса стали спички. Открыв и увидев, что осталось их всего четыре штуки, она немного дергано кивнула: - Есть. - Сколько? - А это важно? Кажется, она сходит с ума. Шикарно. Давно пора. - Да нет... думаю, нет... – задумчиво произнёс музыкант. – Тогда тебе к нему. Мужчина отвернулся и крикнул куда-то вглубь длинного перехода. - Анатолий!!! - Что вам, дядя Вова? – откликнулись из темноты: где-то посередине там перегорела лампочка. Дядя Вова поморщился. Голос был выше, мальчишеский. Обладателю лет двадцать, наверно. - КЦ есть. Сейчас придут. И называй меня Владимир Николаевич! - Замётано, дядя Вова! – ответил другой голос, много ниже. Владимир Николаевич – или всё же дядя Вова? – тяжело вздохнул и повернулся обратно к Ленке. - Тебе туда, - сказал он. - Ага... – пауза. – Хорошо. Идя «туда» Ленка старалась, чтобы цокот низких каблучков на меховых сапогах звучал как можно более воодушевляюще. Выходило скверно. Звук был такой, словно старые часы на квартире у троюродной бабки захлебнулись пылью и, тикая в два раза громче, пытаются прокашляться. Ровно через двадцать три ровных королевских шага в поле зрения появился молодой парень, сидящий на футляре от виолончели. Рядом с ним лежало нечто, смахивающее на жестяной чемодан в человеческий рост. Парень хлюпнул носом, поправил коротковатую штанину и поплотнее закутался в апельсиновый пуховик. - Анатолий? – осторожно спросила Ленка. - Ага. Типа того. Только я Толик. КЦ есть? Девушка многозначительно тряхнула коробок. - А покажи. - Зачем? - Вдруг врёшь. Коробочка перекочевала из рук в руки. Толик повертел в пальцах каждую спичку в отдельности, что-то неразборчиво пробормотал и постучал по чемодану. Крышка откинулась и на свет божий показались двое, по сравнению с которыми дядя Вова - типичный представитель офисного планктона. Или же продавец в Химках. Кто-то совсем обычный, не привлекающий к себе никакого внимания. Оба гуманоида – назвать их людьми язык не поворачивался – были одеты в какой-то грязное ношенное-переношенное рваньё, кожа их была зеленоватая и сморщенная, а носы большие и бесформенные, словно губки. Первый был повыше, в жёваной шляпе, в носу у него имелся колокольчик. Точнее, было кольцо в носу, а вот уже на кольце и висел этот самый колокольчик. Второй был пониже, потолще и вместо колокольчика имел на шее грубую верёвку с двумя тяжёлыми на вид металлическими шариками. Странная парочка критично осмотрела Ленку с ног до головы. Вдруг они два раза присели, говоря «Ку» и делая хлопки руками. Всё это – не вылезая из металлического короба. - Чего это вы? – спросил у них Толик. - Жёлтые штаны, жёлтые, забыл что ли? - Нехорошо, родной, нехорошо... - Вообще-то не жёлтые, а лимонные, - с толикой обиды возразила Ленка, на прошлой неделе объездившая пол-Москвы в поисках именно такого, «лимонного» оттенка джинс. - Лимон не лимон... Небо видит, разницы никакой нет, тётя Лена, - проникновенно сказал тот, что повыше. Девушке стало страсть как интересно, откуда они знают её имя, но в разговор вновь включился Толик. - Так это ж Земля, а не Плюк. Тут это никакого значения не имеет. - У планеты, на которой нет цветовой дифференциации штанов, нет будущего, - ещё более проникновенно сказал худой и тоже шмыгнул носом. Колокольчик жалобно звякнул. - Ладно-ладно... – пробурчал Толик. – На вон лучше, гляньте. Тот, что с шарами, оживился. - КЦ, КЦ! – воскликнул он. Пока двое гуманоидного вида субъекта едва ли не облизывали спички, Ленка шепотом спросила у Толика: - Кто это такие? - Би и Уэф. Чатланин! – парень с важным видом поднял палец к низкому потолку. – А Би пацак. И я пацак. Даже ты пацак. - Я? - Ну да... Хотя.... Толик стал копаться в чемодане. Найдя маленький прямоугольничек с двумя маленькими лампочками и большой серой кнопкой посередине, парень направил его на Ленку и нажал кнопку. Одна из лампочек радостно загорелась зелёным. - Ну вот, как я и говорил. Пацак. - Ясно. Так кто они? - Контрабандисты. Ну, это многое объясняло. Мало ли какие тараканы в голове у контрабандистов. - А ты тоже контрабандист? - Не-а. Я ди-джей. А вот он, - Толик махнул рукой в сторону музыканта – мой дядя по маминой линии, знаменитый виолончелист. Владимир Николаевич Чижиков. Слыхала? - Нет. Впервые слышу. Парень, оказавшийся не сумасшедшим контрабандистом, а ди-джеем, передёрнул плечами. - Ну нет, так нет. Купишь гравицапу? - Чего? - Он говорит, - встрял низенький гуманоид, - гравицапу купишь? - А это что? - На планету другую полететь сможешь, родная... Купи гравицапу, всего за три КЦ отдадим. У тебя ещё и останется. Ленка отступила на пару шагов назад. Пора было делать ноги. - Да не купит она... – тоскливо протянул Толик. – На что она ей? Уэф и Би тяжело вздохнули. - Может, хоть КЦ оставишь? - А очень надо? – после некоторой паузы спросила Ленка у Толика. - Им – да. - Так пусть забирают. - Правда? - Ага. Берите и сваливайте. А то тут полиция неподалёку шастала. Контрабандисты несколько раз с энергично присели, проорали на всю округу «Ы-Ы-Ы-Ы!» и нырнули в чемодан, захлопнув за собой крышку. - Тебе точно спички не нужны? А, тётя Лен? Толик оглушительно громко чихнул. Завывания дяди Вовы прекратились, а музыкальное сопровождение внезапно резко оборвалось. Стало тихо. - Я бросила курить. На фига они мне? Сказав это, Ленка поправила шарф и в странно приподнятом настроении пошла домой, ни о чём не думая.