Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 3.

— Выглядят счастливыми, — констатировала факт Сакура, лениво мешая трубочку в стакане мохито. Я обернулась и увидела поодаль от всех Наруто и Хинату. Блондин о чём-то пошутил и брюнетка тут же прыснула, оплетая атмосферу вокруг счастьем и гармонией. Да, — в который раз выдохнула я, переведя взгляд на подругу. Вчера мы совершили вылазку в пустыню, где катались на верблюдах по дюнам. Было колоритненько, но вот Шино и Неджи явно не понравилось. Именно поэтому третий день пребывания в «Песчаных дебрях» был назначен нашими ноющими спинами, как день лентяйства. Никаких вылазок, только море, бассейн, еда и сон! Поэтому в этот час, часть из нас проводила в бассейне с баром, а остальные предпочли разойтись по номерам. Я опёрлась об барную стойку и, заказав безалкогольного, произнесла, как будто это было чем-то элементарным: — Они идеально подходят друг к другу. — Если бы с Наруто была ты, всё было бы сложнее, да? Я взглянула на ирьёнина, смутившись: — Не очень хочу думать об этом, для меня это неправильно… Но, да. Если бы с Наруто была бы я или ты, вряд ли бы что-то сложилось. Наш сокомандник буйный, да и мы рядом с ним вечно взрываемся. Харуно лишь согласно усмехнулась: — Да. Огонь и огонь приведут к беде. Хината же другая, поэтому они как инь и янь… Кстати, — розоволосая замешкалась, будто боясь задеть меня следующим вопросом, — По поводу отношений…у вас с Неджи всё не гладко, верно? — Заметно, да? Не знаю. Когда мы в компании, то всё хорошо, но уединиться с ним никак не получается. Он то одну отговорку придумает, то другую… — я раздосадовано прикусила губу, — Волнуюсь я, Сакура. Верю ему, но волнуюсь. — Поговорите, — подруга подбадривающие положила мне руку на плечо, — Идти в их апартаменты и не позволь какой-то недосказанности испортить ваш отдых. Всё верно Сакура сказала. Из-за непонятно откуда возникшего напряжения, я уже какой день вяла в «Песчаных дебрях»: неодобрительные взгляды друзей из-за того, что я отказываюсь купаться, намёки Марино из-за которых я сама не своя, избегающий меня Неджи-кун…

Хватит!

Допив газировку, я со всей смелостью направилась прямиком к мальчикам на этаж, но едва Ли открыл дверь, в мою решимость сделали тактичный плевок: Неджи только что ушёл за Тен-Тен, т.к им нужно было сходить в ближайшую деревню за очередным снадобьем для Гая. … — Вот как… Спасибо, Ли. — Чана-чан, стой, погоди! — выкрикнул вслед густобровый, но я махнула ему, мол, всё в порядке. Хотя на самом деле всё было не в порядке. Я психанула и просто пошла, куда глаза глядят. Не смотря на 30 градусную жару, через 20 минут ноги привели меня к морю. На улице почти закончился час пик, но солнце всё ещё несчадно палило, раскаляя мелкий песок и белые доски веранд с гамаками, преломляя воздух вокруг. Хорошо, что в такой ад никто не ходит гулять на берег. Я разъярённо скидываю шлёпки, захожу в воду и ныряю. Приятный холод окутывает тело и, едва бусинки воздуха исчезают, я складываю пару печатей, создаю на лице маску и спокойно погружаюсь вниз. Метр, два, — и рука хватается за часть большого камня, дабы не всплыть. Гнев сходит на нет, и вскоре я полностью остываю под влиянием моря. Открываю глаза. В голове нет никаких мыслей. Рассматривая причудливые разноцветные растения и их морских обитателей, я вдруг замечаю, что вокруг замельтешили жёлтые плоские рыбки, зарываясь в моих волосах. Выбрали себе здесь самого крупного хозяина, да? — поднимаю руку вверх и провожу ладонью по скользкому туловищу одной из рыбёх, которая меня не пугается. Горячее солнце прорезает острыми лучами морскую гладь, преломляясь и едва доходя до коралового дна. И стоило ли так стараться? Из раза в раз пытаться проткнуть неспокойную лазурную плёнку, в итоге так и не достигая желаемого?

***

— Тебя все ищут, ты в курсе? — пока я отжимала край футболки от воды из душа, ко мне на пряж прибежал бывший АНБУ. Марино, я… — Ходила поплавать, — жму плечами и прохожу мимо мятноволосого, который увязывается следом и вскоре, также как и я, опирается об белый забор, отделяющий дорогу вдоль берега пляжа. — Не плаваешь с нами, ходишь чернее тучи, меня избегаешь… — начал сероглазый, — … Хей, Чана, которую я знаю, пошла бы и уже всё разрулила, а не ходила амёбой третий день подряд, — попытался разрядить обстановку джоунин, но у него ничего не вышло. Скорее наоборот, — меня это лишь разозлило. Он не впервые говорил так: «наша Чана, которую мы знаем, сделала бы также», «Наша Чана это», «Наша Чана то». Поэтому, сложив руки в замок, я серьёзно посмотрела на друга: — Хватит… — О чём ты? — тонкие брови поползли вниз. — Ты сам говорил, что изменился, когда вернулся. И я тоже. Хватит меня постоянно сравнивать с тем образом, который застрял у тебя в голове. — Ничего подобного! Нет у меня в голове никакого твоего устоявшегося образа, что за бред! Ты это ты! Чана, — собеседник схватил меня за руку, но я тут же её отдёрнула, разжигая между нами напряжение, словно огонь в пороховнице. Холодные… — Я с Неджи, Марино. Ты это знаешь, но продолжаешь делать это. — С Неджи? — закатил тот глаза, — Серьёзно? С парнем, который до тебя даже дотронуться не может? С тем, кто гуляет с сокомандницей, но тебя, как летящих кунаев избегает? Ты даже из-за него не можешь пойти нормально купаться, и не говори мне, что это из-за того, что ты поправилась — это бред. И не смей отрицать, ибо я знаю откуда у тебя эти шрамы… Ксо, честно, меня это просто бесит, Чан, понимаешь? — юноша тут же прикусил губу, поняв, что вспылил. — Ты не знаешь его, ясно? — я даю в сторону, отходя от удобного заборчика, — Как он ко мне относится? Ты что, видел как складывались наши отношения на протяжении этих лет? — Да тут и трёх дней достаточно, чтобы понять, что он ходячая сосулька! — разревновался шиноби. — Мне не нужны его громкие слова и подачки о любви, ясно?! Это не так работает. Я ему верю, а наши с ним недомолвки тебя не касаются! Мятоволосый вдруг делает шаг вперёд и подходит в плотную, заставляя вздрогнуть и напрячься, — его дыхание опалило лицо, и так уже запёкшееся от жары и гнева. До этого всегда спокойный и тихий парень, сейчас горел ярче огня, говоря и деля всё, что так долго в себе сдерживал: — Я всю свою жизнь был трусом. Предпочитал быть рядом с тобой, и лишь надеяться, что когда-нибудь признаюсь тебе. И на войне, пускай по своему, я это сделал. Ты помнишь это? — коноховец перешёл на шёпот, — Ты помнишь тот разговор у упавшего метеорита? Ты вообще тогда ничего не почувствовала? — … — Чан? Перекошенное от гнева лицо, его руки на моей шее, кафельный пол больницы… Моё лицо меняется, и АНБУ это улавливает, отходя, как ошпаренный: — Ты до сих пор меня ненавидишь за больницу, да? Я…Прости, — вмиг от горящей страсти остаются лишь потухающие угольки, друг, казалось, хочет уйти, но я его останавливаю. — Нет, всё не так, я… — Ты права, — холодно отвечает ниндзя, закрываясь, — Ты не та Чана, которую я знал. Раньше ты тоже боялась, но в тебе был стержень, которым я всегда восхищался, а сейчас…его уже нет. Есть только страх, направленный на меня. — Марино, — я заставила собеседника вновь посмотреть на меня, — Послушай… Я пыталась убить себя после войны, ты знаешь? И когда Саске ушёл из деревни… — я говорила осторожно, без агрессии и сарказма, при этом стараясь рассеять важный миф Исакавы по отношению ко мне, — И когда три года прожила в аду после поступка Итачи, Инкуны и Обито… Во мне никогда не было никакого стержня, я просто… Копила в себе весь этот страх, о котором ты говоришь, всю ненависть и любые другие чувства, пока в один момент не срывалась. Ты мне дорог, — я осмелилась положить руку на широкое плечо, — Но не в таком ключе, как тебе бы хотелось, увы… В потухшем огоньке вновь что-то блеснуло, — и эта искра наперекор всему стала катализатором, ведь, поддавшись порыву, Марино обнял меня, зажмурившись. Вся его аура кричала, как ему было боязно повторить опыт, случившийся в больнице, но он просто так сильно хотел меня обнять. Я выдохнула, борясь с круговоротом смешанных чувств: страх с привязанностью, грусть с любовью, но вот уже трясущимися руками решаюсь и обвиваю сокомадника в ответ. — Скажи мне, — довольно громко произносит Исакава, — Только честно. Мне очень важно знать, если бы я тогда не пропал, то у меня был бы шанс? Я задумалась, — был ли у нас с Марино шанс, если бы не война и наша гибель? Позволила бы я тем красным щекам и смятению, которые промелькнули между нами тогда, стать чем-то большим? …

Нет.

Потому что Марино не изменился. Он всегда был таким, всегда был молнией. Просто я никогда не видела, не замечала это, ибо смотрела только на Хьюго. Всегда смотрела. Да и к тому же огонь и молния — такое себе понятие баланса. Даже если бы и не было войны, даже если бы я не поменялась после смерти, даже если бы сказала «да», не могу представить, что наши отношения продержались бы долго. Что уж тут было поделать, — я Учиха-однолюб. Не знаю, проклятие ли это или благословение, но, конкретно сейчас, для меня это была небесная кара, ибо я знала цену и значимость такой любви, и знала, как джоунину, которого я обнимала, было худо, но нужно было сказать правду: — Нет. — Зато хоть честно, — на этот раз тише пробормотал юноша, отстраняясь, — Хочешь знать, почему твой парень избегал встречи? Готовил для тебя сюрприз… — после сказанного, старый друг с разбитым сердцем пошёл куда-то вперёд. Я обернулась следом, и чуть не упала в обморок, вовремя оперевшись об деревянные перила забора, — в трёх метрах от нас стоял Неджи, непрерывно смотря на меня. Исакава быстро поравнялся с учеником Гая и произнёс следующие слова, не пытаясь ничего от меня скрыть: — Если ты и дальше будешь проверять её на выносливость, знай: едва она усомниться в том, что ты бережёшь и любишь хоть на секунду, я буду рядом, и на этот раз точно. После сказанного обладатель бьякугана выпрямился, но глаз с меня так и не спустил. Около минуты мы простояли в нескольких метрах друг от друга, слушая, как стихают шаги моего сокомандника по АНБУ. И, только чуть погодя, член побочной ветви наконец-то сократил дистанцию, — я мигом уткнулась лицом в мужское плечо, быстро размякнув.