Я в мире Наруто?!ЧАСТЬ 3.

Пройдя в небольшой закрытый парк, я на мгновение застыла, ослеплённая красотой сакуры, что росла здесь преимущественнее всех остальных деревьев. Невероятно! Лазурное небо в сочетании с яркой мартовской травой и цветущими вишнями создавало райскую атмосферу грядущего праздника. До церемонии был ещё целый час, а народу у алтаря и небольших столиков с напитками уже ютилось достаточно, чтобы понять, как много людей собралось сегодня в этом парке, — в толпе то и дело мелькали знакомые макушки, но первым из них меня настиг Какаши-сенсей. — Чана, — добрые глаза на мужском лице радостно заблестели. — Здравствуйте, учитель! — я встретила наставника такой же тёплой улыбкой, радуясь, что вижу его на торжестве. С тех пор, как мужчина стал хокаге, многое что поменялось, как в деревне, так и в наших встречах. Теперь он не мог так часто выбираться из своей резиденции из-за дел, свалившихся на его плечи, но когда кому-то из нас удавалось вырваться и придти не в качестве шиноби, готовившихся дать отсчёт главе деревни, а как к старому другу, сероволосый был этому очень рад. Я оглянула Хатаке с ног до головы. К счастью, статус не забрал за эти годы здоровья и бодрости джоунина, — сенсей лицом был всё также молод (хотя маска могла скрывать первые следы среднего возраста), стоял прямо, но чуть расслабленно, время от времени поправляя подол церемонного платья, что ему жутко не нравилось. Ничего не поделаешь, — вот-вот должны были явиться главы Пяти стран, дабы поздравить молодожёнов с праздником. Хотя Шестой уже успел клятвенно заявить, что, едва все формальности будут соблюдены, он тут же переоденется в более удобный для себя смокинг. После короткого разговора, Какаши резко сменил тон на более отцовский и тихий, сказав, что прекрасно осведомлён о событиях вчерашнего дня. Наставник поспешил успокоить, предвещая реакцию, что виновники торжества ничего не знают и не узнают, по крайне мере, до начала официального расследования. — Поговорим об этом позже, — к счастью, сенсей не стал в этой теме многословным, но явно дал понять, что теперь ситуацию в Хьюго просто так не оставит, — О, а вот и Гай! Мимо нас что-то быстро промчалось, да так, что подол моего лёгкого платья приподнялся. — Ик! Это что, был Ли и учитель? — Да. Пожалуй, последую-ка я за ними. Нужно кое-что обговорить, пока не пришли важные гости, — собеседник поспешил откланяться, и я в след за ним продолжила изучать всё в округе. Где-то в углу площадки я заметила болтающих Асуму, Шикамару и Чоджи, вдали слышались всё те же неугомонные выкрики Ли и Гая, а у входа на церемонию стояли Конохомару с Утоном и Моэги, собирая денежные конверты у гостей, — все были непривычно нарядными, в смокингах и платьях, расслабленные и весёлые. Всё шло как надо, как и должно было быть, из-за чего на душе чувствовалась приятная лёгкость и волнение. Подумать только, как быстро бежало время. Свадьба Наруто и Хинаты! Казалось, ещё недавно Хьюго тряслась, не в силах и слова вымолвить перед Узумаки, и буквально вчера мы вернулись с Луны, вернув Ханаби домой, а сегодня…сегодня же мы оказались на их свадьбе, вот те на! — Вперёд, давай! — М…мирай, что ты делаешь? — Дядя Шино? Смотри, я катаюсь на лошадке! — Акамару не лошадка. Давай-ка лучше ко мне, а то он немного подустал… О, здравствуй, Чана. — Шино, — я подошла ближе к высокому парню в бандане и очках. — Тёёётя Чана, а покатайте меня на плечах, как дядя Шино! — звонко рассмеялась дочка Сарутоби, протягивая ко мне свои детские ручки. Я чудно поглядела на 5-нюю копию Куренай-сенсей, ярко вспоминая момент, когда впервые взяла девочку на руки, — тогда она была такой крохотной, а теперь во всю бегала и прыгала, словно неугомонный вихрь. И откуда в ней было сколько энергии? — Мираи, не думаю, что это хорошая идея, — к нам подоспела забеспокоившаяся Юхи, — Здравствуй, Чана, ты уж прости за это. — Не извиняйтесь, всё в порядке… Простите, Мирай-сама, может в следующий раз, — последнее я шепнула, пригладив ребёнка по тёмно-пшеничным волосам. — Чана-сенсей, Чана-сенсей! Обернувшись на зов, я увидела Марико, Хиро и Ютаку, задорно подзывающих меня к себе. Поэтому, обменявшись кивками с друзьями, я развернулась и посеменила к своей команде. Все трое также выглядели интеллигентно и ухожено — на Марико было миндальное, как и у меня, платье с объёмными рукавами, Хиро был одет в смокинг, а Ютака обошёлся обычной белой рубашкой и милой бабочкой на шее. — Как у вас дела? Помните о лекции в четверг? — Да, конечно, — кивнула Марико, — Сенсей, вы же не передумали об экзамене на чунина? — Не передумала. Но хочу всё же проверить вашу готовность. Я поговорила с Наруто и он согласился помочь нам подготовиться к экзамену. Из детей тут же вырвались довольные возгласы. Конечно, скажи своей 13-ней версии, что тебя будет тренировать не только учитель, но кумир, герой войны — кто бы не восторгался? Я с теплотой оглядела подростков. Мы были с ними вместе чуть меньше двух лет, но как сильно они успели измениться! Не только внешне (вряд ли Ютака заметил, как у него начал ломаться голос, Хиро — что он по росту через годик-другой перерастёт меня, а Марико — что у неё очертилось лицо), но и внутренне тоже. Их силы выросли, а смекалка и выносливость юнцов заставляла всё больше гордиться своей проделанной работой. За этот короткий промежуток времени команда 16 успела многое пережить и, признаться честно, от этого были в ужасе не только их родители, но и я сама. А что за скандал был с семьёй Утияма после миссии против Воли Веера! Мне едва удалось утихомирить гневную мать, возжелавшую увести сына от жизни шиноби как можно дальше. Но где-то в глубине души, не смотря на странное столкновение принципов, я прекрасно понимала маму Ютаки. Она также, как и многие из нас, прошла войну, познала тяжесть работы шиноби, всю её опасность. И это было нормально, когда кто-то вот так не выдерживал и уходил на гражданскую пенсию. Многие уходили. — Сенсей, давайте сделаем фото! — в руках у Исикава заблестел маленький фотоаппарат-мыльница. Я с интересном осмотрела новое устройство, вспоминая, как раньше все кадры делались сначала на большую, устрашающую ручную камеру, где человеку нужно было залезать под ткань и наводить курсор, чтобы сделать кадр. Потом, правда, довольно быстро, появились более компактные плёночные фотоаппараты, но, тем не менее, чтобы получить снимки на руки, нужно было сходить в проявочную и подождать денёк-другой. А сейчас всё упростилось ещё сильнее, ведь появились компьютеры и электронные фотоаппараты. Надо же, технологи! — Моэги-сэмпай, ей! Моэги-сэмпай! Можешь сфотографировать нас? — Конечно! — рыжеволосая быстро подскакивает, ловко настраивает какие-то функции на устройстве и, отойдя назад, начинает обратный отчёт, — Раз… Два… Три… Скажите сыр! *Щёлк — «Ой, я моргнул», — зажестикулировал сероволосый, — «Давайте ещё раз, а то я там буду, как пьяница» — Хорошо, давайте. Раз, два, три! *Щёлк Казамацури открывает галерею, пролистывает до нужного кадра и показывает сделанное фото. — Выглядит отлично! — одобрительно киваю я, вглядываясь на задний план изображения. Знакомый размытый силуэт заставляет обернуться, замечая у ближайших столиков с шампанским Неджи. Кажется, что я лишь второй раз за жизнь вижу его в официальном? Заутюженные брюки, идеально выпрямленная рубашка, заостренные чёрные ботинки, а волосы у висков забраны вверх в небольшой пучок. Как всегда идеален, — романтично вздыхаю я, а после смущаюсь, видя, что брат невесты замечает на себе чей-то взгляд. Мы решили ещё в начале наших отношений, что, пока ситуация внутри клана не стабилизируется, не будем официально объявлять всем о нас. Поэтому, на последующих важных мероприятиях, всегда старались держаться поодаль друг от друга. Конечно, мне было от этого грустно, ведь многие из знакомых могли свободно проводить время вместе где и когда заходят, но также я понимала, что эти меры делались ради нашего же блага. Ведь, справедливости ради, не каждый был выходцем из самого старинного и консервативного клана мира, внутри которого готовились существенные реформы, верно? Поэтому я быстро отвернулась и постаралась переключить внимание на что-нибудь другое. Нужно было быть осторожной и не выводить никого лишний раз провокациями. Особенно сегодня, ведь в данный момент в этом парке половина приглашённых были из Хьюго! И никто не знал, сколько здесь стояло людей, готовых поддержать нововведения или сохранить консервативные устои семьи. Хотя, с учётом того, на каком событии они все здесь собрались, надежда на лучшее всё же была. Свадьба не между дальними родственниками, а между Хьюго и Узумаки, — кто бы мог подумать! — Чана. Я вздрагиваю, чувствуя бархатный голос над левым ухом. — Неджи? — Привет. Нервно обернувшись, я к своему счастью увидела, что дети уже давно куда-то смылись вслед за Моэги. — Привет… — я произношу лишь одно слово, но на лицо уже находит говорящая улыбка, которую никак не получается сдержать. И, кажется, обладатель бьякугана этому нисколько не против. Мы замечаем излишнее движение слева и синхронно поворачиваем голову. Видя, что происходит где-то вдали, я по-доброму усмехаюсь. Кажется, сегодняшний день скрепит не только узы помолвленных, — недалеко от нас стояла красная Темари, чью руку непринуждённо держал Шикамару, разговаривая с одним из гостей, а в другой части парка, пока все пялились на Но-Собаку и Нара, Сай ласково целовал в висок во всю сияющую Ино. — Что такого произошло на этом вашем мальчишнике? — шепнула я, заметив как трое парней переглянулись друг с другом и едва заметно кивнули. *Бум-бум-бум Раздались удары в барабан — это знак. Виновники торжества вот-вот должны выйти к церемониальной сцене! — Пойдём, наше место рядом с алтарём, — сказав это, Хьюго взял меня за руку и стал плавно, но настойчиво проходить сквозь образовывающуюся толпу. — Н…Неджи! — я сама не понимала, порозовела ли я сейчас или побледнела, — Здесь же люди и Хьюго! Тот лишь повернулся, покрепче и поудобнее переплетя наши руки, а затем сказал: — Всё хорошо, не беспокойся об этом… Не беспокоиться?..— нахмурилась я, до сих пор ничего не понимая, но, быстро решив, что сейчас этот момент можно было оставить на потом, устремилась вперёд, замечая, что округу уже заполонила церемониальная музыка. Здание, в котором до этого ютились Наруто и Хината, торжественно распахнуло свои двери и мы увидели новобрачных. Казалось, в тот момент в волнении застыл не только Неджи, но и все собравшиеся. Они были прекрасны: уверенный блондин оглядывал взглядом каждого, кого видел, а тихая Хината, стоило ей лишь разок поднять голову и пересечься взглядом с братом, а затем и остальными, расцветала. Расцвела ещё сильнее, чем когда-либо. Это традиционное белое кимоно, лилия в волосах, лёгкий макияж, подчёркивающий бледную кожу и пухлые губы… Ками, какая же она была красивая! В голове вновь начали всплывать образы прошлых лет и то ли от этого, то ли из-за общего настроения, я внезапно расплакалась. Прижав ладонь к лицу, я с щемящим сердцем смотрела, как приглашенный монах стал производить обряд между мужем и женой. В глубине души казалось, что, как бы эгоистично это не звучало, я ждала этого момента намного дольше, чем все остальные. Хотя слёзы ручьём шли не только у меня, — Гай и Ли скоро смогут продолжать свои тренировки в собственном пруду. Сначала, когда я почувствовала давление, то подумала, что это скорее всего был Неджи, но нет, — Хьюго стоял с другой стороны. Тогда, повернув голову, я с удивлением заметила рядом с собой Джирайю, а позади него и Цунаде-саму. Санин ободряюще сжимал моё плечо, а наставница тихонько посмеивалась, замечая наплыв новых эмоций на моих глазах.

***

— То есть теперь…? — Всё кончено. Старейшина узнал о деятельности отца Хаки, и о том, что всё это известно Хатаке, и отступился, или иначе он бы потерял авторитет соратников. Поверить в это было сложно, но всё это время наводку Воли Веера на меня давал мужчина из побочной ветки Хьюго. Сначала отказ Хиаши от помолвки Хинаты на его сыне, а затем отмена свадьбы между его дочерью и Неджи вывела обладателя бьякугана из равновесия. Он потерял возможность заполучить больше влияния внутри семьи, что позволило бы ему подобраться к главной ветви ближе. Никто точно не знал о его намерениях, но можно было предположить, что он хотел либо стать частью основного дома, либо уничтожить его, едва появилась бы возможность оказаться максимально близко к верхушке. Подрывников на меня заказал тоже он, и это, в свою очередь, вызвало большое возмущение даже среди людей из побочной ветви. Мол, прямо перед свадьбой госпожи Хинаты, да ещё и покушаясь на шиноби, помогавшему клану не один год! Дело также получило существенный толчок благодаря Шестому. Система, процветавшая в клане многие столетия, наконец-таки будет рассмотрена на собрании между Хизаши, его отцом и доверенными лицами хокаге, как потенциальная угроза благополучия жителей Конохи. — А как же Хака и её брат? Что теперь будет с ними? — Они не понесут наказание, лишь их отец, — уверил юноша, уловив моё беспокойство. Я ощущала вину перед куноичи. Вся ситуация в целом была грязной и неприятной, и сторон добра и зла здесь не было. Для нас, то, что мы сделали, как поступили — всё было правильно. Но этого мнения явно не разделяла какая-то часть побочной и главной ветви Хьюго. — Она понимает, — ученик Гая всё продолжал успокаивать, видя терзающую меня совесть, — Хака. Сначала ей и в прадву было сложно, но сейчас она в порядке. Даже лучше, чем ты можешь себе представить. А крепкой связи с отцом у неё никогда не было, так уж заведено у Хьюго. Я сложила руки на груди и подняла взгляд на шатена: — А что с собранием… Как оно прошло? — Большинство проголосовало за реформы, — Неджи хотел ответить будничным тоном, но радость взяла своё. Юноша просиял, говоря это так, как никогда прежде. Наконец-то то, о чём он так долго мечтал, стало явью, во многом, кстати говоря, благодаря участию новоиспечённого зятя и отца Хинаты. Отныне в клане многое поменяется. Так, например, я знала точно, что отменялось строгое отношение к бракам в не семьи, а главная и побочная ветвь отныне переставала существовать, что говорило о том, что тенденция использования проклятой печати навсегда прекращалась. Хотя, хокаге с уважением отнёсся к желанию клана иметь возможность защитить своё наследие — бьякуган, поэтому направил запрос в отдел Конохи, где специалисты совместно с сенсорами разработают новую печать, на этот раз менее болезненную, невидимую и общую. Такую, которую бы наносили всем членам семьи во избежании кражи глаз, которые в нечестных руках действительно могут причинить миру страшный вред. Не сказать, что после этих нововведений потомки Хамуры стали новаторами, полностью догнавшими современную жизнь, но, по крайне мере, отныне, их судьба станет намного лучше. Без угнетения, ненависти и страха. Теперь Хьюго должны были научиться жить по-другому, стремясь защищать своих людей не из-за страха быть прожженными печатью, а из-за понимания, что они — одна семья. Вау. Всё действительно было кончено… На кухне ясно горел свет от лампы, отражаясь от тёмного окна и не давая понять, какая глубокая ночь стояла в селении. Мои каблуки валялись где-то в прихожей, а пучок на затылке Неджи уже давно растрепался, давая возможность волосам свободно лежать на широких плечах. Чувствуя тишину и спокойствие, я переглянулась с учеником Гая, а затем, переплетя наши руки, разрушила устоявшуюся тишину: — Ну… И что теперь?

***

14 лет спустя.

— Хару, где твой брат и сестра? — Наверное всё ещё на тренировке с Ютака-сенсеем, — пожал плечами мальчик, помогая накрывать на стол, — Ой, кстати, почта пришла. Погоди. Длинноволосый в тёмно-синем кимоно пропал из кухни, но уже через минуту вернулся с конвертами в руках: квитанции, рекламные бюллетени и… письмо. Почерк я узнала сразу же. Марико. В письме джоунин во всех красках поведала о стычке с бандитами, странствии в Земле и ужасах, которые ученица встретила в стране Дождя, будучи послом Скрытого Листа:

Неужели ничего нельзя сделать? Какой век на дворе, а большинство жителей до сих пор живут в бараках! Интересно, если я должу об этом Седьмому, что-то изменится?

Я усмехнулась, вспоминая маленькую Исакаву и её горящие глаза, когда та романтично вздыхала по своему желанию путешествовать по миру. И хоть, как оказалось, этот самый мир был не таким фантастическим, как мечтала куноичи, я была и в правду рада, что девушка ныне жила так, как всегда хотела. Интересно, вернется ли она в этом году в Коноху? К тому же, как недавно выяснилось, кое-кто по имени Хиро Канэко очень даже сильно дожидался возвращения своей сокомандницы. — Мы дома! — раздалось синхронное приветствие из коридора. А вот и смерч с ураганом… — Как тренировка? — Ютака-сенсей страшный человек! — простонал Хизэши, заваливаясь на обеденный стол и упираясь лицом в скрещенные руки. — Ой, да нормальный он! Или мне тебе напомнить о тренировках у дедушки? — изогнула бровь Хитоми, спокойно сев рядом, — Просто кое-кто лениться нормально изучать ниндзюцу! — Сказала девчонка с бьягуганом… Ну, не даётся мне этот дурацкий контроль чакры, и что? — В смысле «и что»?! Ты еле-еле два клона создал, да и чуть выпускные тесты не завалил! — Но не завалил же! — А ну цыц! — шикнула я, — Хватит спорить. У каждого своя техника боя и способности. Но, Хизэши, это не значит, что нужно лоботрясничать! — добавила я, увидев, в какой довольной улыбке растянулся шатен, поглядывая на сестру. — Как думаешь, мам, когда вернется отец? — вдруг спросил старшый, отойдя со мной к кухне, пока между близнецами вновь разгорался очередной спор. Ненадолго замерев, я оглянула подростка, рассеяно покручивающего в руках вилки. Наверное, я никогда не перестану удивляться их схожести: та же статусность, гордость, длинные шатеновые волосы, вздёрнутый нос и лавандовые глаза. Но, не смотря на жёсткие традиции и наследственную силу от Неджи, наш первенец вырос таким же заботливым и рассудительным, хоть и более эмоциональным, чем его папа. В момент затянувшегося молчания ребёнок поднял взгляд, немного смутившись своего же вопроса: — Всё хорошо? — Да… Да, прости. Просто иногда забываю, что ты растёшь не по дням, а по часам, — я потрепала чистой рукой подростка по голове, а после вернулась к овощам, — Папа сейчас на поручении от семьи, как и всегда. А что? — Да… Просто так спросил, — пожал плечами Хару, заставив меня тихо улыбнуться. Скучает. — Я уверена, что он скоро вернется и ещё успеет помочь тебе подготовиться к экзамену на чунина, — закончив с салатом, я перенесла миску на стол, а после оглянула критичным взглядом просторную кухню, совмещённую с гостиной. Впереди за окнами виднелись очертания тихой улицы, пройдя которую можно было придти к реке, проходящей через Коноху. Всё-таки не зря мы решили выбрать именно это место для нашего дома. Район спокойный, уютный, за парком располагалась академия, что раньше было очень удобным, да и семейный квартал также был не так далеко, благодаря чему ребята могли частенько навещать дедушку и тётю. Через пару минут ужин был полностью готов, — пока мы опустошали тарелки, Хару объявил, что завтра уйдёт на миссию в Воду, а близнецы добавили, что договорились погулять с Боруто до вечера. Я же, в свою очередь, лишь тихо порадовалась, — никакой уборки и домашней рутины. Целый день тишины!

***

Утро началось как нельзя хорошо, — никаких шевелений в соседних комнатах, никаких копошений на кухне. Я была одна, по крайне мере, до часу дня, ибо после ко мне обещали зайти Сакура и Хината. После водных процедур и плотного завтрака, я сверилась с часами и поняла, что стоит поспешить привести себя в порядок до того, как придут гости. Поэтому, вернувшись в спальню, я открыла высокий шкаф в поисках одежды, пригодной для сегодняшнего дня. А ведь день-то сегодня был хороший, солнечный. На дворе стоял конец февраля, в Конохе во всю таял снег и, казалось, что уже завтра должна была проснуться природа, — даже старцы поговаривали о том, какая прекрасная в этом году будет сакура!

В принципе, как и всегда.

Забрав кофту с полки, я зацепилась за коробку в углублении. Воспоминания сразу подсказали, что это была за таинственная вещь, хотя, признаться честно, я не заглядывала внутрь вот уже как несколько лет. Поддавшись порыву, руки вытащили тайник и положили тяжесть на кровать. Открыв потёртую крышку, я увидела стопки дневников и, проведя рукой по корешкам, точно не зная, угадала ли с номером, вытащила самую первую. Перелистнула, сверилась с датами и… Да. Это тот самый. Хоть начальные развороты были слегка грязными и сумбурными, смысл написанных моей 11-ней версии строк было не так уж и трудно понять:

«…Всё воспринимается нереально, хотя я понимаю, что знаю здесь всё: люди, квартира, природа и даже моё сердце, настоящее, живое. Что будет дальше? На сколько вечно всё это? Я не знаю, но уверена лишь в том, что этот день, пожалуй, точно и безвозвратно изменил жизнь Чаны Судзуки раз и навсегда…»