Глоток свободы

      Мой бездумный взгляд упал на приоткрытую дверь ванной, где было видно зеркало, а также изредка капающий кран раковины. Я, желая заснуть прямо сейчас, укрывшись, лежала на незаправленной кровати на боку. Глубоко вздохнув, я медленно перевернулась на спину и посмотрела на однотонный потолок. Он не изменился с того момента, как я здесь появилась. Да почти ничего в этой уже ставшей привычной мне комнате не сменилось, за исключением одного — меня. Я, будто находясь на долгом и непрекращающемся приёме у психолога, за эти три с половиной недели ощутила на себе все стадии принятия неизбежного: отрицание, гнев, принятие. Я сильно зажмурила глаза, пытаясь снова сосредоточиться и не поддаться старым эмоциям, но боль в душе ничем не скроешь.       Он сильно прикусил мою нижнюю губу, немного оттягивая её. Руками зарылся в мои распущенные и ещё влажные после недолгого душа волосы. Я почувствовала еле заметный металлический привкус во рту. Его рука медленно скользнула по моему бедру, останавливаясь и жадно сминая ягодицы. Оторвавшись от его губ, я запрокинула голову назад, руками сильнее хватаясь за край стола. Послышался мой слетевший с покусанных губ приглушённый стон.       С каждым прожитым днём, с каждым новым красным или синим пятном на моём теле, с каждой пролитой слезой, с каждым упоминанием имени этого Винчестера меня накрывали воспоминания. Тогда я уверенно твердила, что не смогу здесь ещё и двух дней прожить, не смогу видеть его, не смогу говорить с ним, но теперь я сама себе противоречу, понимая, что уже как-то привязалась к нему. Через какое-то время я смогла спокойно смотреть в его уже не такие жадные, более приятные глаза, говорить и слушать его, если он этого захочет, и, не сопротивляясь, отвечать на его глубокие и сладкие поцелуи. Приняла факт, что нехотя стала любовницей Короля Ада. Я до сих пор ненавидела себя за это, но уже ничего внутри не твердило мне, что это неправильно. Из-за этого в некоторые моменты раздумий мне становилось по-настоящему не по себе.       Я сильно изменилась. А именно — восприятием мира и того, что со мной тогда происходило. Из моего горла вновь послышался негромкий, но глубокий вздох, я присела на кровать и пододвинула коленки к себе, чувствуя пробежавшие по коже мурашки. На мне была его клетчатая рубашка, которую он любезно выделил мне вместе с одним комплектом одежды и кружевного белья. Да, это было безумно странно, но приятно, ведь его заботило то, как я выгляжу. Хотя в нём до сих пор не пахло любезностью и даже намёком на дружелюбие. Скорее просто прекрасным обаянием к любым девушкам. Но я же не его очередная подружка. Нет.       Почувствовав, что мою руку отпустили, уткнувшись лицом на подушку, я тут же прижалась к тёплой ткани, которая от моих слёз стала сырой. Ещё один жалостный всхлип, и он вновь схватил меня за запястье. Но я была не в силах сдерживаться, поэтому по моему лицу продолжали скатываться слёзы, а мой взгляд был устремлён вниз. Я дёрнула рукой на себя, но из-за того, что мужчина силён, снова упала на колени перед ним. Он быстро присел на корточки, одним движением руки поднял мою голову наверх, еле заметно улыбнулся.       Как он сам повторял мне и не раз: «Ты сама решаешь, как воспринимать эту ситуацию. Можешь плакать, можешь кричать, но всё равно ничего не поменяется. Поэтому лучше воспринимай это всё, как должное.» Наверное, это самые правильные слова, которые Дин сказал мне во время наших редких, но долгих разговоров обо всём. Точнее, это больше напоминало монологи, где охотник говорит, а я просто молчу. Да, он иногда «скучал» по моему обществу и приходил просто поговорить, высказаться. Таким образом я узнавала много всего о нём, правда всё не укладывалось в голове, ведь меня часто сопровождала усталость. Но он всё же давал мне высыпаться, не будил меня специально, даже устраивал «отдых» на день или два. Это было его единственным проявлением слабости, если можно так выразиться.       Он стал моим кофе. Его имя, руки, запах, прикосновения. Он уничтожил во мне всех, кто был «до». Он стал тем, после кого теряешь вкус к другим. По сути у меня было всё, но одновременно с этим я ничего не имела. Даже вспоминая об отце и брате, я уже не ощущала тех ярких эмоций.       Я помнила, как первое время сопротивлялась, гордо отстаивала свои права, накручивала себя, а потом получала так, что даже просто существовать было больно, не то что сидеть. Сколько слёз и нервов я потратила впустую, пытаясь добиться своего освобождения. Сколько плохих слов было сказано в его сторону, за которые я платила вдвойне. Теперь я не совершала таких глупых ошибок, выбила из себя ту истеричку, стала спокойнее относиться к неизбежным вещам. Как уж там говорится: отрицание, гнев и принятие.       Ну или как сказал мне Майкл примерно десять дней назад: «Ты хоть и стала послушной девочкой, но до сих пор скалишься.»

***

      Мой сон прервал знакомый, довольно требовательный голос рядом и внезапный холод. Я удивлённо открыла глаза, сонно посмотрела на мужчину, который стоял передо мной и стиснул одеяло, потом снова уткнулась лицом в подушку, отворачиваясь от Майкла. «Не понимаю, что ему от меня надо? Еду уже приносили. Дин вроде бы занят делами…» — только и успела подумать я, как почувствовала удар по обнаженному бедру и услышала звук звонкого шлепка. Видимо, пока я спала, рубашка задралась, а тонкое кружевное бельё не спасло от неожиданной боли. Это на несколько мгновений замечательно пробудило меня, и я недовольно взглянула на довольного демона, невозмутимо сложившего руки на груди.       — Тебя хотят видеть в тронном зале. Мне сказали, чтобы я не будил тебя и подождал, если ты спишь, но соблазн был слишком велик, — усмехнулся он, расслаблённо садясь на кресло. Видимо, в том кресле все именно так и сидели. Я, зевая, села на подушку, поправляя волосы. Расстегнутая на три верхних пуговицы рубашка оголила плечо, но я не обратила на это внимание. — Ты проснулась, значит, пойдём, — шатен указал рукой на дверь, а я наигранно улыбнулась.       — Извиниться для начала не хочешь? И ничего, что мне надо одеться сначала? Не так же я пойду, замёрзну небось. Да и в таком виде я не хочу разгуливать по Аду. Любезно выйди за дверь, а я пока быстренько соберусь, — уверенно сказала я, наивно думая, что он меня тут же послушает. Но Майкл продолжал невозмутимо сверлить меня взглядом. Я подняла одну бровь, просто ожидая его реакции.       — Во-первых, можешь не торопиться. А во-вторых, я буду сидеть здесь, крошка, — я же удивлённо посмотрела него, но не стала ничего отвечать.       Я перелезла с одного края кровати на другой и, аккуратно встав на цыпочки, подошла к небольшому стеллажу с моим «большим» количеством одежды: одна белая и две чёрные широкие футболки, светлые джинсы. Ну и тёмно-синяя клетчатая рубашка Дина на мне. Пару секунд подумав, какую футболку надеть, я взглянула на мужчину, внимательно следящего за моими действиями. Но мне уже не привыкать к таким глазам, направленным в мою сторону.       — Я тебе здесь не стриптиз танцую, учти, — неосторожно расстёгивая последнюю пуговицу, безэмоционально проговорила я. Быстро положив рубашку на тумбочку, я какое-то время осталась в одном нижнем белье, а потом одним движением натянула на себя длинную белую футболку. С джинсами я справилась также умело, затем с поношенными кедами.       Накинув поверх всего рубашку, я подошла к зеркалу, пытаясь на ходу заплести более менее нормальный хвостик. Глаза до сих пор слипались. Мой взгляд упал на отражение, в котором моя кожа стала более бледной из-за отсутствия солнечного света и естественного освещения. Но это меня совсем не волновало. Заправив короткую прядь волос за ухо, я со вздохом вновь вышла в комнату к заждавшемуся демону. «Что от меня надо Дину, который, якобы, "очень занят"? Просто моё присутствие?» — недоумевающе подумала я, смотря, как мужчина умело открывает дверь.       Когда он вытянул руку вперёд, чтобы посмотреть время на наручных часах, я заметила изредка блестящий клинок во внутреннем кармане пиджака. Я не подала виду, что заметила его и, ничего не сказав, спокойно проследовала за мужчиной. Мои руки уже неделю не видели наручников, ведь, по их мнению, я успела понять, что будет, если я попытаюсь сбежать. Но ведь запретный плод всегда слаще других? Вот и мысли о побеге неожиданно посетили меня, когда я заметила это оружие. Один раз, находясь в зале, я прекрасно видела, как этим клинком и пытали, и убивали демонов. Но от нахлынувших воспоминаний я дотронулась до щеки, где уже почти зажила рана, нанесённая Майклом. «Как же я хочу ему отомстить…» — промелькнуло у меня в голове, а я за несколько секунд успела взвесить все «за» и «против.»       «Почему у меня такое азартное сердце? Почему я всегда влипаю в собственные авантюры?»       — Майкл, — негромко и спокойно позвала я, но он лишь фыркнул. Я аккуратно положила руку на его плечо, из-за чего демон остановился и удивлённо взглянул на меня. — Майкл, — второй рукой я, наплевав на всю неприязнь к нему, дотронулась до его щеки, осторожно повернула голову к себе и, привстав на пальцы, накрыла его губы своими.       Я отчётливо заметила, как удивлённое лицо шатена изменилось на более довольное и расслабленное. Он, сразу же углубляя поцелуй, повернулся ко мне, положил тяжёлую руку на мою тонкую талию. Умело и нежно целуясь с ним, я тем самым отвлекла его внимание, чтобы достать оружие. Моя рука медленно скользнула по его накаченному тросу сверху вниз. Я сделала вид, что обнимаю его, прижимаюсь к телу ближе, после чего незаметно достала клинок из его кармана. Мужчина не спеша оторвался от моих губ, довольно глядя на меня. Я же потупила взгляд и мило улыбнулась ему, понимая, что он не заметил пропажи.       — Ты ведь долго этого хотел? — негромко поинтересовалась я, всё ещё находясь в придуманном за секунд образе. Через мгновение он изменился в лице, ведь клинок по самую рукоять пронзил его живот. На белоснежной рубашке появилось пятно багровой крови. Я немного подождала, всё ещё не отпуская оружие, а убедившись, что мой тюремщик мёртв, вытащила его. — Я тоже этого очень-очень хотела, мой дорогой, — вытирая губы рукавом, произнесла я, спокойно смотря на окровавленное лезвие. — Майкл, радуйся, ты у меня был первым в этом опыте… — я громко сглотнула и вытерла клинок о белую рубашку мужчины, чтобы перфекционист внутри ликовал.       Оставалось одно — выйти отсюда. И проведя здесь три с лишним недели, я прекрасно знала почти все коридоры, ведущие к одному единственному выходу, где обычно нет охраны. А даже если и есть, то в руке у меня красовался демонский клинок, которым я, похоже, научилась пользоваться. «А из меня не такая уж и плохая актриса выходит…» Отбросив в сторону все ликующие мысли, я решила поторопиться и по-скорее вырваться на свободу, чтобы о моей пропаже узнали только после того, как я сбегу. Клинок я аккуратно спрятала за рубашкой, ускорила темп, а в голове пытала вспомнить все самые короткие маршруты. Внутри начала назревать паника, но я остановилась, сделала пару глубоких вдохов-выдохов и продолжила свой «побег.»       В памяти прекрасно сохранился тот день, когда я первый раз попыталась сбежать. Он оставил мне самые плохие и неприятные воспоминания, упоминая которые, хочется просто добровольно дойти до собственной комнаты и молча сидеть там, лишь бы про тебя никто не вспомнил. А я опять пошла наперекор судьбе, добиваясь поставленной цели. Мне бы такую самоуверенность пару годиков назад. Видимо, всё в этой жизни постигается в сравнении. И это также хорошо, понял Дин, предлагая мне когда-то пойти с Майклом, а не с ним. Но это уже называется манипуляции, попадаться на которые я просто ненавижу, как и манипуляторов. Хотя Винчестер мог бы быть моим исключением.       Мои мысли снова прервал чей-то разговор, как и в тот раз. Вот только теперь я хорошо помнила, что где-то здесь должен находиться выход отсюда, а говорящие демоны его охраняют. Я услышала отчётливое: «Ну, удачи», а потом: «Отстань, Гарри» и, прижавшись к стенке, чтобы меня не заметили, проводила взглядом одного из них, по-видимому, направляющегося в тронный зал. Мне пришлось подождать около минуты, чтобы он ушёл достаточно далеко и потом не услышал, что я буду болтать с его дружком. Поняв, что эти парни, «работающие» в Аду, довольно одинокие, я решила воспользоваться тем же или похожим методом, как и с Майклом. Я распустила волосы, чтобы выглядело эффектней. Дерзость, конечно, нужна, но не всегда, не в таких случаях.       — Эм, — осторожно выйдя из-за угла и встав посередине коридора, робко произнесла я. На меня тут же удивлённо обратил внимание молодой паренёк моего возраста, нахмурив брови. — Приветик, — неуверенно продолжала я, поправляя мешающуюся прядь волос. На его лице была отчетливо заметна неловкость и непонимание, потеря контроля над ситуацией, который я взяла на себя. И почему такими способами я не добивалась нужного в школе или университете? Хотя там это уже по-другому называется.       — Ты ещё кто такая? — немного заикаясь, спросил демон, а я наигранно и мило усмехнулась и подошла чуть поближе.       — Ты ведь Гарри, да? Я Алекс, — протянув руку, спокойно ответила, а в его глазах, от которых я не отводила взгляда, было всё больше и больше негодования. — Я заблудилась. Хотела дойти до тронного зала к Дину Винчестеру и запуталась в этих бесконечных коридорах, — я попыталась изобразить в своём голосе испуг и разочарование и, похоже, он купился. — Ты мне не поможешь?.. — он одобрительно кивнул, аккуратно взял меня за руку и сделал пару шагов в другую сторону, от выхода. Я не быстро остановилась, а парень тут же обернулся. — Я могу тебя попросить ещё об этой услуге?.. — положив руки ему на плечи, почти прошептала я, в душе стараясь сдержать смех. — Мне холодно. Согрей меня, — я приблизилась к его губам и, остановившись в сантиметре от них, одной рукой достала нож. — Прощай, — его безжизненное тело с кровавым пятном на груди тут же упало на пол. Я быстро взяла ключ из его кармана и подошла к большой и высокой двери.       Сильно толкнув дверь, мне всё же удалось её открыть. В коридор ворвался прохладный ветерок с тёмной улицы, от запаха свежести и сырости защипало в носу. Я услышала шум несильного дождя, заметила лужи на тропинках. «Как же не вовремя! Дождь ночью!» — недовольно подумала я, аккуратно и почти бесшумно закрывая дверь. По моей спине пробежали мурашки, когда на кожу попали холодные капли, а затем ещё и ещё. Я остановилась в десяти метрах от здания, пытаясь вспомнить, где находится ближайшее шоссе, по которому мы с Дином ехали. Но вокруг меня темнота и нечёткие очертания негустого леса. Теперь во мне вновь заиграло неприятное чувство неподдельного страха, хотя я наивно надеялась, что тут, за пределами Ада, я больше никогда не буду испытывать его.       Вдруг я разобрала отдалённый шум редко проезжающих машин, смешанный со звуками нарастающего ливня. «До той дороги по лесу идти примерно метров пятьсот. Буду надеяться, что со мной ничего не случится за это время, » — пронеслось у меня в голове, а я неуверенно сглотнула, второй раз услышав звук ездящих машин. То ли от радости, то ли от страха на моих щеках появились слезы, смешиваясь с каплями дождя. Я остановилась, подняла голову вверх и закрыла глаза, давая эмоциях вырваться наружу. Мне нельзя было возвращаться обратно, ведь таких своенравных поступков там уже не прощают. Теперь у меня был только один путь — вперёд. Почувствовав, что моя одежда начинает сильно мокнуть, и из-за этого мне становится холоднее, я ускорила шаг и стала в темноте пробираться через кусты и невысокие деревья, царапая открытые участки кожи.       Спустя какое-то время я почувствовала приглушённый запах бензина, а потом заметила одинокий высокий фонарь. Я вышла на дорогу, но машин как назло не было. Вокруг меня абсолютно никого. Тишина и безмятежность. Я чувствовала себя одиноко. Я ждала помощи, но понимала, что не дождусь. Мне просто надо было справиться самой, взять себя в руки и просто сделать это. Но я сама же опускала их. Забавно, что я не могла помочь даже самой себе. Хотя, как говорится, всё лучшее ещё впереди…       Я заметила яркие фары машины, выезжающей из-за поворота. Мне было просто плевать на то, кто там за рулём и какой у него марки автомобиль. Мне хотелось домой или просто куда-нибудь, где мне будет спокойно и безопасно, а меня никто не будет трогать. Водитель, видимо, сразу не заметив меня, резко и неожиданно остановился в паре метрах. От приближающегося света фар я моментально зажмурилась, после открыла глаза и посмотрела на служебную машину, откуда выходил озадаченный полицейский. У меня слов не находилось, чтобы описать словами свою ситуацию. Он это заметил, подошёл ко мне, накинул на меня свою куртку, закрывая от дождя.       — Садись в машину. Я так понимаю, что ты несколько дней назад пропала, сбежала или что-то похожее? — Я еле заметно кивнула, когда села на переднее пассажирское сидение тёплой машины. Он даже не представляет, что было это «похожее». — Сейчас отвезу тебя в ближайшее отделение полиции в Огайо. Там о тебе позаботятся. Скажи своё имя и город, в котором была в последний раз, — его голос был уставшим, но мужчина хотел узнать все формальности перед тем, как сядет за руль, то есть прямо сейчас. Я не могла медлить.       — Линкольн, Небраска. Я Алекс Маркл.