Обещание

Ох, Синяя, вечна твоя грусть с того рокового дня. Потеря сломала тебя, обесцветила. Посмотри, кем ты стала. Посеревшая, вечно льющая слёзы, нежелающая видеть что-либо кроме печали и прошлого, которое ты всё никак не можешь отпустить. Оно изнутри, словно кислота, разъедает тебя. Вспомни, какой ты была, а теперь посмотри, как низко ты пала. Словно тебя кто-то столкнул с пьедестала. Растеряла всю свою холодность и спокойствие. Свою стать и аристократичность. Ты была сильной, ты могла принимать жестокие решения по своей воле. Тебе не были нужны слабые самоцветы. Дефектов ждала участь пыли под твоими ногами. А теперь? Где всё это? Исчезло, словно никогда такого и не было. Изо дня в день ты проводишь в скорби. Теперь тебе не до управления своими колониями, верно? Ты либо на Земле, где была разбита Розовая, либо в зоопарке, вспоминаешь погибший Алмаз, смотря на её запузыренные кварцы. Не можешь их разбить, но и не можешь дать им свободу. Они уже вечность виснут под потолком, лишь поблёскивая на свету. Ты завяла. Красивый и изящный цветок завял, лепестки поникли, а стебель склонился к земле. Твоё состояние можно с лёгкостью описать этой метафорой. Той, какой ты была, никак не можешь стать вновь. Прошлое проявляется только в моменты твоей ярости. Ах, как иронично. Твоя холодность и властность являют себя в тот момент, когда остальные в таких ситуациях полыхают огнём. Не это ли смешно? Но, не смотря на то, какой ты стала, как низко пала. Тебя не покинула она. Жёлтая. Она всегда была рядом, всегда поддерживала, старалась сделать всё, чтобы тебе стало легче или лучше. Ей всё равно на то, что сейчас ты в низах, на то, что ты слаба. Она вновь и вновь готова поддержать, готова повторять попытки вытянуть тебя из скорби. Вечно со всеми суровая и строгая Жёлтая готова с тобой смягчиться. Можно сказать, что вы друг с другом самые искренние. Может, ты это и не замечаешь под пеленой слёз, которая почти не сходит с глаз. Но это точно можно отнести к ней. Вспомни хотя бы ту песню. Подумай о том, что она никому не пела песен. Ведь это ненужная глупость. Вспомни хотя бы то, что она призналась тебе в том, что тоже скучает. Неожиданно, что она тоже умеет чувствовать, да? Она не робот, не бесчувственная оболочка, запрограммированная на то, чтобы колонизировать планеты и контролировать самоцветы. Она тоже живая, тоже имеет душу. Просто скрывает боль, скрывает чувства. Это слабость, которую не должен испытывать правитель. Себе она не прощает слабости. Но тебе она готова это прощать, готова игнорировать, готова вновь и вновь стараться тебя поднять с колен. Ей просто больно смотреть на то, как ты мучаешься. Больно видеть твои слёзы, твои страдания. Вспомни песню, вникни в смысл, в слова. Вспоминай и понимай. Если ты — увядший цветок, то она — та, кто защищает и старается оживить этот цветок. Она старается поднять твой настрой, поддержать, дать опору, на которую ты сможешь упереться. Пойми ты это наконец-то! Не каждый способен продолжать из раза в раз тянуть со дна того, кто не старается всплыть. Не утащи за собой свою спасительницу. Она та, кто готов принять тебя любой. Сильной или слабой. Сломленной или стойкой. Хладнокровной или эмоциональной. Скорбящей или радующейся. Доброй или жестокой. Она стала лучом света во тьме, которую ты никак не можешь покинуть. Жёлтая всегда будет рядом, всегда готовая подставить плечо, подсобить в чём-либо. Да, она может быть не согласна с тобой, но она готова смириться с чем-то, готова стерпеть какие-то аспекты. Научись это ценить. Ты единственная, кто имеет данные привилегии. Для других она всё тот же непоколебимый и сильный алмаз. Лишь ты видишь её истинное лицо, лишь ты видела её истинные эмоции и чувства, хоть она старается их скрыть и от тебя. Так что просто пойми это, Синяя. Вы ближе, чем думаете. Ваши отношения уже давным-давно перешли границу дружбы, товарищества или сотрудничества.

***

Жёлтая подходит к Синей со спины, кладя руки ей на плече, немного сжимая. Пепельноволосая вновь находится в окружении запузыренных кварцев Розовой. Она услышала шаги дорогого ей алмаза до того, как та зашла. Сложно не услышать их в тишине, что застыла в воздухе, прерываемой лишь стуком слёз, при соприкосновении их с полом. Тяжёлый вздох Жёлтой. Привычная картина в этих проклятых, пропитанных болью стенах. Так устала она видеть это из раза в раз, сколько бы ни приходила сюда. Эта картина заставляла душу сжаться до боли. «О, Синяя, сколько ты будешь страдать? Сколько ещё будешь лить горькие слёзы по ней? Ведь это ничего не изменит. Она не вернётся. А время движется вперёд», — так устала говорить эту фразу, стараясь донести её смысл до скорбящей. Но Жёлтая готова повторять это столько, сколько потребуется. Лишь бы окончательно не завял сей прекрасный цветок. Лишь бы не угасла она насовсем. Даже, если у самой боль была сильна. Нельзя быть слабой, надо дать опору, не думая о себе. Но так тяжело скрывать всё это, так хочется сказать, что она понимает её боль. Что скорбь и на ней оставила клеймо, которое не смоет время, сколько бы оно не текло. Но величественный алмаз молчит, скрывая всё это внутри. Она бы забрала боль и Синей, если бы кто-то дал эту возможность. На её боль смотреть было подобно пытке. За что свалилось на них обеих эта потеря? За что им был дан этот жребий, несущий в себе скорбь и страдания? Но ответа на эти вопроса они никогда не услышат. Остаётся пенять на судьбу и жить со всем этим. Жёлтая вспоминала про жемчужин и тяжело взглянула на них. — Уходите на свои корабли. Пусть никто не входит сюда, — приказ, которого не посмели ослушаться. Жемчужины исчезают за дверьми. Синяя тихо вздыхает и кладёт свою руку поверх руки Жёлтой. Из глаз больше не льются слёзы. Присутствие светловолосой, её фигура за спиной, это словно дало ей сил успокоиться. Слова Жёлтой, пропитаны укором и строгостью, но за ними скрывалась забота. Если бы они поменялись, то, как бы поступила Синяя? Наверное, также как и Жёлтая. И тут понятнее всё стало. Проводя так много времени в этом месте, печальный Алмаз поняла многое. От того, что её вечная светловолосая спутница хочет вытащить её из печали и до того, что если расколется и она, этот стойкий и такой дорогой Алмаз, то и так треснувший мир рухнет, рассыплется на осколки и ничто не сумеет его более собрать. Синяя не желает расстраивать и огорчать Жёлтую, но и не может успокоить душащую скорбь. Битва противоречий. Алмаз встаёт, не оборачиваясь. Взгляд застывает на поблёскивающих под потолком сферах. Голова немного склонилась вниз. Всё же, как тяжелы воспоминания о Розовой. Синяя не может оборвать всё это. Не может стереть все воспоминания о Розовой. Сама себе причиняет боль, но никак не может оставить это. Сейчас она готова лишь сделать мелкий шаг назад, от этой безумной скорби. — Жёлтая, пойдём отсюда… — не отвечая на вопросы Жёлтой, неожиданно выдаёт пепельноволосая, не отпуская её руки. Её голос звучит тихо. Почти шёпот. Но для светловолосой это звучит подобно грому в солнечный день. Она не знает, волноваться ли больше, чем раньше о Синей, или радоваться тому, что та сумела успокоить свою скорбь. Хотя, наверное, она уже здесь находится здесь многие часы и для неё уже хватит этого. Но даже, если это так, то надежда на то, что скорбящая сумеет побороть боль и вновь будет светить ярче всех звёзд в галактике, не угасла. В это верит Жёлтая. Для неё стало главным желанием то, чтобы вновь была счастлива Синяя, чтобы она перестала лить слёзы, чтобы этот цветок вновь расцвёл и набрался сил. Для неё и этот знак имеет значение. Жёлтая всегда опирается на факты, на то, в чём может быть уверена, но в сторону дорогого существа она способна позволить себе таить в душе надежды и веру. Она готова ради этого желания и мечты сделать всё. Хоть стереть в пыль Землю, хоть терпеть присутствие камней-предателей. Готова смириться с существованием бесполезного зоопарка, от которого ни грамма пользы. — Хорошо, Синяя, — голос звучит привычно уверенно, но владелица просто скрывает все эмоции. — Пойдём прочь от этого места. Синяя хотела бы дольше простоять так, чувствуя присутствие, ощущая руку Жёлтой. Молчание, которое повисло между ними, было гораздо интимнее разговора. Одна слишком немногословна, а другая привыкла говорить строго по факту. В молчании был свой шарм. Они готовы были друг друга понять. Между ними редко проходят какие-то душевные разговоры, полные искренности. Но это их устраивает обоих. Они понимают друг друга. Но пора было отпустить руку Жёлтой, та тоже отпустила плечо Синей и поравнялась с ней. Они направились к своим кораблям. Тишина вновь повисла между ними. И лишь почти в самом конце пути, оставшись наедине, Синяя заговорила привычным тихий, даже тише обычного, голосом. — Желтая, можешь ты дать мне всего одно обещание? — Конечно, Синяя, — не сдержала лёгкой, почти незаметной нотки удивления Жёлтая. — Не покинь меня, прошу. — Синяя, я клянусь, что никогда не покину тебя, — честно, полным уверенности голосом ответила Алмаз. С её уст чуть не слетела фраза: «Я бы и без обещания никогда тебя бы не сумела покинуть». Но Жёлтая не любит сентиментальность, не может, не умеет говорить красиво именно в таком смысле. Ей привычно говорить привычные, мотивирующие и красивые именно в этом смысле речи, к примеру, своим самоцветам и войнам. Желтая просто не привыкла говорить что-то такое, выходящее за привычные рамки, а Синей и не надо слышать этого. Она видит это на лице Алмаза. Видит искренность тех слов. Она не сдерживается и прижимается лбом к её плечу, закрывая глаза. Жёлтая вздыхает и надеется, что это не увидят лишние глаза, но, не смотря на это, осторожно обнимает Синюю. Они просто так стоят и молчат. Они знают, что подобная возможность может появиться не скоро, очень скоро. Так что они позволили себе эту минуту близости. Они отстраняются и расходятся в разные стороны. Каждая уходит на свой корабль. Ничего не изменилось в этот раз, как всегда. Но, всё же, Синяя сумела сделать шаг в сторону попыток побороть скорбь. Пусть он очень мелкий, почти незаметный, но это уже что-то, это прогресс, хоть и небольшой. А Жёлтая всё также не теряет надежды на то, что может когда-нибудь всё будет вновь хорошо. Каждый получил от этой встречи что-то нужное, что-то важное. Они нужны друг другу. И это не просто привычка или товарищество.