Окрылённый

30 октября 2018 года Погода в Москве портится окончательно. То и дело начинает накрапывать мелкий, неприятный дождь. Трава тут же намокает, и бегать по полю становится в разы сложнее. Но тренера это не останавливает, он гоняет их, кажется, даже больше, раздосадованный последними поражениями команды. Сегодня дождь идет с самого утра. Ноги скользят по траве, и Магнуссон уже сбивается со счета, сколько раз он оказывается на земле за эту тренировку. Он думает только о том, как все это закончится, и он отправится к себе домой, заварит горячий чай и заляжет под одеяло смотреть какой-нибудь сериал. Можно позвать с собой Арнора… Хёрдур ищет глазами Сигурдссона, и ровно в тот момент, когда он натыкается на парня взглядом, происходит столкновение. Чалов и Арнор, играющие в разных командах на этой тренировке, оба взмывают вверх за мячом. Вот только ноги у Феди скользят, и в результате прыжок получается крайне неудачным. Чалов врезается в Арнора, и они оба валятся на землю. Вот только Федя уже через мгновение вновь оказывается на ногах. А Арнор продолжает лежать на земле в какой-то странной позе. Магнуссон бросается к парню первым, еще до того, как тренер разрешает прервать тренировку. Склоняется над Арнором и видит, что лицо у того искажено гримасой боли. — Ты в порядке? Тебе помочь? — обеспокоенно спрашивает он. — В порядке, все в порядке, я в порядке, — повторяет Арнор, будто старается убедить в этом не только Магнуссона, но и себя самого. — Просто дай руку. Хёрдур послушно протягивает другу руку, тот цепляется за нее и поднимается на ноги. А потом тут же виснет на Магнуссоне. — Спасибо. — Ты уверен? — уточняет Магнуссон, глядя на излишне бледное лицо парня. — Выглядишь плохо. Может позвать медиков? — Уверен. Не надо медиков. Сейчас глотну воды, и снова в бой, — Арнор улыбается, но есть в его улыбке что-то неестественное. Всю тренировку Магнуссон внимательно наблюдает за парнем. Сигурдссон ведет себя осторожно, а еще держит спину излишне прямо. И Хёрдуру очень хочется взять этого упрямого идиота за шкирку и затащить к врачам, потому что сейчас они не на игре, сейчас нельзя геройствовать. Но… Арнор уже взрослый, он может и сам решать, поэтому Магнуссон лишь наблюдает со стороны. В какой-то момент дождь начинает лить сплошной стеной, и оставаться на поле просто невозможно, так что тренер решает закончить. Команда плетется в раздевалку и в душ. Все спешат побыстрее закончить и отправиться домой. Магнуссон тоже мечтает оказаться дома наконец, но замечает, что Арнора нигде нет. Он ждет парня в раздевалке какое-то время, а после заглядывает в душ. Сигурдссон все еще стоит под водой. — Арнор, у тебя точно все в порядке? — осторожно осведомляется он. Магнуссон старается не пялится, потому что это немного странно. Но взгляд все же цепляется за спину парня, на которой красуется огромный синяк. И Хёрдур вдруг делает шаг вперед, протягивает руку и осторожно касается спины. — Это тебя Федя так? Может все-таки зайдешь к врачам? Арнор реагирует на касание странно. Вместо того, чтобы дернуться в сторону от него, он напротив льнет к руке Магнуссона, будто кот, который хочет больше ласки. А потом будто понимает, что творит, и резко отстраняется. Выключает воду, хватается за полотенце. А Магнуссон наконец понимает, что только лапал голого парня, и это никак нельзя назвать нормальным. — Просто неудачно упал, — наконец устало отвечает Арнор. А после ухмыляется. — Спина всегда была моим слабым местом. — Тебе следует быть осторожнее. — Ты же знаешь, у нас сложно быть осторожным, — впервые за вечер Арнор улыбается без напряжения. Они покидают душ, и Сигурдссон начинает одеваться. Но прежде чем накинуть чистую футболку, поворачивается к Хёрдуру:  — Поможешь? А то мне немного неудобно. И протягивает Магнуссону мазь, выглядя при этом несколько смущенным. Хёрдур берет тюбик, встает у Арнора за спиной и выдавливает мазь себе на пальцы. Ситуация, казалось бы, совершенно обычная. Ну, попросил его друг о помощи, что тут такого? Но у Хёрдура почему-то сводит дыхание, когда он касается пальцами спины Арнора и медленно ведет вниз, нанося мазь на синяк. — Не больно? — Хорошо, — произносит Арнор каким-то странным голосом. — Все хорошо, не переживай. Магнуссон кивает, хотя знает, что Сигурдссон этого не увидит, и вновь проводит ладонью по спине, уже немного увереннее. Арнор снова не выражает недовольства, так что Хёрдур начинает втирать мазь сильными движениями. А потом Сигурдссон вдруг сдавленно стонет. Магнуссон тут же испуганно одергивает руку и виновато произносит: — Прости, я не хотел делать тебе больно. — Мне не больно, — Арнор смотрит на него мутным взглядом и облизывает губы. И Магнуссон чувствует, как от этого у него начинает кружиться голова. Это ненормально. Может он заболел? — Ты стонал. — Просто я… — начинает говорить Арнор, а потом замолкает и смотрит на Хёрдура как-то странно. — Ну, совсем немного. На пару мгновений в раздевалке повисает тишина. Магнуссон смотрит на обнаженную спину парня и борется со странным желанием вновь провести по той рукой. А потом все же берет себя в руки и протягивает парню мазь. — В любом случае я закончил, — он улыбается и делает пару шагов назад. — Спасибо. Магнуссон смотрит на Арнора с некоторым сомнением, а потом предлагает: — Может тебя проводить? — Да ладно тебе, все правда не так страшно, не стоит со мной возиться, — Магнуссону кажется, что парень просто хорохорится, не желая показаться слабаком в его глазах. — Но я недавно купил такой потрясающий чай, так что если есть желание и силы, то поехали. Магнуссон ловит себя на мысли о том, что в доме Арнора он проводит времени больше, чем в собственном. В пустой квартире всегда было как-то тоскливо. А у Сигурдссона всегда интересно. С ним можно было бесконечно играть в ФИФУ. Арнор оказался не менее азартным, чем сам Магнуссон, так что они могли до хрипа спорить о том, какая команда круче, а потом до самой ночи играть матч за матчем, эмоционально празднуя каждую победу. С ним увлекательно было смотреть фильмы. И ужастики, во время которых они больше смеялись, чем пугались; и комедии, во время которых оба давали волю своему чувству юмора; и даже романтические мелодрамы, хотя во время последнего Магнуссон чувствовал себя неловко. А еще, однажды они зачем-то купили билеты на какой-то русский фильм, названия которого Хёрдур даже не запомнил, и в итоге весь сеанс ничего не понимали, перешептывались и злили всех окружающих. С ним, в конце концов, можно было просто болтать о всякой ерунде. Обсуждать страну, команду, актеров и книги. В общем все, что приходило в голову. — Да, с удовольствием выпью с тобой чаю, — улыбается Магнуссон. Когда они заходят в подъезд, Хёрдур уже привычно двигается в сторону лестницы. И замирает, когда видит, что Арнор стоит на месте и смотрит на лифт с каким-то странным выражением лица. — Спина болит? — без слов понимает он. — Поедем на лифте? Арнор кивает с таким лицом, будто соглашается на казнь, а не на поездку в лифте. И все же соглашается. То есть все настолько плохо? Но к врачам он пойти отказывается… Магнуссон может его понять. Парень только начал выходить в стартовом составе. А если он обратится к врачам, то тренер может просто посадить его на банку. Но все же рисковать здоровьем — это очень плохая идея. От этой мысли Магнуссона отвлекает сам Сигурдссон. А точнее его поведение. Они заходят в лифт, и парень вдруг вжимается в стену, хватается за поручень и вообще выглядит крайне напряженным и даже… напуганным? — Не люблю лифты. Взгляд у Арнора такой же, как тогда в самолете. Магнуссон вспоминает их разговор и наконец понимает: — У тебя клаустрофобия? Арнор ежится, смотрит на Магнуссона недовольно, будто он во всем виноват. Хёрдур в ответ улыбается, потому что понимает, что парню сейчас плохо, и лучше поддержать того, чем спорить. — Но поездку двухминутную на лифте как-нибудь переживу, — стараясь бодрится произносит Арнор. — Конечно. Мы вон уже практически приехали. Магнуссон кивает на табло, на котором сейчас мелькают цифры этажей. Восемнадцатый… Девятнадцатый… Двадцатый… И тут лифт вдруг останавливается. Дергается как-то странно и замирает. Магнуссон, стараясь делать вид, что все в порядке, нажимает на кнопку нужного им этажа. Никакой реакции. Он косится на Арнора, который выглядит совсем плохо, и еще раз нажимает нужную кнопку, а потом еще десяток других, в надежде, что лифт как-нибудь отреагирует. Лифт его игнорирует. — Мы застряли, да? — приглушенно спрашивает Арнор за его спиной. Магнуссон косится на парня и видит, что того мелко потряхивает. — Нет-нет, сейчас поедем, — неубедительно врет он и снова начинает нажимать все кнопки подряд. А потом все же смиряется и нажимает кнопку вызова диспетчера. — Добрый вечер. Мы застряли в лифте… — начинает он, но с той стороны его перебивают. — Что ты там говоришь? Я не понимаю. — Простите, мы застряли в лифте, — упрямо повторяет Магнуссон. На той стороне раздается какое-то бурчание, а потом динамик выключается. Хёрдур беспомощно смотрит на Арнора, пытаясь придумать, как им отсюда выбраться. — Давай позвоним Максиму? Он все объяснит. Или Феде, или… — начинает судорожно перебирать варианты Сигурдссон. Хёрдур видит, как парень хватает ртом воздух, будто задыхаясь, и понимает, что Арнора все сильнее охватывает паника. Ему и самому страшно, если честно. Но сейчас никак нельзя терять голову. — Эй, все будет хорошо, — Магнуссон подходит к Арнору и берет того за руку. Двузначный поступок в любой другой ситуации, но сейчас Хёрдур об этом не думает. — Дыши, успокойся, я рядом. Одной рукой он продолжает держать ладонь Арнора, а второй в самом деле тянется за телефоном. Достает тот, пытается включить и… ничего. Чертов телефон разрядился. Арнор сжимает руку Магнуссона с такой силой, будто хочет сломать парню пальцы. Хёрдур морщится, но руку не вырывает, терпит, потому что понимает, что это нужно Сигурдссону. Парень смотрит испуганно на его погасший телефон и лезет в карман за собственным. Вот только руки у Сигурдссона слишком трясутся, и в итоге телефон оказывается на полу, разлетаясь на детали. — Прости, — выдавливает из себя Арнор. Магнуссону нужно бы сейчас наклониться, собрать этот телефон и позвонить наконец кому-то, кто им поможет. Но Сигурдссон смотрит так, что Хёрдур просто не может вырвать руку и вместо этого вдруг порывисто обнимает парня, прижимает к себе и шепчет: — Все будет хорошо. Просто успокойся. Слушай мой голос. Он понятия не имеет, что нужно делать во время панических атак. С таким ему в жизни сталкиваться еще не приходилось, и сейчас он чувствует себя не менее потерянным, чем Арнор. Парень прижимается к нему сильнее, хватается руками за плечи и тихо просит: — Расскажи что-нибудь. И у Магнуссона из головы тут же вылетают все темы для разговоров. Он чувствует себя будто на экзамене, когда внезапно забываешь все, что учил. — Ну… — тянет он, отчаянно пытаясь придумать какую-нибудь тему. — Нам мама рассказывала, что когда тебя охватывает паника, нужно переключится на что-то. Можно петь песни, читать стихи или считать предметы. В этом лифте только ты и я, а у меня все стихи из головы вылетели. Нам? То есть в семье у Арнора панические атаки — это нормально? Но думать об этом сейчас совсем не время, и поэтому Магнуссон предлагает: — Хочешь я спою? Правда я в этом плох, но если это поможет… — Хочу. И Магнуссон начинает тихо напевать первую пришедшую ему в голову песню: старую колыбельную, у которой он не помнит уже половины слов, и поэтому просто мычит что-то невнятное. Арнор явно узнает песню, и дальше они начинают мычать уже вдвоем. И это кажется совершенно нормальным до тех пор, пока динамик вновь не включается. — Привет. Вы еще там? Что вы там делаете? Магнуссон тут же начинает чувствовать себя жутко неловко. Обрывает объятия, делает шаг назад, будто кто-то может их тут увидеть. — Да. Мы еще тут. Поможете нам? Мужчина, что разговаривает с ними через динамик, тут же начинает раздавать указания. Командует попробовать открыть двери, что у них не получается. Потом говорит, какие кнопки нужно нажать. Это тоже не помогает. Тогда диспетчер говорит, что вызовет ремонтную бригаду, просит подождать и отключается. — Как ты? — уточняет Хёрдур, смущенно глядя на Сигурдссона. Тот уже успел усесться на пол, и сейчас заламывает пальцы. Это не выглядит как хороший знак, так что Магнуссон не особенно верит в слова Арнора: — Нормально. По крайней мере мне уже не хочется выпрыгнуть в окно. — Тут нет окна… — начинает было говорить Хёрдур, а потом задумывается, что говорить об отсутствии окон человеку с клаустрофобией — не лучшая идея. Он усаживается на пол рядом с Арнором, кладет руку тому на плечо и задумчиво сообщает: — Хорошо, что мы никуда не спешим, да? — Да уж, наверняка не так ты планировал провести свой вечер. Прости. Магнуссон равнодушно пожимает плечами и улыбается: — Я бы сейчас наверняка смотрел телевизор и скучал. А тут какое-никакое, а приключение. Так что не извиняйся. Арнор улыбается, закрывает глаза и кладет голову на плечо Магнуссону: — Обращайся, я частенько во что-то влипаю. Хёрдур только смеется в ответ на эти слова и проводит рукой по голове Арнора, будто гладит котенка. Сидеть вот так на полу практически в обнимку оказывается удивительно приятно, и мужчина в самом деле не жалеет, что тут оказался. А потом их «приятные посиделки» прерывают ремонтники. Это двое мужчин, которые кричат им что-то через дверь на русском, потом матерятся и уходят, а через пять минут возвращаются и все же открывают двери. И они, наконец, оказываются на свободе. Только покинув тесную коробку, Магнуссон понимает, что даже он чувствовал себя там неуютно. А ведь у него никогда не было клаустрофобии. — Я осознал все плюсы здорового образа жизни, — заявляет он. — Теперь хожу только пешком. Пойдем пить чай?