Лето придёт во сне. Часть 1. Приют.

Чем хороши каникулы — можно спать сколько угодно. Конечно, есть риск пропустить завтрак, но это мало кого расстраивает. И я открыла глаза только тогда, когда позднее зимнее солнце заглянуло в дортуар. Яринка сопела в подушку, а вот Зины и Настуси не наблюдалось, их постели были заправлены. Не торопясь, предвкушая день ничегонеделания, я спустилась вниз и, не переодевая ночнушку, потянулась за планшетом. Почитаю, пока есть такая возможность. Спутанные со сна пряди волос упали на лицо. Я машинально поправила их, подумав, что не мешало бы сначала заплестись, посетовала на ещё спящую Яринку без которой это будет труднее… и вспомнила вчерашний день. Ах да, две косички, ровный пробор, соревнования на скорость — всё это ушло в прошлое. Теперь я девушка и должна носить одну косу. А одну легко заплету и сама. Обрадовавшись, я выхватила из шкафчика расчёску и направилась к зеркалу. Но там снова замерла, вглядываясь в своё отражение. Мы — воспитанницы приюта, совсем нечасто видим себя с распущенными волосами, и я вдруг заметила, как они у меня отрасли за последнее месяцы. Ещё немного и достанут до пояса. Может последовать примеру Яринки — украдкой их подрезать? Или пусть будет длинная коса? Я опустила расчёску и принялась вглядываться в своё отражение, невольно вспоминая вчерашний разговор в церкви и последовавшее за этим открытие — девочек выбирают за красоту, а не за успешную учёбу и примерное поведение. И пусть я не собираюсь выходить замуж, всё-таки интересно — выберут ли меня хоть раз? Чем дольше я гляделась в зеркало (то убирая волосы за спину, то перекидывая набок, то собирая в высокий хвост) тем больше убеждалась, что красавицей меня не назовёшь. Но и отталкивающих черт тоже нет. Уши не торчат, нос не большой, глаза не маленькие. Конечно, скулы могли бы быть и повыше, брови наоборот потоньше, а губы пополнее, но это уже мелочи… — Да красиваякрасивая… — ворчливо донеслось сзади, и я пристыжённо оглянулась. Яринка, оказывается, уже не спала, а внимательно наблюдала за моими кривляньями перед зеркалом. Вот зараза! Заметив моё смятение, подруга успокаивающе махнула рукой — Всё нормально. Нам сейчас и полагается красоваться, мы ж невесты! — Сама ты невеста — глупо огрызнулась я и начала яростно драть расчёской волосы, скрывая смущение. Яринка между тем выбралась из-под одеяла, сладко потянулась, подошла и встала рядом со мной. Задумчиво уставилась на своё отражение. — Моя мама тоже была рыжей. Отец ещё и за это её шпынял. Говорил, что у приличной женщины не может быть такого вульгарного цвета волос. И дочь такую же родила… — Ну и придурок, — буркнула я — Твой цвет волос — самый красивый. В приюте ни у кого больше такого нет. Яринка повертела перед носом свою чуть вьющуюся прядь. — Может и красивый, но никто не любит рыжих женщин. Считают, что у них вредный характер, да и вообще — рыжие все от лукавого. — Ага, лукавый вас лично наштамповал… А не любят потому что завидуют! Я бы за такой цвет что угодно отдала. Жаль, что теперь краски для волос не продаются. Мама рассказывала, раньше женщины могли цвет волос менять хоть каждую неделю, и никто на них пальцем не показывал. — Тебе-то зачем? — искренне удивилась Яринка — У тебя свой красивый. — Чего-о? — астала моя очередь удивляться — Мышиный — красивый? Подруга театрально закатила глаза — Не мышиный, а русый. У тебя же чисто славянская внешность, ты очень породистая. Не дав мне времени возмутиться подобной, как мне показалось, собачьей оценкой, Яринка развернула меня лицом к себе и начала перечислять деловым тоном: — Тёмнорусые волосы, серые глаза, белая кожа с румянцем. Именно таких девушек чаще всего и берут в жёны! Это гарантирует чистокровность детей. — Ты-то откуда это можешь знать? — только и спросила я. Яринка хмыкнула — Так я же не Зина или Настуся, которые, кроме нашего курятника ничего не видели. Слышала бы ты, о чём девчонки в городской школе говорят! Помочь с косой? — Давай, — согласилась я, не потому что было лень заплетаться самой, а чтобы прекратить смущающий меня разговор о внешности. Яринка заплела косу мне, я — ей. А едва управились, в двери заглянула Агафья и велела нам явиться в гостиную. В гостиной на креслах и пуфиках уже сидела вся наша группа, имеющая подозрительно пришибленный вид. Девочки ёжились, смотрели в пол и — украдкой друг на друга. Причина такого поведения выяснилась, когда Агафья, встав перед нами, объявила: — Вчера вы стали девушками, и поэтому сегодня я должна объяснить, какие изменения в ваших организмах должны скоро произойти. А у кого-то, возможно, уже происходят. Я покосилась на сидящую в уголке Зину — её щёки пылали, не отрывал от пола. — Если кому-то что-то будет непонятно, поднимайте руку и спрашивайте, — закончила вступительную часть Агафья — Стесняться не нужно. Я была уверена, что в этот раз, в отличие от церемонии посвящения, поднятых рук и вопросов не будет. И ошиблась. Потому что Яринка вскинула перед собой ладонь, даже не дождавшись, когда Агафья приступит к своим объяснениям. — Да, Ярина? — Сударыня, а почему воспитатели рассказывают это девочкам только посвящения в невесты? Я имею в виду, что ведь у некоторых из нас… хм… изменения начинаются раньше. Агафья поджала губы. — Потому что существуют общепринятые возрастные ограничения, а такая тема затрагивает ряд вопросов, не предназначенных для детских ушей. — Но разве нельзя хоть как-то предупредить? Зина ночью думала, что умирает! Услышав это, девочки из других дортуаров испуганно повернулись к Зине, которая кажется, была готова забиться в щель между стеной и креслом. Её реакция меня удивляла — как можно стыдиться чего-то, что рано или поздно происходит со всеми? — Это правила приюта, — отчеканила Агафья — И не нам их менять. Пользуясь тем, что мы устроились вдвоём на одном пуфике, я незаметно ущипнула подругу за бок — не вздумай отвечать! Но Яринка, конечно же, вздумала. Да ещё как! — А почему нельзя изменить правила, если они такие глупые? Кто-то испуганно пискнул, кто-то охнул, а сидящие рядом с нами девочки заметно отодвинулись. Губы Агафьи, обычно и так сжатые в тонкую прямую черту, исчезли совсем. Но голос остался прежним, спокойным и сухим. — Ярина Донаева, отойди к стене и стань носом в угол. Я запрещаю тебе поворачиваться и задавать вопросы. А когда мы закончим, ты останешься в углу до обеда. Раздалось чьё-то хихиканье, я же облегчённо выдохнула. В угол обычно не ставят детей после восьми лет — для старших приготовлены наказания построже, так что Яринке ещё повезло. Вот только она так не посчитала. Её щёки вспыхнули, глаза зло прищурились… Агафья не сводила с моей подруги непроницаемого взгляда, и я вдруг интуитивно поняла, что такое наказание было выбрано ею не случайно. Она хорошо знала своих воспитанниц и намерено унизила Яринку перед остальными, понимая, что это будет для неё болезненнее плохой оценки по поведению или запрета на развлечения. Глядя, как подруга сверкает глазами, я уже приготовилась снова предупреждающе ущипнуть её, но она и сама проявила благоразумие — молча поднялась, ушла в угол и застыла там без движения. — У кого-нибудь есть ещё вопросы по поводу правил приюта? — вкрадчиво спросила Агафья. Вопросов, конечно же, больше ни у кого не было, и она продолжила: — Так вот, в период, когда девочка превращается в девушку, в её организме начинают происходить… Я перестала слушать воспитательницу — ничего нового она для меня сообщить не могла, тем более что её манера речи отличалась редкостной монотонностью. Подозреваю, возьмись она читать нам вслух даже книжки про Алису и то сумела бы превратить их в нудятину. Вопросов так никто и не задал. Не то девочки были напуганы расправой над Яринкой, не то посчитали более продуктивным обсудить услышанное друг с другом. Под конец Агафья сказала: — Любая из вас, у кого начнётся менструация, должна в этот же день подойти ко мне, и я сопровожу её на обязательный медицинский осмотр. Становясь девушками, вы должны обращать повышенное внимание на своё здоровье и самочувствие, от этого напрямую зависит и здоровье ваших будущих детей. Тех у кого менструация уже началась и кто это скрывал, я жду сегодня в течени дня. Наказания за молчание не будет, но вас должен осмотреть врач. После этих слов воспитательница круто развернулась и удалилась по коридору, оставив нас в некотором недоумении. Девочки принялись шушукаться, а я поднялась и подошла к замершей в углу Яринке — Ты как тут? — Жить буду, — мрачно отозвалась подруга и шёпотом добавила нехорошее слово. — Сама виновата, — не стала я её жалеть — Когда научишься молчать? Думаешь, кому-то что-то докажешь? Яринка скребнула ногтями по стене, но ответила спокойно, даже насмешливо: — Не докажу, конечно. Но мне нравится смотреть, как они бесятся. Ты бы видела, что было, когда я в церкви плевалась. Я испуганно оглянулась, но никто не прислушивался к нашему разговору, часть девочек уже разошлсь, остальные продолжали обсуждать только что полученную информацию. — Ты думаешь только о себе, — упрекнула я Яринку — Нам сегодня после ужина надо… на скамейку идти. А ты разозлила Агафью. Яринка вздохнула. Кажется виновато. — Ну, до ужина ещё долго. А я буду стоять смирно-смирно. Ободрённая её раскаянием, я безжалостно добавила: — Не только. Когда Агафья придёт тебя отпускать, ты извинишься. Скажешь, что просто ночью испугалась за Зину, поэтому с утра была на нервах. Яринка метнула на меня возмущённый взгляд, но возражать не стала, только буркнула: — Ты иди уже. С наказанными нельзя разговаривать, а то Агафья увидит и в соседний угол поставит. Это было разумно. И ободряюще погладив подругу по плечу, я вернулась в дортуар. Яринка оправдала ожидания, перед обедом она принесла Агафье свои извинения, и та снизошла до благосклонного кивка. Чтобы усыпить бдительность воспитательницы мы весь день старались быть у неё на виду, а во время ужина изображали сонливость, чтобы ни и кого не возникло сомнений, что после мы сразу отправимся в дортуар. Вроде бы всё сработало, сама Агафья скрылась в воспитательской, а другим девочкам до нас дела не было. Поэтому ничто не помешало нашему запланированному вечернему променаду. Неторопливым шагом, взявшись под руки — просто две примерные девочки решили прогуляться перед сном по освещённым фонарями снежным дорожкам — мы пришли к тонущему в морозных сумерках прудику. Скамейка справа, последняя от леса, была густо припорошена снегом, как и остальные, что успокаивало — здесь и впрямь зимой редко кто бывал. Переглянувшись, мы смели снег варежками и сели, как велел в записке Дэн. Минута прошла в выжидательном молчании, потом Яринка шёпотом спросила: — И что? Я пожала плечами, оглядываясь по сторонам, ожидая увидеть направляющуюся в нашу сторону фигуру Дэна. Это было бы конечно удивительно, ведь я уже достаточно хорошо знала своего старшего друга и понимала чтобы он решился пойти вот на такой прямой контакт, по сути, на глазах у всего приюта, должно было произойти нечто из ряда вон выходящее. Но вокруг оставалось пусто, только на катке катались мальчишки, их голоса были единственными звуками, нарушающими снежную тишину. Яринка нервничала, я чувствовала это — её нервозность передалась и мне. Да и времени у нас было не так много. Официально воспитанникам можно находиться вне корпусов до девяти вечера, но на деле уже после восьми Агафья идёт проверять дортуары — всё ли в порядке, везде ли чистота? Конечно, заметив наше отсутствие, она вряд ли сразу заподозрит что-то дурное (в конце концов, каждая может иногда забыть о времени и задержаться на прогулке, тем более в дни каникул) но зачем лишний раз привлекать к себе внимание? — Может Дэн не смог прийти? — озвучила нашу общую тревогу Яринка. И неожиданно откуда-то сзади и снизу раздался глухой низкий голос: — Смо-о-ог… Мы коротко взвизгнули и, как подброшенные пружиной, взлетели со скамеек, держа курс на родной корпус. К счастью Яринка поскользнулась, падая, схватилась за меня, в результате чего мы, не успев далеко отбежать, оказались лежащими на дорожке. — Стойте! — приглушенно донеслось от скамейки, на этот раз, несомненно, голосом Дэна — Стойте, это я! Всё ещё сидя на снегу, мы насторожённо обернулись. Из-за спинки скамьи поднялась и помахала нам рука в чёрной мужской перчатке. — Дэн? — Да я, я! Вернитесь и сядьте уже. Мы переглянулись и послушались. Сердито отряхивая пальто от снега, Яринка спросила в пространство: — Ты под скамейкой что ли? — За, — отозвался Дэн — Я за скамейкой. Не оглядывайтесь, делайте вид, будто говорите друг с другом. — Зачем было так пугать? — подала голос и я — Мы же чуть не убежали! — Прости, малявка, не удержался. Вот вам в качестве извинения. Что-то стукнуло за нашими спинами, и, оглянувшись, мы увидели на спинке скамьи небольшой плоский предмет. — Что это? — опасливо спросила Яринка, а я осторожно потянула руку. — Берите уже и прячьте. Шоколадка это. Обёртку потом уничтожьте, в приюте таких нет и быть не может. — А откуда… — начала Яринка, но невидимый Дэн перебил: — Слушайте меня внимательно, времени у нас мало. Мы торопливо закивали, не подумав о том, что скрючившийся за скамейкой Дэн не может этого видеть. Но ему и не понадобилось. — Вас посвятили в невесты, — быстро заговорил он — Это значит, что скоро вами заинтересуются какие-нибудь мужики. Ваша задача — соглашаться на первого из них. — Что-о?! — хором изумились мы, разворачиваясь назад и испепеляя взглядами спинку скамьи. — Отвернитесь! — сдавлено прикрикнул из-за неё Дэн — Сядьте нормально! Сейчас объясню. — Да уж постарайся… — буркнула Яринка, принимая прежнюю позу. Я же осталась сидеть вполоборота, решив, что со стороны это вполне может выглядеть так, словно я обращаюсь к подруге. — Повторяю. Вами заинтересовался какой-нибудь мужчина, вы поговорили с ним через видеосвязь и согласились на дальнейшее общение. Таким образом, все последующие кандидаты идут мимо. — Ну а этот-то нам зачем, что с ним делать? — сдавлено воскликнула Яринка, зачем-то дёргая ногами. — Общаться раз в неделю, или сколько там у вас положено. — Зачем? — Тут мы убиваем двух зайцев — Дэн запыхтел и завозился, видимо сидеть в снегу, скорчившись в три погибели, было нелегко — Во-первых, вас не будут дёргать другие претенденты на руку и сердце. Во-вторых, общение со взрослым человеком за пределами приюта должно расширить ваш кругозор. Особенно это относится к Дайке, которая ничегошеньки не знает о жизни в городах. — А если нами никто не заинтересуется? — усомнилась я. — Это вряд ли, — успокоил Дэн — В начале каждого года, когда в сиротских приютах подрастают новые невесты, на них появляется много желающих. — Да ну — засомневалась Яринка — Всем известно, что если ты приютская, то вряд ли выйдешь замуж. — Это не потому, что предложений мало. Девочки сами отказываются. — Ага, сейчас! — еперь и Яринка села вполоборота к спинке скамьи — Да наши все только и мечтают о муже! Кому охота застрять на производстве до старости? — Вы будете слушать или нет? — Дэн повысил голос — Да, девочки мечтают о семье, но поскольку девочки эти — ещё дети, то мечтают они о молодом красивом женихе, который их полюбит. Но никак не о пожилом вдовце или разведёнце уже имеющем своих детей. А претендентами на вас будут только такие. Я сразу вспомнила разговор со старшими подругами из хора. А ведь и правда… — Почему? — напряжённо спросила Яринка. — Молодым парням пару ищут, как правило, родители. Без их одобрения брак невозможен. А ни одна мать или отец не пожелают видеть в невестках девочку даже из обычного сиротского приюта, не говоря уж о коррекционном. Так что на прекрасного принца рассчитывать не стоит. Но девочки по наивности рассчитывают, и когда с ними желает связаться мужчина, годящийся им в отцы, а то и в деды, они отказываются. И упускают свой шанс. Поэтому так мало выпускниц приюта выходят замуж. Яринка возмущённо набрала в грудь воздуха, собираясь что-то возразить, но я её опередила: — Это правда! И сбивчиво рассказала о своём разговоре с Нюрой, Аней, Светой и Валей. О том, как три девочки отвергли пожилых женихов, а четвёртая согласилась на такого лишь потому, что оказалась смышлёнее остальных и побоялась испытывать судьбу очередным отказом. — Вот-вот, — подтвердил из-за скамейки Дэн — Сейчас начнётся самое активное время поползновений старых ловеласов. — Кого? — не поняла я. — Неважно. Вы свою задачу поняли? Вежливо разговариваете с первым желающим вас старпёром и даёте добро на следующие онлайн-свидания. Какой бы он ни был противный, просто помните, что вам за него замуж не идти. Яринка сморщила нос. — А если он захочет в приют приехать для живого общения? — Пусть едет. Живое общение вам тоже не повредит. — А если он целоваться полезет? — Не полезет. Насколько я знаю, встречаться наедине до свадьбы нельзя. С вами будет воспитательница. — А если он помолвки захочет? — Ну и обмолвитесь… помолвитесь… тьфу! Помолвку в любой момент можно разорвать. А плюсы словите. — Это какие? — К помолвленным девочкам учителя и воспитатели уже не придираются. Вы как бы перестаёте принадлежать приюту и становитесь собственностью будущего мужа, вот они и перекладывают на него заботу о вашем образовании. А мужу обычно на ваше образование глубоко положить, не в том он заинтересован. — А в чём? — опередила я Яринку. — Ну… — Дэн замялся — Тут встаёт вопрос, зачем вообще эти мужики женятся второй раз? — Семья, дети? — отозвалась я, правда не очень уверено. Дэн саркастически хмыкнул. Потом снова шумно завозился и, вздохнув, пояснил: — Да есть у них уже дети. Как правило, взрослые. Первую жену они или похоронили или послали, то есть развелись. А тут возраст поджимает, седина в бороду, бес в ребро. Вот и женятся на девочках из приюта, удобно же — юное тело законно в их полном распоряжении, да и обслуга в доме: убрать, приготовить. — А потом? Появятся дети… — начала Яринка, но Дэн перебил — Не появятся. Контрацепция на Руси, конечно, запрещена к продаже, но у мужчин есть и другие способы обезопасить себя от лишних наследников. — Что запрещено? — не поняла я, и Дэн снова вздохнул. — Я вам потом книжку подгоню про всё такое. В конце концов, раз по закону вас уже можно обручать со стариками, про всякие интимные дела вы тоже имеете право знать. — А как же те девочки, которые пойдут замуж за этих стариков? — спросила я — У них так никогда и не будет детей? — Скорее всего, да. Конечно, бывают случаи, когда мужья к ним привязываются и решают по-настоящему создать вторую семью, то есть завести детей. Но это редкость. Как правило, их уже имеющиеся взрослые дети в этом строго пасут предка — на кону их наследство. Да и зачем нужен ребёнок от девушки из коррекционного приюта? — Порченые гены! — бросила Яринка — Знаю, слышала. После смерти мамы отец орал, что дочь шлюхи ему не нужна. Я успокаивающе тронула подругу за руку. — Дэн, ну а дальше-то что? Они так и будут жить семьёй, только без детей? — Нет, конечно. Когда старпёр наиграется, то подаст на развод. И девушка отправится на производство, поскольку не имеет права на имущество бывшего мужа. Я разволновалась. — Ой… так ведь… надо предупредить Валю! Чтобы замуж не шла. И остальных… Дэн стукнул кулаком по спинке скамьи — Не вздумай! Тебя с такой пропагандой быстро за жабры возьмут. И станут допытываться, где ты могла набраться этих опасных умозаключений. — Но разве взрослые… учителя, воспитатели, не знаю про всё это? — Прекрасно знают. Все знают. Но кому какое дело? Всё же происходит по закону. Мужчина имеет право жениться, мужчина имеет право развестись. А то, что дети в семье не получились, так попробуй, докажи, что так и было задумано. Опять же — кому это надо? — Но почему тогда… хотя бы наши воспитательницы? Не верю, что им на нас совсем наплевать. Ведь можно же как-то предупредить там, намекнуть… — Им может и не наплевать, малявка, — вздохнул Дэн, — о они думают по-другому. Ведь есть всё-таки случаи, когда девочка оставалась в браке и рожала детей. Очень редко, но есть. Вот ваши тётушки наверно и считают, что лучше хоть маленький, но шанс. — Курицы! — прошипела Яринка — Жабы! Шанс они дают, не им же со стариками жить… Я полностью разделяла негодование подруги — какой смысл выходить замуж, да ещё за того, кто тебе неприятен, чтобы потом в любом случае остаться ни с чем? Да и вообще, чего девчонки так его боятся, этого производства? Ну да, придётся физически работать, но с другой стороны — что ещё делать? В потолок плевать? Мы вон под конец каникул уже не знаем, куда себя деть от безделья. Жить придётся в общежитии? А сейчас можно подумать у каждой из нас отдельные хоромы, ага. Не выдержав, я высказала эти мысли Яринке и Дэну, добавив предположение о том, что возможно работать на капризного стареющего муженька доведётся ещё побольше, чем на производстве. — Верно подмечено — Дэн одобрительно похлопал по скамейке за моей спиной — Но ваши подруги боятся не работы и не общежития. Женское предназначение им страшно не выполнить, слышала о таком? — Сто раз, — кивнула я. — Ну вот. А поскольку девочкам это вдалбливается с пелёнок, они готовы идти замуж хоть за старика, хоть за чёрта, лишь бы не остаться бездетными. Я вспомнила слова Нюры Жених нужен не для того, чтобы с ним в любовь играть, а для семьи, для детей и мысленно согласилась с Дэном. Да уж, если учесть сколько раз приходилось слышать от одной только Агафьи о том, что наши тела принадлежат не нам, а будущим детям, то становится понятно, почему большинство девочек приняли это как истину в последней инстанции. Голоса со стороны стадиона затихли. Посмотрев в ту сторону, я увидела, как, перекинув за спины коньки, уходят к своему корпусу мальчишки. — Сколько времени? — Ещё пять минут, и я вас отпущу, — успокоил Дэн — Мне в феврале ехать на учения, так что целый месяц мы не увидимся. Но есть и хорошие новости. Перед отъездом я вам подгоню столько книг, сколько хватит до моего приезда. Только будьте осторожны, пожалуйста. На этот раз книги будут более… взрослыми. На добрые сказки больше не рассчитывайте. На Яринкиных губах заиграла предвкушающая улыбка, но я немного опечалилась. Мне нравились сказки, они помогали убегать от серой действительности. А какой смысл читать о том, что я и так постоянно вижу вокруг себя? Не дожидаясь наших вопросов, Дэн пояснил: — У нас мало времени, и вам пора принимать этот мир таким, какой он есть. — Мало времени до чего? — спросила я, но Яринка перебила: — Хорошо, мы как раз к концу января дочитаем Хроники Нарнии и передадим тебе флэшку. — Давайте так, — согласился Дэн — ещё я хочу, чтобы вы мне кое-что написали. В новом году у вас в чём-то поменяется школьная программа. Я точно не знаю, как учат девочек после того, как посвящают их в невесты, но явно должны как-то зацепить тему полового воспитания. Да и на уроках истории, скорее всего, будут рассказывать про христианскую революцию и про то, что ей предшествовало. Так вот — ваша задача запомнить всё, что вам рассказывают и вкратце описать мне в записках. — Зачем? — не поняла я. — Чтобы не позволить заморочить вам голову. Я буду знать, какой информацией вас пичкают и смогу подать её с другой стороны. Может быть, достану что-нибудь почитать на эти темы. Теперь, когда я стану выбираться на учения, это делать будет легче. Идея очень понравилась и мне, и Яринке, мы довольно переглянулись. Вот так вот, фиг вам, сударыни учительницы и воспитательницы! Не получите вы из нас очередных Настусь или Нюр! — Но не забывайте про осторожность, — продолжал Дэн — Удаляйте прочитанное сразу, не храните, никуда ничего не переписывайте! Всё должно быть только у вас в голове. — Это понятно, — нетерпеливо кивнула Яринка и удивила меня следующим вопросом — Дэн, а можешь найти какую-нибудь книжку про то, как девочки взрослеют? Нам сегодня Агафья об этом всё утро зудела, потому что у одной из наших соседок месячные начались. Только я так ничего и не поняла, не умеет она рассказывать. Судя по продолжительному молчанию из-за скамейки, Дэн не был готов к таким откровениям. — Ну-у… целую книгу не обещаю, но какие-нибудь материалы постараюсь раздобыть, — наконец ответил он и сразу заторопился — Ладно, вам пора! Последнее, что хочу сказать — когда вернусь с учений, встретимся здесь же. Ждите от меня записку с указанием точного времени. — Дэн, а это не слишком опасно? — забеспокоилась я — Со стороны тебя за скамейкой не видно, но ведь могут заметить с камер, как ты туда залзшь… и вылзшь. Яринка повернула голову к фонарному столбу, на котором, как диковинная одноглазая птица, примостилась камера видеонаблюдения. Та самая, от которой мы прятались августовской ночью, пробираясь на свою первую совместную прогулку в лес. Дэн довольно хмыкнул из-за скамейки. — Об этом не беспокойтесь. Почти половина камер на территории — муляжи. Мы помолчали, осмысливая услышанное. Потом Яринка издала гогочущий звук (что, разумеется, непозволительно для девочки, а тем более для девушки). — Офигеть… А мы-то перед ними по струночке ходим! — Вот так и ходите. Расслабляться не нужно. — А какие ещё камеры не настоящие? — одруга опять начала нервно дёргать ногами, словно уже бежала творить недозволенности. — Не скажу, — строго ответил Дэн, правильно истолковав её интерес — И вы никому ни слова! Яринкины плечи разочарованно опустились, но теперь и я захотела узнать кусочек правды: — А тебе кто сказал? Дэн опять помолчал, повозился, но видимо мальчишеское желание похвастаться взяло верх. — А наш с вами общий знакомый. Белобрысый охранник с проходной. Мы забыли про конспирацию и резко развернулись к спинке скамьи, как если бы это она сама вдруг заговорила человеческим голосом. — Что?! — Кто?! — А ну сядьте нормально! — зашипел Дэн, — Да-да, тот самый охранник! Если помните, он у нас на крючке, так что про камеры рассказал всё как миленький. И ещё много чего расскажет, когда понадобится. Яринка тихонько рассмеялась, я же наоборот испуганно съёжилась на краешке скамейки. Любых воспоминаний о Белёсом я старалась избегать. Сколько бы ни говорили Дэн и Яринка о том, что моей вины в произошедшем нет, но унизительное чувство стыда при воспоминании о чужих руках и губах на моём теле не исчезло до сих пор. — Нам наверно пора, — торопливо сказала я, боясь, что Яринка захочет от Дэна подробностей — Уже поздно. — Конечно, бегите, — согласился Дэн — И не забывайте про записки. Часто и много писать не надо, скажем, раз в неделю будет достаточно. — Хорошо. Пока! — встала и потянула за руку Яринку. — Пока! — донеслось из-за скамейки, и мы зашагали прочь. Проходя мимо фонаря, я не выдержала и показала фальшивой камере язык. Уже возле входа в корпус Яринка придержала меня за руку — Подожди. Давай ещё погуляем? — Но время уже… — Да ладно! Мы здесь, прямо под окнами, типа воздухом дышим. Если Агафья нас потеряет, то заорёт из окна. А в дортуаре сейчас не поговоришь. С этим я согласилась, очень уж хотелось обсудить то, что не совсем поняла со слов Дэна. Взявшись под руки, мы медленно пошли по дорожке. Вокруг было уже совсем безлюдно, и заметно похолодало — снег отчётливо скрипел под ногами. Я сунула руку в карман за варежками и, наткнувшись там на что-то твёрдое, вспомнила: — Шоколадка! Давай съедим? — Не сейчас. А то Агафья в окно посмотрит и потом прицепится — что это вы жевали на улице, опять из столовой хлеб таскаете? Подруга снова была права, и я, сглотнув слюну, постаралась не думать о шоколадке. Но в голову тут же пришло другое — Как думаешь, откуда Дэн её взял? Он же сказал, что в приюте таких быть не может. Яринка удивлённо покосилась на меня — Да нверно оттуда же, откуда и книги берёт. Мои шаги сбились. Вообще-то, я мало задумывалась о том, где Дэн достаёт для нас запрещённую литературу, а если когда и задавалась этим вопросом, то самым вероятным источником считала интернет. Ведь не зря по приюту ходят упорные слухи об умниках, умеющих обходить контроль на школьных компьютерах и скачивать из сети совершенно непозволительные вещи. Но как можно скачать шоколадку? — Дайка, ты чего? — спросила Яринка, глядя на моё поглупевшее лицо — Ты правда ни о чём не догадываешься? — О чём? Подруга возвела глаза к небу, остановилась и, стянув капор с моей головы, прошептала в самое ухо: — Дэн общается с другими снаружи. Неужели ты ещё не поняла? Я ошалело потрясла головой, и Яринка досадливо притопнула. — Дайка, ну ты иногда как с луны свалилась! Кем были родители Дэна? Ты же сама рассказывала, что их арестовали и казнили за то, что они хотели всё изменить. Думаешь, таких мало? Я уже ничего не думала и просто смотрела на Яринку, ожидая хоть каких-то объяснений. — Ну это же просто — на потёрла лицо варежками — Есть люди, которых ты называешь другими, и они как бы против церкви. Их сажают, казнят, но появляются новые, и вроде их всё больше. Когда я только пошла в школу, они подожгли храм недалеко от нашего дома. Потом полицейские ходили по квартирам, всех расспрашивали. Этими людьми даже детей пугают, мол в них нет ничего святого, приспешники сатаны, бла-бла-бла… — Так ты думаешь, что Дэн один из них? — Точно не знаю, но у его родителей явно остались друзья, которые приглядывают за Дэном. Те, кто другие. Летом он наверняка виделся с ними в лесу, вот вы там и встретились. Я это ещё тогда поняла, когда он нам книжки про Алису принёс. Я вспомнила летний вечер после встречи с Белёсым. Мы втроём у забора, слова Дэна о запрещённых книгах и непривычный испуг в Яринкиных глазах. От стыда мне захотелось по-страусиному спрятать голову в сугроб. Столько времени прошло, а я не удосужилась задуматься о том, что делал Дэн за забором в день нашего знакомства, где он брал для нас запрещённую литературу! Даже ни разу не спросила об этом. Слушала его рассказ о родителях, читала книги, смотрела фильмы, но не увидела главного! — Ну откуда тебе было всё это знать? — Яринка сочувственно глядела на моё покрасневшее лицо — Ты ведь жила в лесу. Слушай, а ваши взрослые разве не общались с другими такими же? Я подумала обо всех привезённых откуда-то вещах, упрощающих и скрашивающих наш таёжный быт: одежде, инструментах, книгах, технике, продуктах, оружии, обо всём том, чем мы не смогли бы обеспечить себя без связи с внешним миром. — Да, были люди, которые нам помогали, а иногда приезжали в гости. — Ну вот видишь. И там они есть, и здесь. И Дэн таким станет. И наверно мы. Не зря же он с нами возится. Я стукнула себя по варежкой по лбу — Точно! Дэн же сегодня сказал, что теперь, когда он будет уезжать на учения, ему будет легче доставать нам книги! Значит, он и там будет с кем-то встречаться. — Вот-вот — Яринка довольно кивнула — Так что мы на шаг ближе к цели. В ответ я тоже ограничилась кивком и улыбкой. О нашей цели мы не разговаривали, боясь спугнуть надежду. После прочтения книг об Алисе, о Пеппи, о ребятах из «Хроник Нарнии» мы безумно желали такой жизни — свободной, весёлой, без вечной оглядки на правильность поведения и страха перед наказанием. Без ограничения выбора своего будущего. — Даша! Ярина! — сдавлено донеслось сверху. Задрав головы, мы увидели в окне дортуара машущую рукой Зину. — Возвращайтесь! Сейчас Агафья Викторовна с проверкой пойдёт! — Спасибо! — также шёпотом крикнули мы и побежали к подъезду…