Воскресенье, суббота, робот - это не работа

Самый бесполезный предмет в бою - это влюблённый друг. Саймон в этом абсолютно уверен и в очередной раз грустно вздыхает, отвлекаясь от бурного обсуждения стратегии. Мысли начинают летать где-то далеко, голоса друзей сливаются в монотонный шум. А ещё он, кажется, слишком долго пялится на Маркуса. Замечает и надеется, что больше не заметил никто. Возвращается обратно на землю. Улица перекрыта, как и их путь вперёд. Вокруг сотни андроидов и люди с оружием. В голове будто все системы зависли, отключились или ушли на перекур. Саймон снова залипает на самые красивые глаза в мире и чувствует, как по всему телу пустили электрический заряд, когда глаза мельком взглянули на него. Сейчас важно не это. Сейчас важна демонстрация, их светлое будущее. Но люди продолжают размахивать оружием и запугивать. И запугивать у них получается неплохо. Саймону страшно до дрожи в коленках. За себя, за обитателей Иерихона, за всех андроидов на демонстрации. За Маркуса. Он предлагает уйти, это кажется ему самым разумным решением. Конечно же они не уходят. Он и не надеялся. Он продолжает быть самым бесполезным предметом в бою и пялится на затылок их лидера. Столько всего уже произошло в его мире за такое короткое время. Демонстрации, чертова башня и подстреленная нога, снова люди с оружием, десятки репортёров вокруг. В голове после такого была каша. Они смогли, они справились, и по-хорошему нужно было радоваться. Но Саймон почему-то не мог. Вся эта каша давила на механизмы в голове, проматывала в памяти жуткие вещи и выдавала ошибки везде, где только можно. Их бой уже выигран, но он продолжал чувствовать себя самым бесполезным. А ещё самым влюблённым андроидом в мире. Каша в голове всё росла и росла, и наконец вырвалась наружу в виде слёз. И зачем засранец Камски научил андроидов плакать? Людям слёзы помогают справляться с сильными эмоциями. Саймон решает выплакать всё, может, поможет и ему. Он рад, что сейчас остался один в их временном убежище. Лишние глаза тут ни к чему. Но долго радоваться не пришлось, лишние глаза появились. Ко всему прочему это были те самые глаза. И всё остальное к ним прилагающееся, конечно. Саймон бы сейчас всё отдал за то, чтобы стать прозрачным. Он правда старается, мало ли, вдруг в его функциях припрятана такая суперспособность. Но увы и ах, Маркус всё равно его замечает. Беспокойно спрашивает в чём дело, хмурится. Ответить с водопадом на лице и чем-то, что душит изнутри механическую глотку, Саймон не может. Да и если бы мог, что бы он ответил? Маркус тянет руку, хочет подключиться. Сразу на него не реагируют, но всё-таки трясущаяся рука тянется в ответ. Кожа на обеих руках временно исчезает, каша переваливается из одной головы в другую. Маркус хмурится сильнее, взгляд беспокойный, Саймон почти задыхается. Приступ удушья прерывается объятиями. Оба вцепились так крепко, как будто их сшили намертво. - Для меня в бою ты был самым нужным - тихо говорит Маркус, в голосе слышится механический привкус. Они стоят так обнявшись ещё очень долго. Но какая разница, сколько прошло времени, им обоим это нужно. Впереди ещё тысяча проблем, в голове будет вариться ещё не одна каша, но сейчас на это всё равно.