Во-сем-над-ца-ти-лет-ний

Только когда Джастину уже исполнилось восемнадцать, и он пережил чертовски много для своего возраста, Брайан замечает, какие маленькие у него ладони по сравнению с его собственными. Длинные аккуратные пальцы и тонкие запястья. И сам он весь такой же – мелкий и хрупкий. Во-сем-над-ца-ти-лет-ний. Брайану глубоко плевать на их разницу в двенадцать лет: пизденыш доказал, что отличается от своих ровесников, едва вышедших из пубертатного периода. В нем так же играют гормоны, но он все равно другой… Кинни решает, что раз уж он все равно планирует отправиться на тот свет в ближайшие годы, то почему бы не предоставить пацану шанс, который Джастин так выклянчивал через пару дней после их знакомства, насмотревшись каких-то сопливых мелодрам? А еще Брайан чуть его не потерял. Он так долго его отталкивал… И бита в руках Хоббса вполне могла бы стать решением такой небольшой проблемы в его жизни, как Джастин. Но кровь в светлых волосах была слишком яркой и заливала руки. Его руки… Пачкала кожу и впитывалась в поры. Это действительно сделало их ближе. Потом все вроде бы вернулось на круги своя. И уже оправившийся от травмы Джастин даже научился виртуозно делать минет. Его губы были просто созданы для этого, и он знал, как довести ими до сумасшествия. Брайан не сомневался, что не один он ловит кайф: пизденыш, казалось, сам был в восторге от его члена в своем горле. В такие моменты он смотрел на него снизу вверх, искусно работал язычком и умудрялся при этом то ли улыбаться, толи ухмыляться. Вот мелкий пизденыш… Он гладил юркими пальцами его грудь и цеплял соски, а Брайан откидывал голову и ловил теплые ладони, сжимая в своих руках. Брайан старался не думать об этом, но, пожалуй, руки Джастина стали его фетишем… или почти стали. Изгибающийся под ним Тейлор комкал простыни, от чего острые костяшки еще больше выделялись под бледной кожей. Они вглядели едва не трогательно. Брайан, не способный оторвать взгляда, мотал головой и накрывал их своей рукой. Кулак Джастина разжимался, и пальцы сплетались привычным движением. Развалившись за столиком в кафе, мальчишка теребил салфетки. Брайан, сидящий над полупустой чашкой кофе, тянулся к нему и переворачивал расправленную ладонь. Мизинец неторопливо прослеживал все линии: жизни, любви и чего-то там еще. Кинни при этом выглядел до невозможного скучающим, но на самом деле ему хотелось затащить Джастина в туалет, облизать его тонкие длинные пальцы и заставить разрабатывать себя, а самому опуститься на колени и добавить к проворным пальчикам язык. Это было безумием. Тогда же, незадолго до девятнадцатилетия Джастина, Брайан был вынужден смириться с еще одной не менее шокирующей для него вещью: если мальчишка будет держаться за него своими руками, необъяснимо притягательными, то Кинни тоже черта с два его отпустит.