Fidget

      Медленное тягучее утро, тихие напевы будильника. Юнги распахивает глаза, дослушивая песню до середины, ломая понятие о том, что любимая песня перестанет быть фаворитом, как только будет будить каждый раз.       Под умелыми руками жарится бекон, и он вбивает пару яиц. Желтки ложатся ровно, но один приходится все же размазать по сковороде. Мысленно прося прощения, ведь он уже совсем скоро будет здесь не один.       Точно. Стук в дверь не заставил себя ждать. Без разрешения войти (авось оставит в покое) втискивается в дверной проем каштановая макушка. — Доброе утро Юнги-хен! — Доброе, Хосок, и не помню, чтобы я разрешал тебе входить, — ставит тарелку и накладывает аппетитный кусочек яичницы. Все же интересно за ним наблюдать.       Хосок глотает слюни и запах вкуснейшего запаха на свете, чешет недавний укус комара мыском кроссовка. — Тут такое дело, Хён. У меня в холодильнике мышь повесилась, а кушать хочется, — надув губы начал Хосок. — Ты ещё здесь? — Юнги специально дразня, откусил кусок бекона, и Хосок проглотил свои слюни. В его глазах теплилась надежда, что и ему достанется такой же завтрак. — Ох. Входи и закрой дверь, не создавай сквозняк. — Устало пробубнил Юнги. — И кроссовки сними. — Да, Хён! — кивнул Хо, стаскивая обувь, и сразу же занимая уютное место рядом с хёном. — А руки? — Юнги недовольно повел бровью. — Да! Точно! — Хосок подскочил и начал мыть руки. Хозяину званого завтрака пришлось прятать улыбку от вида того, как этот милый ребенок с удовольствием уплетал яичницу и запивал сладким чаем.       Потом ещё и провожал до работы, рассказывая что-то. Юнги запомнил только что-то про спортивные секции.       Благо расстались они на перепутье. Юнги преподавал в школе, а Хосок ходил в совершенно в другую. Постоянно жалея об этом. Но внимание от Хо было через чур даже когда они не виделись. — Топай уже, маньяк мелкий, — спровадил его Юнги, подтолкнув за портфельчик. — Я вас люблю, учитель!

***

      Да, Юнги работал учителем, и так вышло, что жил по близости с семьёй Чон. А именно с его матушкой, которая вечно пропадала на работе, и соседу пришлось приглядывать за этим ребенком. Настолько часто, что Хосок в него влюбился.       Юнги открывает свой учительский шкафчик, вешая пальто на вешалку и замечая кучу записок сердечек от Хосока. — Ого, любовные письма от поклонницы? — кто-то хихикнул позади Юнги. — Завались, Сокджин-хён. — немного подумав, добавил — Пожалуйста. — Тю, чего мы такие грубые. Он же миленький. Уву это что, твой портрет? — Юнги выдрал крючковатый и не умелый рисунок Хо из рук старшего. Скомкал, затолкав к себе в брюки. — Тебе разве не пора на урок? Пестики, тычинки рассматривать? — А что ты предлагаешь? Хочешь, покажу гангрену? — Не поверишь, Хён, мечтаю. — Что правда? — в глазах старшего промелькнула надежда. — Нет. — Что и следовало ожидать от всезнайки филолога, бедный-бедный Хосок. — Сокджин прислонил руку ко лбу и быстро убежал, почувствовав, что в Юнги закипела злость.

***

      Бросив сумку под стол, Юнги уселся на стул. В классе толпились дети, стоял гул из голосов. Из кармана брюк виднелся скомканный листок бумаги. Юнги развернул его, разглаживая и смотря, как он нарисован сонным котиком и рядом светящийся Хосок. От его головы уходило свечение и это заставило Юнги сладко улыбаться мятому листку бумаги.       «Какой же ты дурачок, Хосоки». — Учитель? — кто-то из учеников подал звук. И Юнги заметил, какая же тишина стала теперь. — Да-да? — Звонок на урок был уже 5 минут назад.       Юнги заложил листок в учебник и начал вести уроки.       «Похоже, я тоже ещё тот дурак, что влюбился в тебя».

***

      Этот день мог бы закончиться на немного рассеянном настроении учителя, если бы он не увидел в толпе учеников размахивающего ладонями Хосока. — Хён! Хёёёёён! — кричал он, пока за ним гнался консьерж и уносил его на своих плечах. — Отпустите меня, я хочу к хёну! Я буду тихим! ОТПУСТИТЕ МЕНЯЯЯЯЯЯЯЯ…       Юнги покачал головой и рассмеялся, снова заходя в учительскую. Возможно, Соки снова будет забавно дуть губки за совместным ужином и спрашивать на счёт грамматики в элементарных местах. Хоть как-то привлечь внимание.       Задумавшись, что же приготовить вкусного на ужин, он отпил горьковатый кофе, и дверь в учительскую с шумом раскрылась наружу. Наверное, Сокджин выбил её с ноги. Учитель помешивал кофе, добавляя сахар. — Твой!.. — Он не мой, и ты это знаешь, — изгибая бровь, сказал Юнги, отпивая кофе. — Хорошо. Хосок, уже в 20 раз вламывается в школу, из-за тебя. Тебе слишком повезло, что я не только… —…призер всевозможных конкурсов, трижды учитель года, а так же и великолепный завуч… — сказал Юнги, насмешливо глядя на выставленную широко грудь Сокджина. — Павлин, — прохрипел Юнги, добавляя.       Сокджин нахмурился и грозно упер руки в бока. — Поговори с ним. — Ага. — Юнги, я серьезно. — А то, что? Вызовешь меня с родителями? — Юнги улыбнулся, видя, как закипает его друг. — Я поговорю, только не обещаю, что это сработает.

***

      Они встретились, как только часовая стрелка показала семь часов вечера. Хосок вошёл к Юнги в пижамке и надувшимся. — Меня снова не пустили к тебе, Хён. — Я знаю. — Я не хочу учиться там, где нет тебя. — Это я тоже знаю. — Юнги обжаривал соус, добавляя спагетти.       Чон привстал и робко обнял учителя. — Я правда скучал. Ох, это что паста? — улыбнулся Хосок, снова превращаясь в жизнерадостного ребенка.       Юнги пытался скрыть смущение, на секунду вообще потерял ориентир, не сразу сообразил, где находится и вообще кто он. Ох, плохо же дело.       За ужином Хосок снова неумолимо рассказывал о своей школьной жизни. Юнги улыбался ему, вспоминая, что он противоположность Чона. — Хо, мне надо с тобой поговорить. — Да, Хён? — Мне сделают выговор, если ты ещё раз посреди белого дня ворвешься в школу. Меня могут выгнать из школы. — Но, ты же говорил, что твой друг это завуч.       Юнги криво улыбнулся, вспоминая, как Сокджин снова бахвалится о своих всевозможных достижениях. Попытался отогнать это облачко мысли. — Да, но именно ему уже это надоело, ребенок. — Хён, но я люблю тебя, — пробубнил Хосок. — Я знаю, Хосоки. — ответил он, грустно ухмыльнувшись. Сдерживая на губах: «Я тоже люблю тебя ребенок».       Они провели остаток дня, делая уроки, и Хосок помогал Юнги с проверкой тетрадей. Злорадно хихикал, когда учитель разрешал поставить кому-то двойку. Юнги любовался им, когда тот уже зевал за учебником истории. И в итоге просто засыпая.       Учитель уложил его спать на диване, подготавливаясь к следующему рабочему дню. — Доброй ночи, мой маленький светлячок, — поцеловав Чона в лобик, он густо покраснел, побежав в ванную охлаждаться от страстных порывов.

***

      С неделю было тихо, как казалось Юнги. Ученики приходили и уходили. В мыслях оставался непоседливый сосед, который просто усыпал любовными записками все что можно. Почту, карманы и даже сумку с конспектами. Интересно, откуда у этого ребенка столько бумаги и фантазии.       По крайней мере, он не врывался в школу больше, и от этого Юнги было спокойнее.       Хосок в среду вечером предупредил, что не зайдет на ужин в четверг, так как останется ночевать у друга. И Юнги кивнул ему, пропуская мимо ушей. Лишь когда приготовил снова ужин на двоих, вспомнил и горько посмеялся над собой. «Ах, все же слишком тихо без тебя».       Наверное Юнги привык, что Хосок заполняет тишину и его мысли своими непоседливым звучаниями. Глупыми историями, а ещё и размышлениями. Иногда учитель интересовался у него на счёт подачи предмета. Проверяя, поймут ли ученики его. Конечно, Хосок понимал его первостепенно.       С тетрадками в этот день пришлось провозиться намного дольше. И Юнги поймал себя на мысли, что грустит по нему. Слезы невольно стекли и закапали на поля тетради. «Ты знаешь, я такой несчастный без тебя»       Наверное, этот день, был самым ужасным.

***

      Хосок не появился и за завтраком. Юнги, казалось, дольше обычного идёт в школу в совершенно ужасном настроении. По-моему даже кусок в горло не полез. Снова он проходит в учительскую. Открывает шкафчик, и его глаза замечают спящего Хосока. — Ох, Хён! Ты же сказал нельзя пробираться среди бела дня, я пробрался ночью! Ты скучал?!       «Да, я ужасно скучал» — Нет! Ах, что же ты за ребенок. — Юнги вытащил Чона и усадил на диванчик. — Привет Юнги, здравствуй Хосок. — поздоровался Сокджин, снимая пальто. — Стоп, Хосок?! — Здравствуйте! — Что, сегодня вместо валентинок, целый купидон? — рассмеялся Сокджин и Хо заметил, как Юнги покраснел. — Мы учится, — учитель вытолкнул Чона за дверь и повернулся, угрожая Сокджину пальцем. — Я. Это. Запомнил. — Удачи вам.       Хосок и правда вел себя тихо. Только Юнги все равно распирало от его наглости, и он бубнил почти весь день. И в столовке, когда Хосок сказал, что проголодался. Накладывая ему порцию макси. И покупая вкусный десерт. При этом отчитывая, что надо было завтракать с ним.       На переменах, когда Хосок сказал, что он уже устал сидеть. И Юнги бубнил о том, что ему придется проторчать весь день с ним, отправил его в медпункт, чтобы тот немного поспал. Наверное, его тело ужасно затекло.       В конце дня Юнги купил ему мороженое и проследил за тем, чтобы он зашёл к себе домой. Чтобы снова зайти к нему на ужин. — Я люблю тебя, Хён! — Я тоже люблю тебя, маньяк, — он улыбнулся. — Больше не делай так, и не оставайся ни у кого на ночевке. — Я скучал. — Вау, хён! Значит, мы будем встречаться? — Нет, я подожду, когда ты ещё немного подрастешь.