О вибраторах, одиночестве и знакомствах

После возвращения из Афганистана для Джона складывается все очень удачно: он устраивается на полный день в довольно неплохую клинику после завершения своей военной карьеры и вполне этим доволен. Проблем с деньгами у него нет, так что он и не задумывается о том, что ему мог бы потребоваться сосед. Хотя с каждым днем он все чаще размышляет о том, что жить одному становится довольно одиноко. Шерлоку одиноко тоже. Майк, единственный человек, которому он пожаловался на свое одиночество, не оправдал его надежд и не познакомил его ни с одним из милых докторов, которых, Шерлок был уверен, Майк знал немало. И теперь разочарованный Шерлок сидит на кровати в тишине своей слишком большой для одного человека квартиры и размышляет о том, как же ему одиноко. Уточнение: не сидит, а лежит, и не думает, а... Но давайте по порядку, хорошо? Шерлок оправдывает себя тем, что началось все действительно с простых размышлений. Или со скуки. Или с того утреннего разговора с миссис Хадсон, когда она в очередной раз подняла вопрос о его личной жизни (о ее отсутствии, если точнее). И когда кто-нибудь лет через двадцать спросит Шерлока о том, с чего же все-таки все началось, он, почти незаметно покраснев, ответит что-нибудь из этого списка. Потому что на самом деле все началось с вибратора. С того самого телесного цвета вибратора, который Шерлок сейчас влажными от пота и смазки пальцами проталкивает в себя. Он старается не спешить и быть осторожным, но его руки не слушаются, подрагивая от желания и того голода, который преследовал Шерлока очень давно. Голода по прикосновениям, физическому контакту и человеческому теплу. Шерлоку одиноко, и единственный способ унять (ненадолго) этот подкожный зуд тихо жужжит у него в заднице, посылая приятные вибрации по всему телу. Шерлок откидывается на подушки, гортанно стонет, свободной рукой проводя по животу, и наконец опускает ее на почти полностью вставший член. Стоны становятся громче. Шерлок двигает рукой, пытаясь соблюдать хоть какое-то подобие ритма, и закрывает глаза, желая вообразить над собой кого-то потрясающего. Кого-то, кто мог бы заменить этот дурацкий вибрирующий кусок пластика с батарейками. В голову никого не приходит, так что Шерлок начинает гладить себя сильнее. Движения становятся почти яростными, отчаянными. Шерлок закусывает губу. Толчок. Шерлок зажмуривается. Толчок. Пальцы на ногах поджимаются. Толчок. Шерлок запрокидывает голову и пропускает в себя вибратор почти до конца... …и только после того как он позволяет себе кончить, Шерлок понимает, что именно произошло. Он с трудом перекатывается на живот и встает на четвереньки, пытаясь пальцами достать провалившийся слишком глубоко вибратор, но скользкие пальцы проталкивают его только глубже. Шерлок сжимает зубы и тихо выругивается, чувствуя нарастающие вибрации, идущие изнутри и отдающиеся по всему телу. «Боже, надеюсь, он скоро разрядится и выключится», – думает Шерлок в слабой попытке себя успокоить. А потом вспоминает, что только сегодня вставил в вибратор новую батарейку. – Вот же черт, – добавляет он вслух.

***

То, как он добирается до больницы, Шерлок предпочитает выкинуть из своей памяти, забыть словно страшный сон. Долгое время, проведенное у стойки регистрации и в очереди ожидания, также отправляется в мусорную корзину Чертогов его разума. Он вздыхает от облегчения только в тот момент, когда какая-то из медсестер наконец называет его фамилию. – Мистер Холмс, – говорит она звонко, – доктор Уотсон готов вас принять в третьей смотровой.

***

Шерлок входит в кабинет, ужасно боясь, что не сможет объяснить доктору свою проблему, не сгорев со стыда, но уже через минуту понимает, что Уотсон оказывает на него поразительно успокаивающее воздействие. Доктор почти без вопросов понимает, что именно беспокоит его пациента, и тут же отправляет измученного Шерлока на рентген. И Шерлок готов почти плакать от счастья, когда Джон говорит ему, что скоро с этой небольшой проблемой будет покончено. За весь прием происходит лишь одна неловкая ситуация («Да что это за звук?..» «Он… – Шерлок мямлит, – он вс.. все еще включен…»), но это и не удивительно, когда кто-то приходит к врачу с жалобой на застрявший в заднем проходе вибратор.

***

Проходит почти несколько часов, прежде чем Шерлок наконец оказывается свободен и от своего вибратора, и от всех этих врачей. Шерлок соглашается остаться в клинике на ночь и почти до самого утра не может избавиться от ощущения вибрации в своем животе. Но когда доктор Уотсон приходит его осмотреть перед выпиской, Шерлок уже окончательно приходит в себя и чувствует себя почти что нормально. Конечно, он едва может сидеть, но в остальном все просто замечательно. Пока Джон говорит ему о его состоянии и читает небольшую лекцию по безопасной мастурбации, Шерлок слушает его вполуха, заинтересовавшись другими вещами. Он внимательно рассматривает трость, забытую у двери, почти сошедший с кистей доктора загар и телефон, выглядывающий из кармана его халата. Доктор Уотсон («интереснейший человек», – думает Шерлок) продолжает свою напутственную речь: – ...и используйте в следующий раз что-нибудь с чем-то более широким на конце, хорошо? – говорит Джон серьезно. Шерлок окидывает его самого таким же заинтересованным взглядом и отвечает на его вопрос не менее серьезно: – Хорошо, доктор Уотсон, – говорит он. — Я так и сделаю. Но, думаю, мне понадобится консультация специалиста. Вы не скажете, во сколько заканчивается ваша смена? Хитрая улыбка появляется на его лице. Джон улыбается Шерлоку в ответ и тут же понимает, что следующий вибратор у его пациента появится очень нескоро.

***

Шерлок хранит снимок, сделанный в день их знакомства, и Джон действительно боится, что когда-нибудь тот окажется в памятной рамке, стоящей на каминной полке рядом с фотографиями с их годовщины и тем черепом в рождественском колпаке.