Очарование

      Тьмой окутало пришедших с недовольством заклинателей, лишь голубоватые всполохи кнута обозначали стремительные движения магистра.       – Отец, – к главе ордена подошел Лань Ван Цзи. – Ты для этого убрал барьер?       – Не только, – ответил Цин Хэн Цзюнь. – Прошу не вмешивайся. Ничего с ним не случится, это я тебе обещаю. Но некоторым необходимо посмотреть и принять к сведению то, что сейчас происходит, не затуманенными гневом и болью глазами, – кивок приветствия в сторону подошедшего семейства Цзян и Не Мин Цзюе. – Некоторым полезно испытать то, на что они обрекли других, – взгляд главы ордена вновь вернулся к заключенной во мрак толпе.       – Чем же вы лучше отступников если допускаете расправу… – начавшего говорить Цзян Чэна прервала подошедшая к нему Цзян Янь Ли.       – Пожалуйста, оставь свою ненависть к нему и его пути, – взгляд девы скользнул за спину Цзян Чэна и в следующий же миг в ее объятиях оказался, подбежавший и забывший обо всем на свете, кроме родителей, Цзинь Линь. – Мой хороший, ты так вырос, – к объятиям жены присоединился Цзинь Цзы Сюань.       Цзян Чэн шумно выдохнув, повернулся к подошедшим Цзян Фэн Мяню и Юй Цзы Юань.       – Все таки этот негодник не оставил в покое наше семейство, – госпожа Юй устало вздохнула и внезапно притянула к себе Цзян Чэна, крепко обняв. – Я очень хочу увидеть, чего ты достиг. Возвращаемся домой.       – Этот негодник использует твою методику наказания, – мягко улыбнулся Цзян Фэн Мянь, положив руку на плечо сына.       – Отец. Мама. – прижимая к себе тихо всхлипывающего сына, примирительно улыбнулась Цзян Янь Ли. – Он попрощался. Давайте оставим плохое. У нас столько еще впереди дел.       – Плохо использует он методику, – тихо, усмехнулась госпожа Юй. – Слишком слабые удары…я то знаю, как нужно бить кнутом, – практически шепотом.       – Дорогая? – к жене подошел Цзян Фэн Мянь.       – Хочу домой, – устало улыбнулась госпожа Юй и вместе с остальными, бросив еще один взгляд на скрытое пологом мрака, удалилась.       Уход семейства Цзян заметил лишь глава ордена Гу Су Лань и, кивнув своим мыслям, вновь обратил свое внимание на всполохи кнута тьмы, не прекращавшего мелькать сквозь завесу.       – И для этого нас держали до последнего в гостевых апартаментах? – Не Мин Цзюе вскинув бровь и сложив руки, наблюдал за пологом мрака.       – У вас будет возможность проявить себя, – добродушная усмешка главы ордена Гу Су Лань.       – Если вы за состояние дел ордена Цин Хэ Не, то…       – Получше присмотритесь к образам, которые должны мелькать у вас перед глазами, – кашлянув, с усмешкой обронил Цин Хэн Цзюнь и Не Мин Цзюе прикрыл глаза, через пару секунд распахнув их, с хищным оскалом произнеся:       – Да ладно?! Мне даже не придется далеко идти, выискивая эту падаль, – прищур вспыхнувших дьявольским пламенем глаз и Не Мин Цзюе в предвкушении застыл, не спуская взгляда с поверженных заклинателей, которых более не скрывал мрак. Над всеми возвышался встрепанный, тяжело дышащий магистр.       – Возвращаю в троекратном размере, ваши старания господа, – окидывая взглядом лежащих, произнес Старейшина И Лин. – Так кичитесь своей чистотой, путем света, а элементарно уважать правила дома, куда без приглашения пришли чуть ли не с войной, не можете.       Лань Ци Жень, наблюдавший за действиями магистра закашлялся, с удивлением посмотрев на брата.       – Ты знал?       Глава ордена Гу Су Лань пожал плечами:       – Догадывался, но хотел собственными глазами убедиться в правильности своих выводов.       – Отец! – тихое и строгое от обоих нефритов.       – Ну, всё, всё, Можешь забирать свой черный бриллиант, – усмешка главы ордена. – Те, кто смог понять увиденное и произошедшее, могут быть свободны.        Схваченный за воротник Старейшина И Лин был стремительно припечатан Лань Ван Цзи, после доставки в цзинши, к стене.       – Лань Чжань, я…       Резким рывком второй нефрит распахнул, срывая одежды на Старейшине И Лин и провел рукой по свободной от клейма коже на груди магистра, опустившись ниже, отмечая пальцами исчезновение всех ран. Шумно, с облегчением выдохнув, он склонился к шее магистра, жарко прошептав:       – Больше никогда, не смей…       – Никаких самостоятельных действий, особенно добрых дел, без твоего разрешения, – тихо в ответ, уткнувшись в висок и погладив по шелку волос своего нефрита.