Азарт

Все построение Эрен пытался сфокусировать взгляд на Шадисе. Тот, по всей видимости, прознал про минувшую пьянку и уже даже успел перебеситься, ибо, поравнявшись с Эреном, он не сказал ничего, кроме презрительного «черт те что». А затем, как раз когда Эрен отчаянно боролся с неумолимо подступающей к горлу тошнотой, заорал на всю округу: «Чтоб, блядь, к обеду казармы блестели, алкаши малолетние!». Эхо всех оглушило. Погуляли вчера они знатно. Эрен смутно помнил, с чего все началось и откуда взялась бутылка браги. После первой стопки всем стало тепло, после второй — весело, после третьей — интересно: Конни рассказывал всем, какого размера его достоинство — «кто-кто, а я-то точно не могу быть «коротышкой»!», — Саша воодушевленно перечисляла свои любимые мясные блюда, Имир без утайки любовалась Кристой, накручивая себе на палец ее золотистые волосы, одна только Микаса остановилась на паре глотков. Эрен же в какой-то момент обнаружил себя в подсобке с уборочным инвентарем. Кажется, он собирался принести еще браги. Да, план был изначально такой. Однако реальность размывалась перед глазами, дощатый пол ходил под ногами ходуном, точно он находился на палубе корабельного судна. Некоторое время Эрен даже пребывал в твердой уверенности, что подсобка — это каюта, а он пассажир. Вокруг было темно и тихо, а это значило, что капитан корабля приглашает всех отойти ко сну. Позволив усталости взять над собой верх, Эрен улегся прям там, на полу, подтянул к себе ноги и закрыл глаза. Мир чудовищно вращался, а в ушах гудело так, что он не сразу услышал, как отворилась дверь. — Эй, Эрен! — Капитан, это вы? — Чего? Ты нашел что-нибудь? Ой, бля, — раздался грохот, — ты че, валяешься? — А что? — Эрен, черт! — голос приблизился, и кто-то опустился рядом с Эреном на корточки. — Жан? — Кто же еще? Какого хера ты тут разлегся? Иди спи в казарму, раз так быстро сдулся. — Тшш. Мы на корабле, Жан. — Где? — Вали в свою каюту, — грубо попросил Эрен и снова позволил себе дрейфовать на волнах. — Каюту? Да ты в стельку, — послышалось, как Жан сел на пол. Заскрипели старые половицы. — Слушай, у меня вопрос. М-м, у тебя это… — Жан выдохнул в нерешительности, и Эрен почувствовал сильный запах алкоголя. — У тебя ничего не было с Микасой?.. — Ты сдурел? Она моя сестра, — оборвал Эрен. — Что ж… Она мне нравится. — И что теперь? — Эрен открыл глаза. Пьяные фантазии о корабле уплыли на второй план. На переднем была темнота, очертания фигуры Жана и тонкая полоса света, пробивающаяся из-под двери. — Ничего. Как оказалось, выпив, Эрен становился активным и общительным, а Жан наоборот — превращался в меланхоличного, тоскливого придурка. — Ты когда-нибудь целовался? — неожиданно выпалил Жан. Эрен мог поклясться, что тот покраснел при этих словах. — Нет, — расплываясь в глупой улыбке, ответил Эрен. В нем боролись два желания: поднять Жана курам на смех за такие «девчачьи разговоры» или все же задать ответный вопрос. — А ты? — думал Эрен не долго. — Было дело. — Значит, с Микасой не облажаешься. — Это было давно. — Как давно? В шесть ле… — Семь. Мне было семь. Эрен расхохотался, а Жан накинулся на него в попытке зажать рот ладонью, приговаривая, какой он мудак. А потом все замерло, заискрилось — горячая ладонь Жана лежала у него на шее. — Это не считается, — серьезно возвестил Эрен. Он чувствовал себя неуютно, когда Жан был так близко, но с тем же эта неизведанная вседозволенность опьяняла. Его подмывало сделать что-нибудь чрезвычайное, сумасшедшее, чтобы вывести Жана из равновесия, чтобы изменить привычный ход вещей, чтобы этот чертов мир хоть на секунду повелевался ему. Ему, жалкому неудачнику, Эрену Йегеру, который даже в вертикальном положении на тренировках по УПМ не может удержаться. — Жан, — негромко позвал он. — М-м? Поначалу это мало напоминало поцелуй. Больше борьбу. Жан засучил ногами, попытался вырваться, но Эрен крепко прижимался ртом к его рту, одновременно удерживая того за плечо. В какой-то момент Жан все же разомкнул губы, а Эрен не стал мешкать. Это было странно, мокро и непонятно. На долю секунды Эрен даже пожалел о своей выходке — кажется, удовольствие это действо никому не приносило. Зачем люди вообще так много времени тратили на утоление физических потребностей? В голове у Эрена были исключительно тренировки, борьба, месть. Чего не скажешь о Жане: явно войдя в раж, тот вплел пальцы Эрену в волосы и несильно потянул, а затем издал что-то среднее между стоном удовольствия и мычанием. И это сработало: захотелось услышать этот звук еще раз. Еще и еще. Сбить спесь с этого Жана фу-ты-ну-ты Кирштайна, увидеть на его лице что-то помимо чванства и самоуверенности. Стоило Эрену отпустить себя, как руки сами начали скользить по телу Жана — по скулам, щекам, плечам, груди. Вконец одурманенный непониманием и алкоголем, Жан не сопротивлялся. Наоборот: подался вперед и между поцелуями пробормотал что-то отдаленно похожее на «что ты, блядь, творишь». Это будоражило. Эрен чувствовал, что его невообразимо ведет. Жан рядом с ним сидел со спущенными штанами и, избегая смотреть ему в глаза, едва слышно стонал сквозь сжатые зубы. Член у него почти не стоял, но Эрен не мог остановиться. Впрочем, сразу было понятно, что с таким уровнем алкоголя в крови они, скорее, облюются, чем смогут кончить. Но Эрен с завидным упорством продолжал надрачивать чужой член. — Эй, Эрен, — заплетающимся языком позвал Жан, — хватит. — Завали. — Пора возвращаться. — Куда? — Обратно, а то нас примутся искать. Они поспорили еще минут пять, после чего Жан все же взял себя в руки, встал и, застегнув штаны, вышел из подсобки. То, что произошло вчера, вспыхивало в сознании Эрена кусками: каюта, разговор, поцелуй, щелчок ремня и его шепот Жану на ухо: «Ну, же, давай». От этих воспоминаний становилось жарко, гадко. Откуда только в нем вообще взялся весь тот азарт? Погрузившись в раздумья, Эрен нечаянно опрокинул ведро с водой. Армин тут же вызвался сходить за новой, Микаса побросала тряпки в растекающуюся по полу лужу, а Жан… А Жан смерил его каким-то злым, отчужденным взглядом, отчего Эрен понял, что тот тоже все помнит и совершенно не знает, что с этим делать.