9 Lives Left

POV Феликс

      Не скажу, что спать в таком месте и в таком положении - the best of my nights, но всё же лучше, чем ничего. Тем более я проснулся в объятиях Чанбина и укрытый его же толстовкой, соответственно, я не замёрз совершенно, хотя всё тело добротно так затекло. Но, по правде говоря, я бы всё равно предпочёл проснуться с Бини у нас дома в уютной небольшой, но такой родной кровати, ну или на крайний случай - дома у Чана на потрёпанном диване.       Именно поэтому я боюсь открывать глаза, боюсь разрушить всю эту сказку воображения, но мне всё равно приходится, ибо нужно либо разрушить страхи, либо убедиться в них. И да, совершается именно второе.       Крепко сжимая меня во сне, Чанбин мирно сопит, уткнувшись мне в спутанные волосы. Пытаюсь выбраться из его рук, не разбудив при этом, и вроде бы всё удаётся, поэтому накрываю его толстовкой, а сам отхожу в сторону, разминая затёкшую тушку, хожу от стенки к стенки, выглядываю опасливо за дверь, но вижу всё тот же пугающий мертвенно-пустой коридор, где всё также сквозит, поэтому быстро закрываю дверь, пропуская через себя череду мурашек. Потягиваюсь, разогреваю ноющие после вчерашних сражений мышцы, прогибаюсь в спине, наклоняюсь к полу. - Боже, какой приятный сюрприз с утра пораньше, если это вообще утро, - слышу сонный голос позади себя и выворачиваюсь, чтобы увидеть его обладателя. - Будь мы дома, я бы уже предпринял меры. - Скажи мне, когда тебе что-либо мешало? - ухмыляясь, спрашиваю я. - В чём сейчас проблема? Мы ведь одни, кровать у нас есть. - А в том, солнышко, что Чан может запустить игру в любой момент и на нас нагрянет толпа психованных. Сомневаюсь, что тебе будет очень удобно бегать по психушке со спущенными штанами. Хотя... Думаю, именно в таком виде ты сюда впишешься.       Я вспыхиваю. - Ну спасибо!       Намереваясь игнорировать весь этот мир, особенно Чанбина, я отворачиваюсь и продолжаю разминаться. После вчерашнего, конечно, всё болит, но если сейчас не позаниматься, то будет намного хуже. Суставы хрустят, а мышцы приятно тянет, если бы всё это было дома, то я бы только радовался, ибо нормально заняться спортом мне не всегда удаётся.       Я даже не успеваю заметить, как Бин пристраивается сзади меня, устраивая свои руки на моих напряжённых бёдрах. Пытаюсь стряхнуть его лапы с себя, но удаётся это плохо, поэтому просто тяжело вздыхаю, поворачиваясь к нему лицом и намереваясь высказать всё, что я о нём думаю.       Меня грубо затыкают поцелуем, хотя я даже сказать ничего не успеваю, чужой язык скользит по моим губам, зубам и дёснам, цепляя мой язык, дразня. Оторваться просто невозможно, потому что этот поцелуй затягивает меня в пучину внезапно наплывшего возбуждения и чувства безграничной любви к своему парню, и плевать, что у него такие тупые шуточки. Он слишком прекрасен, слишком большую власть имеет надо мной и моим телом, и я не тот, кто ему откажет даже при самой большой обиде. - Ликс, ты даже сейчас так сумасшедше очарователен, что я хочу тебя любить до безумия и мне в принципе ничто не помешает это сделать, но, милый, я предпочту выжить здесь, выбраться из этого блядского адища и приласкать тебя дома, где будет тишина и покой. Ты согласен? - руки Со удерживают моё лицо в миллиметрах от себя, поэтому я могу ощутить всё тепло его слов не только морально, но и физически. Он мягко водит большими пальцами по моими щекам, так нежно говорит всё это, что у меня невольно в глазах появляется пелена слёз, потому что именно того, что он сейчас сказал, мне хочется больше всего, но это всё так до невозможности далеко, что мне становится больно и грустно.       Вместо ответа целую его и закрываю глаза, чтобы он не смог видеть моих слёз, - не хочу, чтобы ещё и ему было больно. - Давай сегодня закончим игру, Бини? - прошу я, будто это всё зависит от него. - Ликси, не плачь, мы со всем справимся. Мы закончим игру, а потом просто несколько дней проваляемся в кровати, слышишь?       Скрыть слёзы от него не удаётся, он вытирает их кончиками пальцев, покрывая влажные следы поцелуями. Кивая, я смотрю в его глаза, наполненные бездонной нежностью.       Свет мигает, а за дверью раздаются уже знакомые звуки в виде криков, смеха и слишком громких проносящихся мимо шагов. Самое удивительное - мы с Чанбином мелькаем в пространстве и появляемся в том же коридоре, в котором Чан остановил игру. Перед нами стоит всё тот же неопрятный врач, протягивая руки, предлагая сыграть. - Так, заканчиваем нежности, мы должны сегодня как минимум карту открыть, - бодрый и серьёзный голос Бана заполняет всё вокруг, что почему-то напрягает.       Посмотрев на Чанбина, я замечаю, что не одному мне этот настрой нашего друга кажется странным. - Чан, что-то не так? - требовательно спрашивает мой парень, отпуская меня и поправляя на поясе спрятанные ножи и кинжалы, которые исчезли вчера в тот же миг, как игра была остановлена. - Блять, Чан, не молчи!       Но нас окружает тишина ещё несколько секунд, а потом, с тяжёлым вздохом, Бан выдаёт сдавленным голосом: - Вы все в крови. - Что?! - Ваши тела в крови на тех местах, где вы получали ранения, но кровь уже запеклась, ран вроде бы нет, хотя я попробовал обработать всё, но не знаю... Господи, давайте просто покончим с этим быстрее?       Я испуганно смотрю на Со, на лице которого застыл немой ужас, но, заметив мой взгляд на себе, он надевает на себя маску напускного спокойствия, сжимая мне руку. - Ты посмотрел видео? Как нам проще всё пройти? - Нет ничего особенного, просто я вам буду говорить куда идти, больше ничем помочь не смогу. И ещё, - он замолкает, собираясь с духом. - Враги будут сильнее. В обзоре был игрок высшего уровня, но даже он не с первого раза смог уничтожить противника. - Поняли. Начнём?       Мы слышим, как Чан кликает мышкой, врач перед нами исчезает, будто бы его и не было, а на нас уже с бешеным воплем летит потрёпанное что-то, размахивая лоскутами своей смирительной рубашки. Чанбин не придумывает ничего умнее, кроме как поставить подножку и вслед падающему телу вонзить подготовленный заранее нож с широким лезвием. И надо отметить, что умнее тут реально уже нечего было придумывать, поэтому я облегчённо вздыхаю, следя, как тело исчезает с наших глаз. - Чан, куда нам? - спрашивает Со, оглядываясь по сторонам и хватая меня за руку. - Прямо по коридору до конца, там будет дверь, за которой вас по-любому будет поджидать какая-нибудь мразота, так что берегитесь. Потом вниз по лестнице и на второй этаж, - дальше вас всё равно не пустят. Пожалуйста, будьте осторожны. На этом уровне жизни не восстанавливаются. - Погнали, Ликс!       Чанбин дёргает меня, и мы мчимся навстречу смерти.       Нужно сказать, что мы довольно быстро достигаем двери, ведущей на лестницу, где нас поджидала какая-то тварина с нехилым топором, но мой парень был бы не моим парнем, если бы именно сегодня он не решил показать всю мощь своего ума, а точнее, он взял клинок с самым длинным лезвием и вонзил его сквозь трухлявую деревянную на вид дверку именно туда, куда сказал Чан. И вроде бы если верить этому старшему, то очередной психованый с карты исчез, но в последнее время на карте либо слишком поздно появляется это дерьмо, либо вообще не появляется, поэтому Бин опасливо толкает дверь, заглядывая внутрь, а потом кивает мне, что можно двигаться дальше. Однако, как только мы ступаем на первые ступеньки, снизу уже слышится какой-то шум, и я, перегибаясь через непрочные перила, замечаю очередного несущегося на нас виртуального человека в смирительной рубахе, подраной на клочки.       Я уже говорил, что мой парень сегодня геройствует? Ага, вот он и перескакивает на вторую часть ступеней, опираясь рукой на перила, ногами толкая и опрокидывая стрёмного мужичка, заставляя его пропахать затылком обратную дорогу по бетону вниз, оставляя за собой кровавую дорожку. Что ж, я готов подтвердить, что эта игра вполне реалистичная, ну по крайней мере на наличие крови. Тело, не заставляя нас долго ждать, исчезает, и мы бежим по свободному пути, с ноги выбивая дверь, ведущую на второй этаж.       У меня было промелькнула мысль проигнорировать правила игры и помчаться сразу на первый, но всё не так-то просто - если посмотреть в том направлении, то можно увидеть... Пустоту и темноту. Ничего больше. Протянув руку в ту сторону, я натыкаюсь на невидимый барьер, поэтому отчаянно жму плечами и спешу за Чанбином, который уже резво уворачивается от нападения сразу двоих нечистых во всех смыслах тварей.       Решая не оставаться в долгу перед своим парнем, я отработанным ударом бью со спины одно мудачьё по голове, а в полёте он сносит своего товарища, падая на более грязную плитку, чем на предыдущем этаже. Я придавливаю оба тела к полу, а Со добивает их контрольными ударами ножа, заставляя их ещё сильнее вскрикнуть. - Спасибо, - бросает мне на ходу Бин, снова хватая меня за руку и ведя вперёд. - Это тебе спасибо, - возражаю я, слегка краснея и от смущения, и от ускоренного передвижения. - Герой...       Путь продолжается ещё очень долго, если верить моему восприятию, мы всё время куда-то бежим, на кого-то натыкаемся, сражаемся, но сражения затягиваются больше по времени, чем вчера, потому что, как и предупреждал Чан, противник становится сильнее, да и в количестве их становится больше. У меня начинает невольно складываться ощущение, что тот путь, который выбрал для нас старший - самый сложный, и если это не так, то он хотя бы самый богатый по количеству этих тварей.       Мои мышцы начинают потихоньку отниматься от нескончаемого бега, руки, как и в принципе всё тело, чувствуют каждый появившийся синяк за эти два дня, и я бы никогда не подумал, что это настолько отвратное чувство, потому что Чанбин всегда до этого обрабатывал на мне каждый синячок, и я уже буквально на следующий день не ощущал никакой боли, оставались лишь желтовато-коричневые отметины. Но не в этот раз. - Чанбин, нет! Не туда!!! - крик Чана отдаётся где-то глубоко на уровне подсознания, ибо я невольно ушёл в себя.       Но остановиться мы уже не успеваем, Бин лишь отталкивает меня в сторону за мгновение до того, как его тело оказывается пронизано мечом. Чёрт, мечом... Как?! Чанбин падает на спину, захлёбываясь кровью, а его тело мигает не переставая. - Феликс, быстрее, вытащи из него меч! Блять, не стой столбом! У него жизни вытекают!       А я просто стою и не могу поверить в происходящее, видя как мой любимый человек по сути исчезает на моих глазах. Обзор просто закрывает пеленой слёз, звуки больше не достигают меня, будто всё выключили, двинуться невозможно. Я чувствую как что-то изнутри меня толкает вперёд в сторону моего погибающего парня, и это странное чувство немного приводит меня в себя, заставляя рвануть с места и просто голыми руками схватиться за лезвие, игнорируя режущую боль в руках, я возвращаю оружие хозяину его же методом, то есть вонзаю в него клинок.       Позади меня раздаётся глухое падение, и я испуганно оборачиваюсь, но вижу лишь уже почти исчезнувшее тело женщины крупных габаритов с чем-то непонятным в руках и Чанбина, который стоит тяжело дыша, сжимая в ладони короткий ножик. - Не смей рыдать, - Со серьёзно смотрит на меня, и я пытаюсь проглотить этот ужасный ком в горле, что мешает мне дышать. - Думаю, следующая дверь уже близко, - сквозь зубы проговариваю я и рвусь вперёд.       Мои догадки про нужную дверь подтверждает Чан, но слишком поздно кричит, предупреждая о надвигающемся вихре из крепкого рычащего мужика. Он таких масштабов, что ему даже никакое оружие не нужно, чтобы с лёгкостью отбросить меня к противоположной стене и с той же скоростью, с которой он нас нагнал, прижать меня к стене, давя локтем мне на глотку, заставляя задыхаться и пытаясь как-то ловить ртом воздух, но дыхательные пути заблокированы, и я ощущаю, как глаза закатываются, всё мутнеет, а звуки для меня начинают исчезать. Я даже с трудом различаю крик моего парня, прорезающий гнилой воздух: "Ликс, нет!". Я также не замечаю как он оказывается рядом, пытаясь заколоть ближайшим ножом противника, но тот оказывается слишком толстокожим, чтобы его это так просто убило. Он лишь хрипит, забрызгивая моё лицо своей слюной, а потом спокойно, будто его только что не пытались убить, отпускает меня, оставляя падать на пол мешком картошки, поворачивается к Чанбину и медленно надвигается на него.       Не знаю как, но мои силы восстанавливаются, вероятно, из-за боязни потерять снова любимого человека, я несколько секунд вдыхаю желанный воздух, а потом, перебарывая боль во всём теле, поднимаюсь на ноги, понимая, что этому типу просто так сломать позвоночник не получится, поэтому принимаю решение сделать то, чем раньше баловался в школе.       С разбега подлетаю сзади к этому безразмерному пидору, состоящему из одних мускулов, давлю на плечи и с силой бью ребром стопы в обратную сторону колена. Довольно подлый приём, который срабатывает чаще всего с людьми любых весовых категорий благодаря фактору неожиданности. В этот раз тоже прокатывает, поэтому, не теряя ни секунды больше, я хватаю единственный нож, который был у меня, и перерезаю глотку, слыша только сдавленные хрипы. Толкаю ослабевшее тело лицом вниз, позволяя ему ещё немного залить пол кровью и спокойно исчезнуть. - Хватит, - тяжёлое дыхание Чана, будто он тут с нами носится по психушке, и перед нами появляется уже до ужаса знакомый врач. - Карта открыта. Этот мудень был доступом к двери. Я больше не могу, нужно всё заканчивать поскорее, а то я так валерьянки не напасусь. - Чан, один вопрос, - подаёт голос Чанбин, слегка прихрамывая, подходя ко мне. - Что с нами? В смысле, с нашими телами.       Пару секунд - молчание, слышны шаги по комнате, а потом чертыхания. - Ещё больше крови. Я постараюсь сейчас всё убрать и обработать, чтобы вы вернулись в более-менее нормальный вид. - Спасибо, друг, до завтра!       Щелчок мышки, и всё снова стихает, свет приглушается, наше оружие исчезает вместе с потоками крови на полу. - Чанбин, что с ногой? - требовательно спрашиваю я, зная, что он будет просто отнекиваться.       Так и есть. Он просто разминает видимо растянутые связки, опираясь о стенку, и слабо улыбается, глядя на меня невинными глазками. - Порядок, завтра будет как новенькая! - Не перелом, ничего? - Нет, всё хорошо, был бы перелом, ты бы сейчас слушал мои дичайшие вопли, таща меня на своей хлюпенькой спинке. - Не такая уж она и хлюпенькая, - ворчу я, обнимая его за талию, чтобы он мог держаться за меня.       Хотя возможно я и правда слишком сильно переживаю, потому что двигается он довольно спокойно, но всё равно я ощущаю его впивающиеся пальцы в своё плечо, пока мы идём к приоткрытой двери в очередную палату, где в игровое время по-любому сидела бы какая-нибудь тварь. Палата всё такая же неприметная, как и предыдущие, поэтому мы по привычке запираем дверь и падаем на кровать.       Тут уж я, не сдерживая эмоций, разрываюсь в рыданиях, пропуская перед закрытыми глазами все моменты за сегодня, когда Чанбина едва не убили. Просто я даже представить не могу, что с нами было бы, закончись у нас жизни вообще. Блять, да я не хочу этого знать совсем! Я хочу просто счастливую жизнь с любимым человеком без всяких подобных приключений, и плевать, что все говорят, что жизнь без приключений скучна. Вот уж нет, с ним я точно не заскучаю, как и с остальными своими друзьями. Сколько нам осталось прожить в игре? Сколько нам осталось в реале?

POV Чанбин

      Феликс рыдает так, что у меня сердце разрывается на мелкие кусочки, и я понимаю, что он почти всю игру мужественно сдерживал все свои эмоции, как я его и просил. Но сейчас так до ужаса больно, щемяще ужасно, до блевотины неприятно.       Тянусь молча к своему солнышку, укладывая его полностью на матрас, пытаюсь стереть всю влагу с его лица, но это невозможно, потому что слёзы текут нескончаемым потоком, поэтому просто выцеловываю мокрые дорожки, надеясь, что это его успокоит хотя бы как-то, но он не останавливается, и я боюсь, что его накроет истерика, но он отчаянно держится, позволяя делать с собой всё, что захочется. - Боже, Феликс, прошу, успокойся... - срывающимся голосом произношу я, скорее умоляя его. - Мы живы, видишь, я всё ещё рядом с тобой, обнимаю и целую своё солнышко, которое люблю и ни за что не потеряю. Ликс, ты слышишь меня?       Он коротко угукает в ответ, но всхлипывания не прекращаются, заставляя у меня всё внутри сжаться ещё больнее. - Где синяки, Ликс? Я обработаю...       Он разражается рыданиями ещё сильнее, чем не на шутку пугает меня. - Феликс? Солнце моё, умоляю, успокойся!       Но его не дозовёшься, поэтому я продолжаю поглаживать его лицо, спуская руки ниже, задирая футболку, чтобы удостовериться, что кроме синяков на теле никаких повреждений больше нет, выцеловываю каждую болевую отметину, настолько нежно, насколько вообще умею, ведь привычной мази у меня нет, значит, остаются только мои губы.       Осторожно скользя по его пятнистой груди, рёбрам и животу поцелуями, я не забываю вытирать его щёки от слёз, чувствуя его каждый всхлип всем своим телом. - Ч... Чанбин, - еле слышно зовёт мой парень, а я поднимаю на него свои глаза, пытаясь убедиться, что он на самом деле говорит. - Что такое, малыш? Что-то болит? Я сделал больно? - Нет. Чанбин... - Что? - Возьми меня. - Феликс, это не лучшее время и место... - вместо меня говорит изумление. - Прошу, Чанбин, если это последний раз... Если... - он всхлипывает громко и закрывает лицо рукой, а второй сжимает моё плечо, и я чувствую всю его боль физически.       Слёзы сами подступают к моим глазам, и мне бы очень хотелось ему возразить, сказать, что это всё бред, просто игра и мы в любом случае останемся живы, но не могу. Сил нет даже на самоубеждение.       Именно поэтому я не могу отказать ему, расстёгивая дрожащими руками ширинку на его штанах и осторожно стягивая их вместе с бельём, стараясь не причинять ему ещё больше боли. Чувствую, как у самого щёки и губы становятся влажными от слёз, но всё равно заставляю себя приподняться, чтобы освободить и себя тоже от таких грязных джинс, пропитанных и моей и виртуальной чужой кровью. Нависаю над Феликсом, чувственно целую его губы, без всяких извращений в виде укусов и тому подобного, - просто пропитанный болью, страхом и слезами поцелуй.       Ликс отдаётся полностью, забивая на усталую тяжесть тела, как и я. Его руки всё в том же положении, то есть закрывают глаза, из которых непрерывно течёт солёная влага, и он держится за моё плечо, сжимает так, будто я могу исчезнуть, словно я один из тех врагов, глюковато пропадающих в геймерское небытие после смерти.       С трудом отрываюсь от любимых опухших после слёз и долгого поцелуя губ, но лишь для того, чтобы прошептать свою просьбу: - Пожалуйста, перевернись.       Феликс не часто бывает в таких случаях послушным мальчиком, но тут он осторожно переворачивается подо мной, подтягивается вперёд, приподнимая корпус и хватаясь за спинку кровати, сжимая пальцы до побелевших костяшек и выгибаясь в спине. Он всё также непрерывно всхлипывает, давится рыданиями, стараясь не переходить на истеричный крик. А я просто оглаживаю его бока, целую теперь спину, кое-где стёсанную от падений кожу, синяки после бесконечных боёв, до крови сбитые лопатки. Он лишь иногда шипит, когда я касаюсь слишком уж болезненных мест, но молчит, прижимаясь своей задницей к моим бёдрам. - Будет больно, Феликс, ты без подготовки, - шепчу я, предупреждая, когда он начинает немного ёрзать, создавая трение между моим членом и его ягодицами. - Так и должно быть.

«ТАК И ДОЛЖНО БЫТЬ»

      Эта фраза действует на меня неопределённым образом, вызывая во мне новый, более сильный поток слёз, и заставляя размазать по своему органу естественную смазку, пристраиваясь к Ли, аккуратно толкаясь, стараясь причинить как можно меньше дискомфорта и неприятных ощущений, но Ликс сам с силой двигается на меня, а я от неожиданности сцепляю пальцы на его бёдрах, ловя звёздочки перед глазами. - Феликс... - Давай, Чанбин, ну же! - хрипы Ли действуют на меня как шокер, пробивая до кончиков пальцев на ногах.       Не смея ему перечить, я выхожу из него полностью и проникаю до самого конца, находя точку его наслаждения, хотя не могу понять, как он сейчас за слезами всё это чувствует. Несколько раз просто двигаюсь на пробу, а когда Ли начинает насаживаться, издавая звуки хоть как-то похожие на стоны, то ускоряюсь насколько вообще хватает сил. Феликс крепко держится за железные прутья кровати, прогибаясь в спине, хрипя, и я не позволяю себе закрыть глаза, пропитываясь только наслаждением и удовлетворением, потому что замечаю как его слёзы одна за другой капают на матрас, оставляя мокрые пятна поверх грязевых. Тянусь одной рукой вперёд, пытаясь осторожно провести пальцами по его щекам, а у самого комок в горле, от которого, сколько не сглатывай, избавиться не можешь.

«Если это последний раз... Последний...»

      Меня накрывает с новой силой, я вижу сегодняшние и вчерашние моменты, когда мой парень был на грани со смертью, вспоминаю его боль в глазах, когда я едва не использовал все наши жизни, оставаясь с мечом в груди, его мужественно сдерживаемые слёзы, а теперь ещё и грань с истерикой из-за боязни потерять друг друга, умереть в тупой игре, куда мы непонятным образом попали.       И я готов всё это клясть до последнего, но вскрики Ликса, которые начали пробиваться в моё сознание сквозь эти глубинные печальные мысли, вернули меня к осознанию того, что он уже близок к разрядке, поэтому я обхватываю его член одной рукой, второй крепко держу за талию, делая ритм чуть спокойнее, и вновь принимаюсь выцеловывать его спину, молясь, чтобы все синяки, раны исчезли к утру и перестали причинять ему боль. - Чанбин, я всегда буду любить тебя, - тихий шёпот между хриплыми стонами. - Ещё рано прощаться, малыш, - перебарываю в себе новый приступ. - Я не дам тебе так просто погибнуть. Ты не исчезнешь просто так в этой ебаной игре.       Феликс задыхается, выдавливая из себя протяжный стон и кончая куда-то на и так замызганный матрас, а я изливаюсь следом в Ли и только потом выхожу. Рывком переворачиваю его на спину, губами впиваясь в его, а руками пытаюсь натянуть на него его одежду, потому что неизвестно сколько времени прошло. Влага на его щеках потихоньку высыхает и он лишь судорожно всхлипывает через поцелуй. Отрываясь от него, я сам торопливо одеваюсь и заставляя парня подняться, чтобы перевернуть заляпанный, теперь благодаря нашим стараниям, матрас. Возвращаю Ликса обратно, укладываясь рядом и обнимая его, чувствуя как его пальчики слабо сжимают мою толстовку на спине. - Только не плачь снова, солнышко, - прошу я. - Я не плачу, - тихо отвечает он, и я знаю, что он не врёт. - Поспи. Нам остался последний рывок. - Да.