9 Lives Left

POV Чанбин

      Чан меня всё время спрашивает, как я могу после пережитого так хорошо держаться. Честно, я тоже задаюсь этим вопросом: как блять после всей этой херни я ещё не рехнулся?! Но если хотя бы немного задуматься, то ответ приходит сам по себе.       В тот момент, когда я чудом вернулся из той игры, меня спасала лишь одна мысль - мы с Феликсом живы. Это всё, что нужно было мне знать тогда. Сейчас меня удерживает в сознании только тот факт, что мне нужно заботиться о своём парне.       Если говорить о Феликсе, то ему пришлось хуже всех. Несмотря на то, что на его теле обнаружилось больше всего ушибов и ран, у него случился шок и нервный срыв, поэтому он спит почти всё время, просыпается лишь тогда, когда я бужу его, чтобы он хоть немного поел, ибо организм нужно восстанавливать, а потом он снова спит. Он часто кричит во сне, ворочается. Я такого никогда раньше не видел, ведь он даже после просмотров самых трэшовых ужастиков крепко спит и хоть бы хны, а тут такое. Мне самому было страшно, но в отличие от него, я очень мало спал, следил за ним, всё время сидел рядом, успокаивающе поглаживая по волосам и собирая со лба холодный пот. Ещё Ликс сначала никак не воспринимал никакую еду, он мог только пить, а в ином случае его рвало. Все эти факторы пугали меня до жути, поэтому я не удержался и спустя несколько дней позвонил врачу, что обследовал нас, но он успокоил, сказав, что это вполне нормальная реакция человеческого организма после подобных случаев. Хотя, что за случай он не знал, но просто для себя он решил, что мы попали в какую-то жестокую драку.       Что ж, нужно искать во всём плюсы, и я нашёл один. Раньше я не особо отличался в готовке, если это, конечно, не способность жечь прямо в сковородке и жарить непосредственно в кастрюле. Но теперь, чтобы желудок Ли потихоньку привыкал к возобновлению приёма пищи, мне пришлось научиться варить супы, каши и делать разные пюрешки. По крайней мере, это сработало, и уже через неделю он смог есть что-то тяжелее, не кривясь от того, что это что-то пересолено или спалено.       Каждую ночь я прихожу к Феликсу и до самого утра сижу с ним, боясь, что ему может стать хуже, но к концу второй недели он спит уже спокойнее и кошмары всё меньше и меньше беспокоят его. Самое грустное, что Ликс совершенно не хочет разговаривать, и я бы может задумался, что мой мальчик на нервной почве онемел, но нет, его крики во сне всё опровергают.       Сегодняшняя ночь не исключение, когда я пришёл к нему, но я как-то не заметил, что Ли лежит с открытыми глазами и следит за мной с моего первого шага в комнате. - Ликс? - я осторожно подсаживаюсь на самый краешек кровати, боясь его задеть случайно. - Ты чего не спишь? - Так можно всю жизнь проспать, - в его низком, очень хриплом голосе слышится нерешительная насмешка.       Кто бы знал, как я скучал по его голосу. Нет, забыть его совершенно невозможно, но без него тоже жить сложно. - Как ты себя чувствуешь? - запинаясь после каждого слова, спрашиваю я. - Хорошо, - но я смотрю на него слишком недоверчиво, поэтому он улыбается, и я чувствую как от одной этой такой родной улыбки на мне все раны сами по себе исцеляются. - Нет, правда хорошо. У меня ничего не болит. - Ну ладно. Есть не хочешь? - Нет, я наелся твоим супом. - Эй, он был не таким уж и плохим!       Феликс задорно смеётся. - Согласен, по сравнению с твоим первым творением, он даже вкусный. - Ну спасибо! - дуюсь я. - Да ладно тебе. Лучше иди ко мне, а то сидишь там как неродной.       Я осторожно двигаюсь к протянутым рукам, предлагающим лечь в любящие объятия, стараясь ничего не задеть, ложусь вдоль него, а Ли нетерпеливо обхватывает меня своими щупленькими ручками, притягивая к себе. - Не бойся меня касаться! - Но твои раны... - пытаюсь было я возникнуть, но он меня перебивает. - За две недели зажило, успокойся и обними меня уже! А то обходишься со мной как с каким-то сокровищем. - Ты и так моё сокровище, - бурчу я, глядя на то, как Ликс переплетает наши пальцы. - Спасибо, Бини, - хихикает он и утыкается носом мне в щёку. - Ты так похудел, - я обвиваю его тоненькую талию, хотя он никогда особо плотным не был, но тут уже как-то слишком хорошо можно ощутить его острые косточки. - Я буду тебя откармливать. - Хорошо, тогда начни прямо завтра! - Что ты хочешь? - Большое комбо из Мака, - с готовностью выдаёт Ли и целует меня куда-то в область подбородка. - Моя еда на самом деле ужасна? - Нет, мне очень нравится, так что ты теперь не отделаешься. - Ты так хочешь ремонт на кухне? - Я уверен, ты больше ничего не спалишь.       Я качаю головой, но возражать не спешу. Чувствую, что Ликс хочет что-то спросить, но я терпеливо жду, когда он просто решится. А пока он думает, я наслаждаюсь тем, что могу снова держать в своих руках своё счастье, вдыхать его аромат без примеси гнилого помещения. Теперь мы оба не такие заебавшиеся, ведь нашим жизням больше ничего не угрожает. - Бини. - Да? - А как там... - он немного вздрагивает. - Как там Чан? - Отсиживается у Чонина. - В смысле?       Я тяжело вздыхаю, но немного улыбаюсь. - У него тогда тоже нервный срыв случился, а Чонин его потерял, но когда Чан пришёл к малому в ужасном состоянии буквально в тот же день, когда нас выписали, он принял нашего друга без всяких вопросов. Но Чан не выдержал и всё ему рассказал. - И что? Чонин поверил? - Ну, сначала, конечно же, нет, даже сказал, что тому надо бы к психиатру обратиться, ибо он заигрался, но когда Чан при упоминании врача хлопнулся в обморок, Ян позвонил мне, я ему рассказал всё то же самое, что и Чан, и тогда он поверил и передавал, чтобы ты поправлялся. - Спасибо. Они больше не играют? - Насколько я знаю, пока Чан живёт у Чонина, мелкий даже комп убрал, поэтому они по полдня смотрят мультики, а остальную часть времени гуляют и проводят в постели. Как оказалось, - я ехидно хихикаю. - Секс в этом случае - лучшее лекарство. Феликс смеётся вместе со мной, а потом замолкает, снова погружаясь в свои мысли. У меня тоже играет своеобразное любопытство, и я не могу не спросить. - А тебе не интересно, что со мной тогда произошло?       Ли передёргивает, и я тут же жалею о заданном вопросе. - Ликс, прости, я расскажу тогда, когда ты попросишь, не напрягайся, - я сжимаю его руку в своей и, повернувшись, целую в веснушчатый носик. - Расскажи, я должен знать, - давит он. - Только не плачь! - я тут же подскакиваю рядом с ним и вглядываюсь в его лицо. - Если будешь плакать, то я ничего не расскажу. - Я не плачу, - натянуто улыбаясь, отвечает Ли, но я не ложусь обратно рядом с ним, а сижу напротив в позе лотоса, контролируя каждое изменение в его настроении, что буквально написано у него на лице. - Просто расскажи и оставим это. - Уверен? - Да. - Ладно, - я напряженно смотрю на него, а потом вздыхаю, опуская взгляд. - Я понятия не имею, как мне тогда удалось выбраться из лап того мужика, но он после твоего ухода будто бы ослаб. Я его смог убить мечом, который я выронил, когда нас схватили. Я попытался открыть ту же дверь, но она не поддавалась, потом я увидел, как возле меня оказался тот самый врач, с которым всегда начиналась и заканчивалась игра. Я уж было подумал, что всё закончилось, а я навсегда остался внутри, психанул тогда знатно и на эмоциях просто по сути разрубил того врача пополам. После этого всё как-то померкло, и я очнулся уже от твоих ударов. Ой, кажется, я забыл посчитать синяки.       В конце своего рассказа я пытаюсь разрядить обстановку, и мне это удаётся, потому что я слышу тихий смех Феликса и вижу облегчённую улыбку на его лице, только тогда позволяя себе расслабиться. - А ты всё-таки герой, - хихикая, говорит он, а я не решаюсь ударить его в отместку по ноге.       Мы молчим, просто разглядывая друг друга, словно вечность не виделись. Я искренне наслаждаюсь солнечной улыбкой, которую можно хорошо разглядеть при лунном свете, и ямочки на щёчках, которые углубляют падающие тени. Мне очень хочется дотронуться до его нежной кожи, заново изучить каждую клеточку тела, убедиться, что больше нет никаких ран и ссадин. - Вопросы закончились? - я расплываюсь в улыбке. - На самом деле, осталось всего миллион вопросов, - Ли показывает количество, сближая большой и указательный пальцы между собой, оставляя едва заметную щель. - А желание лишь одно. - И какое же? - Почувствовать прямо сейчас всю твою любовь, - он улыбается так невинно, а в бездонном взгляде можно увидеть звёздное небо. - Ты ещё не совсем поправился, - неохотно возражаю я. - Я знаю, ты умеешь быть нежным, - когда-нибудь от его лица останется лишь широкая улыбка. - Ну хорошо.       Я осторожно подползаю к Феликсу и стягиваю с него одеяло, сдвигая его в сторону. Ликс ёрзает, устраиваясь поудобнее и заранее снимая с себя майку, а я хватаюсь за края его шорт и тяну на себя, оставляя его нагим лежать передо мной. И сейчас он кажется таким открытым и беззащитным, позволяя пользоваться своим изумительно прекрасным телом, которое немного изуродовано пожелтевшими синяками, что всё никак до конца не исчезнут. - Ты уверен? - уточняю я, проводя ладонью от его колена вдоль бедра и вверх, ощущая теплоту его кожи. - Посмотри, и сам всё поймёшь, - хмыкает Ли, елозя по кровати, двигая подушку под головой.       А посмотреть действительно есть на что, например, на его стояк, который вызывает во мне бурю эмоций и какой-то щенячий восторг. Я выныриваю из своей футболки и резко нависаю над Феликсом, обхватывая ладонью его напряжённую плоть, и ловлю его рваный внезапный стон уже губами, сразу же углубляя поцелуй, выказывая свою жадность и желание. Но он просил быть нежнее, а я всё же привык выполнять его просьбы, поэтому лёгкими поцелуями спускаюсь от его уст по шее к ключицам и от них уже к груди, обвожу соски по очереди языком, срывая с мягких губ прерывистое дыхание, носом вожу по грудной клетке, вырисовывая незамысловатые рисунки, в то время как продолжаю двигать рукой по его стволу, оглаживая головку большим пальцем и растирая по плоти выступающую смазку. Ликс словно урчит, утробно так, приятно для слуха.       Осторожно развожу его худые ножки в стороны, размещаясь между, убираю руку от своего мальчика, чтобы снять с себя остатки домашней одежды, и слышу его возмущённо-недовольное поскуливание. Ухмыляюсь и тянусь к тумбочке, доставая из полки тюбик с нашим любимым лубрикантом, выплёскивая себе немного на пальцы, которые я, размазав, подношу к красной дырочке мышц, обводя колечко по кругу, а потом запускаю сразу несколько пальцев внутрь, улавливая тихие хрипы Феликса и замечая, как его прогибает, пока я оглаживаю мягкие скользкие стенки, убираю руку, даже не коснувшись простаты, за что я получаю коленом в больные рёбра и шиплю. Именно сейчас я не могу с ним ничего сделать из того, что для нас уже является нормальным, поэтому я размазываю остатки смазки по своему члену и подношу головку ко входу, надавливая и проникая в него.       Ночь длится бесконечно, и я сейчас совсем не против этого, потому что какое райское наслаждение получаешь, медленно толкаясь в Феликса, выходя из него полностью и уже более резко загоняя до конца; чего стоит слушать его низкие протяжные стоны, от которых мне откровенно сносит крышу; и это ощущение его крепко сжимающихся рук на моих бёдрах.       Как и обещал, я сделал всё настолько нежно, насколько вообще мог. Что ж, возможно после нашего сегодняшнего спокойного и размеренного движения во время секса, соседи за стенкой не будут особо сильно возмущаться, хотя Ликс обычно намного громче, да и темп обычно у нас больше. - Феликс. - Да, Бини?       Мы вновь просто лежим в обнимку, укрытые одним одеялом на двоих и довольно глядя друг на друга. - Знаешь, в первый день игры у меня была мысль, что если мы вернёмся живыми, сразу же плюнуть на всё и уехать с тобой в монастырь, однако теперь у меня немного другое предложение. - Какое? - Предложение руки и сердца. Хочу быть с тобой вместе навсегда. Как тебе такое?       Немного смутившись, я принимаюсь перебирать прядки волос Ликса, тихонько вдыхая его апельсиновый запах. - Нет, Чанбин, - качает головой Ли, а я расстроенно и неверяще смотрю на него. - Мне вечности будет мало с тобой.       Я облегчённо выдыхаю после этих слов, перебарывая в себе желание треснуть его чем-нибудь потяжелее. - Ну слава богу. - А ты что думал? - Феликс откровенно ржёт, уткнувшись мне в плечо. - С тобой, Бини, хоть в огонь и воду, и игровые психбольницы.       Игра закончена, а наша жизнь только началась.