что такое любовь, хён?

вы же наверняка знаете эти типичные истории про то, как какой-нибудь тринадцати-четырнадцатилетний подросток влюбляется в какого-нибудь супер красивого парня или девушку, и начинает в буквальном смысле страдать по нему? постоянно, не прекращая думать об этом? загоняться в себе из-за этого? тратить свои нервы? вот шестнадцатилетний Ёнджэ, как никто другой, лучше всего знал об этом. ну, не то, что бы он прям куча раз за всю свою жизни испытывал это, довольно мерзкое чувство. просто у него был один не очень приятный опыт, который длился примерно год, а то и больше, и он связан со всем этим. и единственный, кто мог его поддержать, успокоить и расслабить – его старший брат, Им Джебом, ему 18 и так как, на тот момент, у младшего вообще никого не было, кто мог бы хотя бы позвать его гулять, да даже в школе с ним максимум разговаривали только учителя на уроках, он обращался к нему. ну и соответственно, всего опыта он набирался у брата, ибо родители постоянно были заняты на работе и оставляли их наедине с собой. естественно, такие тёплые отношения у них были не всегда. с самого начала они не возлюбили друг друга, ибо "ну, блин, ну вот и чего ты взял моего динозаврика? может, тебе огурцы дать, чтобы ты мне вернул? я старше, вообще-то!". да, это кажется глупым и несерьёзным и, казалось бы, как из этого могло вылиться во что-то реально плохое? во-первых, что вы ещё хотите от детей, а во-вторых, Ёнджэ чисто по характеру довольно капризный и ранимый, так что, в принципе, он обижался на своего брата, когда тот вытворял, как казалось младшему, что-то странное и плохое. а Джебом и не видел в этом ничего плохого. его вообще считали таким супер скромным и спокойным, но никогда не нужно путать скромность с похуизмом, это правда важно. и в каких-то моментах, ему даже нравилось такое поведение Ёнджэ: весь краснющий, с надутыми губами и щеками, за что-то предъявляет, и он даже не слушал это, скорее наслаждался, ибо какая-то подсознательная цель в его голове была в очередной раз выполнена: спровоцировать младшего. но, тем не менее, они повзрослели, голова как-то с возрастом, словно бы "чистилась", как одежда в стиральной машинке, и всё приходило в норму. хотя, безусловно, Ёнджэ всё такой же ранимый. а Джебом всё такой же немного похуист. а всё кардинально поменялось в один момент (кажется, старший даже обвёл это число в календарике, как окончательный день перемирия с братом): как-то раз, Джебом заметил, что Ёнджэ плачет, уткнувшись в подушку, и тот даже старался это скрыть, пытаясь всхлипывать не так громко. но, естественно, от Джебома редко что можно скрыть, так что, он заметил. – Ёнджэ? – младший, услышав напряжённый голос брата, попытался сделать вид, что всё нормально, привести себя в порядок и проговорил про себя что-то в роде: "нет, я не слабак, я не буду плакать перед ним". – да? – конечно, сделать-то он сделал вид, но в реале, даже дурак бы заметил, что что-то не так. – что случилось? – окинул беспокойным взглядом он Ёнджэ: сам он был бледный, немного худой, с огромными мешками под глазами, растрёпанными чёрными волосами. в общем и целом: видок так себе, словно бы готов прям здесь откинуться. – ничего, – смотрел куда-то в сторону Ёнджэ. не хотелось, чтобы старший лишний раз мог оглянуть его. – я, конечно, понимаю, что ты считаешь меня тупым, – вскинул брови Джебом, он начал подходить ближе, – но не настолько же. я не слепой. и тем более не глухой. в ответ младший лишь молчал. – ну, хорошо, – подошёл ещё ближе Джебом и в итоге присел рядом с Ёнджэ на кровати, – не знаю ситуации, но да ладно, скажу так. я хочу сказать, что ты сильный человек. да, ты можешь сколько угодно это отрицать, ты можешь сколько угодно приводить мне свои "аргументы" в сторону того, что я не прав, – уверенно, смотря в глаза, говорил старший, – мы все – люди, мы все столько всего пережили за свою жизнь и историю. наша сила в том, что у нас есть душа, сердце, разум, в конце концов. мы сильные, потому что мы не боимся проявлять эмоции. слабость не может заключаться в том, заплакал ты или нет. чем больше мы живём, чувствуем, надеемся, желаем, мечтаем, тем, соответственно, мы и сильнее. я даже больше скажу, проявлять слабину – это намного сильнее, нежели чем хранить всё в себе. а тем более как-то решать всё то, что у тебя творится – это важный и правильный поступок, – выдохнул парень, – ты меня понял? а Ёнджэ, честно говоря, растопился, как лёд в горячем чае под взглядом и голосом брата. сейчас стало безумно стыдно за всё то, что он говорил раньше. что он злился на старшего, что он расстраивал его. – извини, – единственное, что мог сказать здесь Ёнджэ. – м?.. за что? – Джебом понимал, за что тот извиняется. но не то, что бы ему было обидно или что-то такое. просто как-то.. остался небольшой осадок от этого всего. – за всё. мне правда стыдно, – опустил голову младший. – да ладно, что было, то было, нельзя жалеть о прошлом, – махнул рукой старший, – в любом случае, сейчас ведь получше ситуация, да? Ёнджэ покачал головой. хотя, безусловно, всю жизнь ему будет стыдно перед братом, но сейчас не об этом. – ну вот, значит не нужно бояться и стыдиться этого, – впервые за, кажется, лет 5, старший обнял Чхве. и то, лет 5 назад, это было чисто ради того, чтобы успокоить маму, – лучше пойдём блинчики поедим. я так давно их не ел. я люблю их, особенно с клубничным молоком. и ты тоже, – указал пальцем на младшего. – ты прав, – мягко улыбнулся Ёнджэ, – пойдём! – и они ушли на кухню, готовить еду, надеясь не спалить кухню. Джебом же, сам не замечая этого, взял брата за руку, чего раньше никогда не делал. – всё хорошо? – переворачивая очередной и, кажется, последний блинчик, спросил Джебом. – да, – казалось, немного неуверенно ответил Ёнджэ. ну, в принципе, на это есть причины, которые он считает крайне глупыми для того, чтобы их рассказывать, но, всё-таки: он просто навязал себе реально плохие мысли насчёт самого себя, по типу: "я жалок, я никому не сдался" и всё такое. – пожалуйста, всегда рассказывай мне всё, что тебя тревожит, – старший отошёл от плиты и выключил газ, – для меня это действительно важно, – он взял Ёнджэ за нежные и мягкие руки, как бы говоря, что всё хорошо. – что такое любовь, хён? – первое, что пришло в голову младшего, и за что он, скорее всего, будет стыдиться ближайшее время. – ну, в теории, это когда ты испытываешь светлые чувства к кому бы то ни было? – у Джебома не то, что бы было супер много отношений. нет, были, но всё-таки, он пока не может говорить об этом уверенно и зная многие принципы этого дела. – а если на практике? – мысленно в голове Ёнджэ этот вопрос отдалился больным эхом. – на практике, значит... – Джебом провёл пальцем по щеке и доводя до губ, он коснулся их, поправил прядку волос, которая вылезла из под уха, а потом и вовсе приблизился до минимального расстояния, когда сознание чисто по какому-то инстинкту не ждёт ответа разума, делать ли это или нет, а просто берёт и неторопясь целует, словно бы это что-то обыденное в их жизни, прижимая ладонь младшего к своей шее, таким образом говоря, что он может прикоснуться к нему. спустя время, и они всё ещё не отстраняются друг-друга, наоборот, только углубляют и даже не думают останавливаться: Джебом уже повёл Ёнджэ к нему в комнату, повалил его на кровать, наблюдая как тот нежно корчится и смущается пылкого взгляда старшего, который уже словно бы не в себе. но нужно держаться. Джебом, более-менее выдохнув, принялся снова проводить свои деяния: он приступил к шее, больное место у всех людей. сначала он покрывал лёгкими поцелуями некоторую часть и даже от этого слыша тяжёлое дыхание Ёнджэ и ещё больше наслаждаясь этим наприятнейшим процессом. в голове не осталось и мысли о том, что это, может быть, не очень прилично, но его это вообще не волновало. им обоим приятно – это самое главное. младший же, под действиями старшего, извивался, тихо стонал, потому что боялся, что это, может, очень мерзко (он реально безумно ошибался, Джебома это ещё больше возбуждало), мычал, и, безусловно, ему было приятно. Ёнджэ обхватил руками спину Има, который буквально лежал на нем, и когда старший, наконец, остановился совершать свои деяния, то Чхве перевернул его и младший, соответственно, теперь был сверху, ибо тоже хотелось сделать приятное своему братику, хотя, он вообще не умел это делать и для него это было всё впервые. Джебом смотрела на него с вызовом и ухмылкой, так как стало интересно, что он начнет делать. Ёнджэ, под влиянием, наверное, своего опьяненного от ласки старшего разума, просто считай упал губами на губы Джебома, положил горячие руки на щеки и начал неумело целовать поочередно то верхнюю, то нижнюю губу. Им направил одну руку на спину младшего, а другую вплел в мягкие волосы и, во время этого процесса, вертел их вокруг пальцев и гладил по голове, что ещё больше расслабляло младшего. знаете, как уже говорилось выше, у Джебома был некоторый опыт в этой романтике, в любви, в отношениях в целом. ну, как: в первые несколько раз он, под влиянием своих друзей, шел в клуб, и там он чуть ли не дошел до того самого, благо он всё-таки допер, что сейчас будет что-то неладное и завязал с этим. позже, ему признавались пару девочек с параллели и, естественно, со всеми ними он встречался. но, как такового чувства "любви", да просто хотя бы какой-то симпатии у него не было, и он это делал чисто чтобы не обидеть их. да, это мерзко на самом деле, но что же теперь поделаешь. в общем, Джебом понял, что он реально целовался не с теми людьми. и просрал он свой первый поцелуй не с тем человеком. было безумно приятно, что такое солнышко, как Ёнджэ, его родной брат, так мягко целует, словно бы старший в следующий же момент убежит и больше никогда не вернётся. младшему же, в свою очередь, как уже опять же говорилось выше, это всё впервые и он в принципе не думал, что какие-то там прикосновения могут быть настолько невообразимыми и словно бы нереальными. он и подумать бы не мог, что когда-то, в один момент всё настолько перевернется с ног на голову, что он будет лежать на теле старшего, и целовать его. он бы скорее больше поверил в то, что всю жизнь они проведут в ссорах, непониманиях, руганях и всё такое. спина Джебома затекла и он, схватив Ёнджэ за плечи, посадил на кровать. он просто смотрел на него, с огромной любовью в глазах и тепло улыбался. а Ёнджэ и поверить не мог, что всё это наяву, а не просто сон или его мечта. теперь-то, он узнал, что такое любовь.