Любить?

      У Хосока в груди дыра в форме Тэхена. И все. Дальше ─ пустота. Хосока выписывают из больницы, когда анализы становятся положительными, а в голове также пусто, как и в груди. Цветов больше нет. Нет корней, мучительно разрывавших легкие. Чувств тоже нет. Кажется даже, что и вокруг ничего нет ─ все стало выжженной пустыней, коей себя всецело ощущает Хосок. Жарко, и в правду, было как в пустыне — июльская духота еле позволяла дышать.       Юнги хлопает по плечу, Намджун сдержанно обнимает. Чимин и Чонгук, наоборот, виснут и кричат что-то восторженно с двух сторон. Тэхен молчит, избегая зрительного контакта.       Тэхен не виноват, на самом деле. Никто не виноват. Тэхен не отпускает руку Чонгука уже два года, просто не может оторваться. Чонгук тоже. Они почти срослись в единый организм, прекрасный в своей гармоничности. Хосок просто не смог остановиться и погасить чувства, не смог уйти, пока не было поздно. Он до последнего играл в дружбу, пока не увидел первые лепестки. Потом тоже попытался молчать, но Тэхен, который самый-самый лучший друг, даже если в голове любовь одна, сам все понял. Хосок рассказал. Мешать счастью дорогого человека было невозможно. Особенно когда Чонгук ─ тоже дорогой и близкий, хороший друг, которого все любят. Хосок тоже любит и тоже желает ему счастья.       Даже после признания Тэхену, а потом и всем остальным (оставить имя возлюбленного в тени было хорошей идеей), его угасающая жизнь какое-то время текла довольно размеренно.       А потом начался ад. Больницы, ночи, проведенные в ванной, снова больницы. Тэхен, плачущий и неспособный ничем помочь. И тогда Хосок сдался. Друзья поддержали ─ мало в жизни удовольствий, что ли, кроме этой чертовой любви?       Теперь все нормально. Нейтрально, по крайней мере. Никак. Другие чувства возвращались с большой неохотой, апатия почти не отпускала.       А потом случился Ким Сокджин. Кузен Тэхена, который переехал в Сеул совсем недавно. И он был готов любить за двоих. И за троих, и за всех граждан Южной Кореи, и даже за всю планету Земля. Розовые шмотки, шутки дурацкие, такой же дурацкий смех, горячий ужин для всех семерых. Глубокий, вдумчивый и теплый взгляд ─ эксклюзивно для Хосока. Он смотрел так, будто все знает. Но не знал ведь.       Жизнь продолжалась. Продолжались репетиции в студии допоздна, посиделки с друзьями, Сокджин в его жизни тоже продолжался. Он готовил для Хосока, приходил иногда забрать того после репетиций. Иногда они гуляли подольше и разговаривали, иногда Хосок молча шел домой, пока за ним тянулся Джин. Хосок видел, что Сокджин к нему неравнодушен. И позволял себе купаться в его внимании. Сокджин молчал, как рыба, но все время старался угодить.       Когда Сокджин, наконец, набрался смелости, был промозглый конец октября. Они были почти у дома Хосока, как Джин вдруг взял аккуратно в свою руку ладонь Хосока.       — Не могу так больше, — и обнял так, что стало тяжело дышать. — Ты мне нравишься, знаешь?       — Я больше не умею любить. — Хосоку смешно и грустно, но все равно как-то равнодушно-отстраненно. — Цветы вырезали в этом году.       — Хорошо. Но я не откажусь от своих слов.       — Ладно.       Они все так же гуляют вместе, смотрят фильмы, даже пару раз засыпают в одной кровати, когда остаются друг у друга ночевать. Хосок даже не замечает, как Тэхен медленно уходит на второй план. Сокджин ничего не просит взамен, он просто рядом. Хотя если попросил бы, Хосок все равно ничего не может ему дать. Когда он постепенно оживает, по нему сильно бьет чувство вины. Его холят и лелеют, а он снова играет в дружбу.        (— Я же не смогу полюбить тебя в ответ.       — Я знаю.)       Они вместе переживают зиму, держась друг за друга. Хосок держится за Сокджина, потому что держаться больше не за кого, а Сокджин, по мнению самого Хосока, потому что глупо и слепо любит. Но он все еще жив и здоров. Когда надеешься на взаимность, цветы не прорастают. Правда, непонятно, какой взаимности можно ждать от эмоционального калеки.       Приходит весна, и сердце Хосока медленно оттаивает. Это не любовь, конечно, но очень-очень теплая привязанность. Хосок даже соглашается начать встречаться. Все снова радуются, когда узнают, один Тэхен прячет взгляд. Теперь Хосоку на это плевать. Он держит за талию парня, который спас его сердце. Все хорошо, даже замечательно.       Хосок иногда мысленно напоминает себе, что все еще не умеет любить, когда стоит, уткнувшись в шею Сокджина, от которого пахнет стиральным порошком и немного зубной пастой. Они оба теплые, по-утреннему уютные и домашние. Хосок, наконец, чувствует себя теплым изнутри. И он уже не уверен, что разучился любить.       Их отношения ─ обычные такие, стандартные. Иногда ссорятся, но всегда мирятся.       А Хосок все равно чувствует вину. Как будто не делает все для Сокджина, как будто все могло быть и лучше. Как будто он сокджиновой любви недостоин. Даже задается иногда вопросом, почему Джин все еще с ним.       Сокджин почему-то, и вправду, не отпускает. И не отпустит, пока способен любить за двоих.