Взрывная карамель

      Эдди стонет в кулак, растерзывая руками простыни до треска, вжимается грудью в кровать и до предела выгибается в пояснице навстречу Веному, который совершенно бессовестно улыбается, лаская своего человека именно в тех местах, где нервные окончания едва ли не вылезают наружу, умоляя о прикосновении. Веном трахает Эдди большим, свитым из маленьких, щупальцем в задницу, пока несколько других обвили и пульсируют вокруг члена. Брок едва сдерживает крик от внезапного щипка за сосок, но голос его застревает в горле из-за языка Венома, проникшего к нему в рот и имитирующего горловой минет. Эдди не знает, на что конкретно ему отзываться, о чем еще попросить, как выразить этот океан страсти, в котором он тонет с головой. С головой, в которой тоже сидит Веном и как будто транслирует удовольствие ему прямо в мозг, но Эдди не может точно гарантировать, что это не так. Он больше не может думать, он плавится, становится подобным Веному, жидким живым организмом, состоящим из чистой похоти и желания. Горячее бугристое щупальце быстрым рваным темпом извивается внутри него, стимулирует простату, а когда начинает подрагивать, будто вибрируя, Эдди совсем сходит с ума. Волнообразно пульсирующие щупальца на члене сжимаются крепче, причиняя именно ту порцию боли, что нужно, и Эдди кончает, а Веном покидает его рот, чтобы насладиться оргазменным стоном и так же довольно заурчать в тон. Симбиот буквально проваливается в Эдди, и тот чувствует, как пришелец растворяется в нём мелкой дрожью разрядки. Потом они долго лежат в тишине и духоте спальни. Веном растёкся по груди своего человека то ли подобием одеялка, то ли большущего мурчащего кота, Эдди не может точно сказать, потому что он сам почти превратился в лужицу неги. Наконец, он находит силы и титаническим усилием подняв руку, аккуратно, боясь спугнуть, опускает её на свою грудь. Веном в самом деле там и, судя по уверенному движению навстречу ладони, рад ласке. — Тебе хорошо? — Спрашивает Брок. — Нам хорошо, когда хорошо Эдди. — Рокотанием грозы вдалеке раздается голос симбиота. — Сейчас нам приятно.       Эдди улыбается. Лень потихоньку отступает, сменяясь ненавязчивыми позывами голода. — Пробежимся до магазина, Ви? — Бодро спрашивает он, потягиваясь, и внезапно ощущая, какой на самом деле тяжелый сгусток бликующей тьмы пригрелся на нём. Теперь Веном похож на удава. Блестящая кожа, обтекаемая тонкая форма змеи, плавные, текучие движения, опасная грация — он поднимается с живота и груди человека ближе к его лицу и просто молча кивает, улыбаясь бритвами зубов. Удав, который доволен жизнью и сыт, но мышь на закуску всегда кстати.

***

      Они стоят у витрины с шоколадом, Веном выбирает сладость повкуснее. Симбиот внимательно рассматривает обёртки, отметая те, что с воздушным рисом и, почему-то, фыркает на плитки с взрывной карамелью, которые Брок уважает. А Эдди смотрит на своего пришельца. Сосредоточенный, слегка взбудораженный близостью лакомства, облизывающийся. Черная субстанция, которую сложно назвать кожей — слишком уж отличается наощупь — лишь слегка бликует от ламп магазина, кажется шелковой, но всё же она тёплая и нежно-гладкая… —Ты снова гладишь нас, Эдди? — С усмешкой раздаётся у самого лица Эдди и того выдёргивает из дрёмы. — Нас так сильно любят? — Нет же, подвинь башку, мешаешь дотянуться. Выбрал ведь? — Будто ни разу не смутившись бурчит Эдди и тянется к любимому сорту Венома. — Да, возьми ещё вот эту. — И симбиот сам вкладывает щупальцем в ладонь Эдди плитку с взрывной карамелью. Тот удивленно смотрит на сладость, вспоминая как фыркал на нее Веном. — Ты ведь не любишь такой шоколад. — Неуверенно проговаривает он, не определившись: спрашивать ему или утверждать. —Эдди любит. Нам будет приятно, если Эдди съест ее. Чем предпочтительнее вкус, тем больше гормона радости. Это приятно. Носитель по-доброму смеётся. Неясно, кто и о ком больше заботится, но почему-то где-то в груди шевелится что-то холодное и колючее. Что-то, что не даёт уснуть, что настигает во время пеших прогулок, что скребется о грудину ледяными когтями под теплым душем. —Мы знаем, о чем переживает Эдди. — Внезапно подаёт голос Веном. — В самом деле? Не расскажешь, а то я сам себя не пойму? — С сарказмом говорит Брок. Но его колкость игнорируют. —Ты думаешь, что недостаточно откликаешься мне. Что только ты кайфуешь от нас. Но это не так. Есть мы, и нам хорошо, когда хорошо Эдди. Тебе тоже хорошо, когда нам приятно. Съешь. — Чёрная «лапка» подталкивает шоколад с карамелью к Эдди, разрывая упаковку. Миссис Чен косится на них, качая головой.       Эдди послушно откусывает, тут же жмурясь от сладкого удовольствия, что растекается по рту крохотными взрывами, а потом чувствует это. Венома сначала слегка бьёт мелкая дрожь, а потом еще несколько раз мелко потряхивает. И Эдди чувствует, как тому хорошо. Хорошо и приятно чувствовать удовольствие своего человека, и понимает, что все те разы, что так или иначе приносили Эдди кайф — Веном чувствовал это. И это было замечательно. Веном в свою очередь сгрызает сразу половину плитки и, к удивлению хоста, он сам чувствует отголоски чужого (а чужого ли) наслаждения. —Так это работает. Потому что есть мы, и нам хорошо друг с другом.       Эдди радостно ощущает, как холодная колючка в солнечном сплетении тает и расцветает чем-то новым. Это новое приятного иссиня-черного оттенка, пульсирует, и таит в себе нечто прекрасное. Расплатившись, они идут до дома, чтобы вновь нагреть успевшую остыть постель.