Зачем, милая?

Девушка сидит на полу в гостиной небольшой квартирки, совсем тихо плача, держа в руке бутылку крепкого алкоголя, опустошив ее уже наполовину. Всего несколько часов назад она чувствовала себя более, чем хорошо, находясь в квартире своего парня, с которым они съехались немногим больше двух месяцев назад, дожидаясь, пока он вернется домой. И Алишер вернулся. С отвратительным настроением и непреодолимым желанием испортить его кому-нибудь еще. Башкир хмурится, стягивая с себя обувь и торопливо проходя в спальню, уставляясь на Нику, что уже собиралась обнять его, но он не позволил, перехватив худые запястья и отстранив темноволосую от себя. — Не трогай. — Холодно проговаривает Моргенштерн и отпускает руки своей девушки, не поднимая на нее свой взгляд. — Что-то случилось? — Негромко спрашивает темноволосая, пытаясь заглянуть в карие глаза парня. — Да, блять, случилось. — Алишер достает свой телефон, показывая подростку переписку с одним из ее друзей, в которой парень в открытую заявлял о том, что они переспали, как минимум, раз. Школьница хмурится, пробегаясь взглядом по сообщениям, совершенно не понимая, что это за бред. — Что это вообще такое? — Тихо спрашивает она, поднимая на Алишера вопросительный взгляд. — Не понимаешь? Серьезно, блять? Дуру включить решила? — Раздраженно проговаривает парень, уставляясь на темноволосую. — Окей, я объясню. Это переписка, в которой твой охуительно распиздатый друг рассказывает о том, как вы ебетесь, пока меня нет дома. — Лись, ты же не веришь этому, да? — девушка растерянно уставляется на телефон в руках Моргенштерна, после вновь уставляясь на него. — Во-первых, не называй меня так, блять. — Грубо проговаривает башкир, глядя на школьницу и сжимая чуть крепче челюсти. — А во-вторых, я совершенно не понимаю, на кой-хуй ему врать, тем более, здесь даже фотка есть, охуенно. — Он чуть пролистывает диалог, открывая фото, на котором темноволосая, стоя боком к камере, стягивая свою кофту. — Не думаю, что это я. Не помню ничего такого. — Ника хмурится, закусывая нижнюю губу. — Блять, по-твоему, я тебя не узнаю? — Кареглазый хмурится, указывая на тату на ребре девушки. — Ничего не напоминает? — Много у кого есть тату, Алишер. — Неловко проговаривает школьница, сглатывая. — Блять, Ника, прекрати. Та же тату. То же место. Какого хуя? — Парень почти кричит, пытаясь добиться от подростка хоть какого-то ответа. — Блять, Алишер, я не знаю, что это, правда, ты же не думаешь, что я могла… — Она замолкает, отводя взгляд, не в состоянии даже произнести это. — Блять, я вообще не знаю, что ты могла, а что нет. Какого хуя мне вообще какой-то парень шлет такие фотки? Откуда они у него? — Нервно проговаривает Моргенштерн, откидывая свой телефон на кровать, чтобы просто не разъебать его. — Лись, — Негромко тянет девушка, сглатывая и собираясь сказать еще что-то, но башкир не позволяет ей сделать этого, прерывая. — Прекрати, блять, это. Не зови меня так. — Он вскрикивает, начиная злиться только сильнее. — Да я, блять, не помню этого. — Возмущенно проговаривает Ника, хмурясь. — Может, ты просто нажралась тогда, мне-то откуда знать, меня там не было. — Громко проговаривает башкир, хмурясь. — А, теперь я еще и бухая переспала со своим лучшим другом? Заебись, блять. — Школьница кричит, понимая, что он совсем не слушает ее. — Блять, ты же говоришь, что не помнишь нихуя, что я еще должен думать? Мне прислали фото, где ты, нахуй, раздеваешься, и на тебе даже нижнего белья, блять, нет, где оно нахуй? — Кареглазый совсем перестает сдерживать себя, выкрикивая это. — Не знаю, я, твою мать, не знаю, понимаешь? — Надрывно проговаривает девушка, растерянно уставляясь в карие глаза. — Съебись, пожалуйста. — Моргенштерн сглатывает, отводя взгляд в сторону. — Лись, блять, ты шутишь чтоли? — Почти шепотом спрашивает темноволосая, подходя ближе к парню, поджимая губы. — Съебись. — Холодно проговаривает Алишер, так и не поднимая на темноволосую взгляда. Ника закусывает губу, чувствуя, как к глазам начинают подступать слезы, она качает головой, обходя парня и направляясь к двери, начиная открывать ее. — Я даже не знаю, в адеквате ли ты сейчас, поэтому не уверен, что мы можем обсудить сейчас хоть что-то. — Хрипло проговаривает Моргенштерн, не поворачиваясь к девушке лицом. — Да пошел ты. — Голос подростка дрожит, а слезы начинают течь сами по себе. Ника хлопает дверью, торопливо проходя в прихожую, обуваясь и выбегая из квартиры, оставляя Моргенштерна в одиночестве. Девушка вновь всхлипывает, ощущая, как сердце болезненно сжимается, а в голове этот надоедливый голос снова и снова звучит, заставляя отпивать прямо из горла, давясь собственными слезами, чувствуя, как с каждой минутой ей становится только хуже. Ника закусывает губу, пытаясь вспомнить, пила ли сегодня таблетку, после чего отставляет бутылку в сторону, только со второй попытки поднимаясь на ноги и чуть пошатываясь, продолжая тихо всхлипывать, проходя на кухню квартиры, в которой она жила до переезда к Алишеру. Школьница сбивчиво дышит, продолжая плакать, открывает аптечку, переворачивая ее над столом, разглядывая упаковки таблеток, рассыпавшиеся по гладкой поверхности. Подросток зарывается ладонью в темных волосах, понимая, что не в состоянии даже просто прочитать их названия, поэтому берет в руки небольшую баночку, вспоминая, что именно в ней должны храниться ее антидепрессанты. Девушка оглядывается по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, чем можно было бы запить, но после понимает, что в этой квартире уже два месяца никого не было, так что искать хоть что-то из продуктов было довольно глупо. Ника тяжело вздыхает, вновь всхлипывая и возвращаясь в гостиную, неторопливо откручивая крышечку небольшой пластиковой упаковки. Темноволосая усаживается на то же место, где находилась еще десять минут назад, вытирая тыльной стороной ладони мокрые дорожки слез со своих щек, бросая быстрый взгляд на открытую бутылку. Ника наклоняет баночку над своей рукой, собираясь принять таблетку, но что-то идет не так и вскоре в ее ладони оказывается примерно двухнедельная доза лекарства. Сероглазая хмурится, уставляясь на свою руку и собираясь вернуть пиллюли в упаковку, но что-то не позволяет ей сделать этого, так что она лишь продолжает пялиться на свою руку, закусывая внутреннюю сторону своей щеки, задумавшись. Спустя почти час размышлений, девушка, что уже не плакала, но все равно продолжала совсем тихо всхлипывать, понимает, что ее это совсем заебало. Таблетки, походы к психиатору и постоянные насмешки со стороны сверстников, а теперь еще и единственный человек, который все это время оберегал и поддерживал, просто взял и выгнал ее на улицу, как провинившегося пса. Ника делает глубокий вдох, успокаиваясь и высыпая горсть таблеток в своей рот, тут же запивая. Она глотает их одну за другой, давясь, но все равно продолжая делать это, понимая, что принимает таблетки в последний раз в своей, почти закончившейся, жизни. Спустя несколько минут она ощущает жжение в желудке и гортани, морщась и вновь начиная плакать, но теперь от боли, физической и такой сильной, что школьница пытается вызвать рвоту, лишь бы это закончилось, но уже слишком поздно. Смерть приносила ей больше страданий, чем ее жизнь, во что девушка ни за что бы не поверила раньше, а сейчас, когда она чувствовала, как ее желудок будто разъедает изнутри, она была готова вернуть все так, как было раньше.