Oh you're in my veins

Кацуки — до жути взрывоопасный и страшный человек. Он никогда никому и доброго слова не скажет, не говоря уже о помощи и сочувствии. И наверняка многие думают, что такой как он не способен любить. *** Nothing goes as planned. Everything will break. Блондин уже который день чувствует себя весьма странно. В груди поселилось какое-то чуждое ему чувство, не дающее покоя ни днем, ни ночью. Он просыпается от странных и порой совсем необъяснимых снов с участием так ненавистного ему Деку. Дело в том, что содержание этих самых снов было несколько… странным? И если бы все заканчивалось на этом. Но какие-то странные теплые чувства к Мидории появились и здесь, в реальности, не давая покоя. Не хотелось так часто докапываться и оскорблять Изуку как всегда, и не скажи, что это пугало блондина. Просто Бакуго вдруг почувствовал себя так мерзко и противно, что стало тошнить только от одного вида зеленоглазого. Кацуки все еще не понимает, что с ним происходит. Его руки постоянно мерзнут, а он просто не может ничего сделать с этим, в очередной раз пряча их в карманы. В горле появляется неприятное ощущение, мешающее свободно вздохнуть. Хочется кашлять, нет, даже блевать, лишь бы оно исчезло раз и навсегда. Но блондин терпит, изо дня в день он давится своим же кашлем лишь у себя в комнате. Бакуго никогда не позволит кому-то узнать, что с ним что-то не так. *** Проходит неделя, а блондину не становится лучше. Сдерживать кашель уже не получается, как бы не хотелось. В горле саднит, и, кажется, даже кровоточит. Перед глазами плывет, из-за чего Кацуки порой останавливается, долго таращась перед собой. — Бро, с тобой точно все в порядке? —  интересуется как-то Киришима, сопровождая Бакуго до дома. Но блондин как всегда огрызается, списывая свое состояние на обычную усталость или что-то другое, а после предложения сходить к Исцеляющей Девочке, он посылает Эйджиро далеко и на долго. Друг лишь пожимает плечами, понимая, что бояться нечего. Почему-то он был уверен, что в случае чего Кацуки поделится с ним, не скроет. Ох, как же он заблуждается. *** Oh you're all I taste At night inside of my mouth. Как только Айзава озвучивает цель сегодняшней тренировки, Бакуго становится тошно. Он сохраняет обычное выражение лица, но внутри все сжимается, создавая кучу неприятных ощущений. «Он же поставит меня с ебучим Деку.» И Кацуки оказывается прав. Вот они уже на тренировочном поле, и преподаватель распределяет их по парам. — Мидория, ты будешь с Бакуго, — проговаривает Айзава, а для блондина это звучит как приговор. В горле появляется ком, и парень едва удерживается от желания блевануть прямо здесь. — Каччан, все нормально? — слышится голос откуда-то. Перед глазами все плывет, но Кацуки прекрасно знает, кому принадлежит этот голос, полный волнения. Его щеки касается ладонь, а зеленые глаза с тревогой рассматривают парня. Сделав глубокий вздох, блондин злобно скалится, отталкивая Мидорию от себя. Глаза сверкают гневом, а руки сами по себе сжимаются в кулаки. — Отъебись, Деку. Мне не нужна помощь, особенно от такого как ты, — Бакуго сплёвывает, — Без тебя справлюсь, больше не подходи ко мне. После этого крика блондин скрывается в направлении скамеек, дабы дождаться своей очереди хоть в каком-то спокойствии. Дышать становится проще, и перед глазами не плывёт так, как раньше. «Да ладно.» Блондин крепко сжимает свои ладони, пытаясь настроиться на тренировку. На лице появляется хмурое выражени, брови как всегда сдвинуты к переносице. Сидя на лавочке, Бакуго даже не обращает внимания на одноклассников, которые уже вовсю сражаются против друг друга. Каждому из них хорошо известна причуда окружающих, поэтому сделать что-то неожиданное для соперника является чем-то довольно сложным. Айзава вновь говорит что-то про «отчисление», но Кацуки сейчас это мало волнует. Он пытается сосредоточиться на предстоящем бое, продолжая сжимать руки в кулаки до побеления. Ком в горле ослабевает, кажется, что даже дышать стало легче обычного. Кашель почти не тревожит блондина, чему он безмерно рад. — Бакуго, Мидория, ваша очередь, — кричит Айзава, вырывая блондина из раздумий. «Ну что же. Я порву тебя, Деку» *** Оказавшись на поле, Кацуки делает глубокий вдох, набирая в легкие побольше воздуха. В глазах появляется тот самый азартный огонь, свойственный блондину, а на лице расплывается жуткая улыбка. И как только Стиратель произносит заветное «Начали!», Бакуго бросается в бой, впервые за недолгое время двигаясь крайне стремительно. Мидория даже не успевает среагировать, как получает удар куда-то в район живота. Зеленоглазый сгибается, придерживаясь за место удара, а после резко атакует блондина в ответ. Кацуки едва уворачивается, используя для этого свой взрыв. Оказавшись за спиной Деку, он немедля атакует вновь, на этот раз используя обе свои руки. Но на этот раз Изуку успевает увернуться от атаки, используя свою причуду. — Чертов задрот, — раздается крик Кацуки в пыли, поднявшейся из-за его взрыва. Он замирает, ожидая атаки, внимательно вслушиваясь в каждый шорох. В глазах вдруг опять мутнеет, а горло словно сдавливает чья-то рука. Бакуго делает шаг вперед, пытаясь устоять на месте. И тут же со спины он получает удар от Деку, который явно воспользовался ситуацией. Блондин падает, больно ударяясь об землю. Открыв рот, Бакуго пытается сделать вдох, но не может. Что-то попало в дыхательные пути, заставляя блондина беспомощно кашлять на земле. Лицо стало красным, из глаз потекли слезы. Мидория сначала не понял, что произошло, а как только приблизился к Кацуки — оторопел. Послышался громкий крик, после чего Айзава поспешил к ним. Бакуго прикрыл рот ладонью, чувствуя, как в ладонь выпадает что-то мокрое и до ужаса неприятное. После этого кашлять он перестал, переводя свой взгляд на то, что оказалось в ладони. Маленький белый лепесток с волнистыми краями был весь заляпан кровью, но выглядел завораживающе. Кацуки оторопел, в голове обрывками всплыли воспоминания о болезни, в которую он с самого детства отказывался верить. «Ханахаки — редкая болезнь, при которой больной откашливает цветы из-за неразделенной любви» Мать в детстве частенько рассказывала маленькому Бакуго о таком. Но парнишка всегда отмахивался, говоря, что это всего лишь глупые выдумки. «Нет, не может этого быть…» Блондин сжал ладонь с лепестком, ощущая, как по подбородку все еще стекает струйка крови. Мидория сидел рядом, но наверняка не видел того, что в руке держал Кацуки. Вскоре к ним подбежали Айзава и остальные ребята. — Чёрт, Киришима, — окрикнул преподаватель красноволосого юношу, — Иди сюда. Эйджиро подорвался с места, присаживаясь рядом с Кацуки. Он выглядел очень взволнованным, понимая, что зря не допросил своего друга в тот раз. — Помоги Бакуго дойти до медпункта, хорошо? — Айзава помог блондину подняться, после чего красноволосый подставил ему плечо. — Конечно, — Киришима кивнул, крепко держа Кацуки, — Пойдем? Блондин лишь вяло кивнул в ответ, опираясь на плечо красноволосого и медленно шагая в нужном направлении. *** Бакуго точно не помнит, как оказался в медкабинете, все было как в тумане. Сейчас он сидел перед Исцеляющей Девочкой, которая как-то странно его рассматривала. Женщина уже давненько осмотрела блондина, нисколько не сомневаясь в поставленном диагнозе. — Ох, — Исцеляющая Девочка поднялась со своего стульчика, доставая с полки какой-то пузырек, — Кацуки, я думаю, ты и сам знаешь… — Ханахаки, да? — перебивая женщину, ляпнул Бакуго, чувствуя, как внутри все вновь сжимается. — Да. И ты наверняка знаешь, что это не лечится, — Исцеляющая Девочка с сожалением посмотрела на ученика. Блондин ничего не ответил, вновь давясь кашлем. Женщина покачала головой, протягивая ему пузырёк с маленькими белыми таблетками. — Это обезболивающее. Принимай при приступах, но я не обещаю, что оно поможет. И постарайся все-таки… — Исцеляющая Девочка не стала продолжать, прекрасно понимая, что Кацуки и так все понял. Пузырёк с таблетками был оставлен на столе, после чего женщина вышла, оставляя парня одного. Бакуго все еще не верил в реальность происходящего, сжимая в руке тот самый, запачканный кровью лепесток. *** Оказавшись в комнате, Бакуго отложил лепесток в сторону, доставая свой телефон. В горле вновь встал ком, но блондин старался игнорировать это, что-то разыскивая. Как только вкладка прогрузилась, парень стал внимательно всматриваться в изображения цветов, периодически бросая взгляд на лепесток, который выкашлял еще на тренировке. «Вот он.» На экране высветилась фотография небольшого крупного растения под названием Утреннее Сияние. Глаза быстро перескакивали со строки на другую, выискивая нужную информацию. Неожиданно дыхание вновь перехватило, после чего Кацуки закашлялся, ощущая, как ком в горле поднимается выше. Глаза вновь заслезились, а изо рта потекла тоненькая струйка крови. Блондин думал, что задохнется быстрее, чем избавится от застрявшего цветка. Да, в этот раз причиной ужасного кашля оказался целый цветок, а не какой-то там лепесток. «Блять, пиздец, что сказать!» Вытерев кровь платком, Бакуго продолжил чтение статьи, узнавая новые и не самые приятные подробности. Закончил он только к вечеру, так как довольно частые приступы мешали ему просто вздохнуть, не говоря уже о каких-то делах. *** Oh you're in my veins And I cannot get you out Время идет, и болезнь прогрессирует. Но Кацуки не боится, кажется, он даже привык ко всему этому. Кашель и кучки лепестков по всей комнате стали уже обыденным делом для блондина. Первое время он пытался избавиться от всех этих лепестков, вынося из комнаты в день по несколько мешков мусора. Но с каждым днём этих разноцветных лепестков становилось все больше, а здоровье Бакуго не прибавлялось. Тонкие стебли растения уже окутали оба легких, сдавливая их сильнее с каждым днем. Болезнь развивалась слишком стремительно, из-за чего блондин вскоре не смог посещать занятия. Каждый день в комнату к нему наведывалась Исцеляющая Девочка, пытаясь хоть как-то облегчить страдания ученика. — Может, ты все-таки попробуешь признаться? — в очередной раз спросила женщина, с надеждой смотря на Бакуго. — Ни… за… что, — прохрипел тот хмурясь, откашливая очередную порцию лепестков, — Не нужны мне ваши чувства. — Но твой организм считает иначе, — продолжила настаивать та, осматривая бледного юношу. — Ты пришла читать мне нотации? Если да, то проваливай, — Блондин сморщился и отвернулся от женщины. — Ладно. Я проведаю тебя позже, Бакуго, — после этих слов Исцеляющая Девочка покинула комнату, оставляя парня одного. Кацуки тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что женщина права. Но он не хочет выглядеть как какой-то сопляк, признаваясь в своих чувствах, да тем более такому, как Деку. Его все еще тошнило от одного его вида, но в то же время неимоверно тянуло к кудрявому юноше. «Да чтоб ты сдох, Деку!» Блондин вновь заходится в кашле, но на этот раз изо рта сыплются цветки целиком, самых разных оттенков. Парень сплевывает куда-то в сторону, а затем закрывает глаза. Бакуго смирился, он не хочет больше бороться. Кацуки устал, безумно устал от всего этого. Каждое утро и весь день напролет он то и делает, что кашляет этими лепестками, задыхаясь каждый раз, когда тех слишком много. Парень даже толком не спит и не ест. Бакуго сдается, он проиграл. *** Oh you're all I taste At night inside of my mouth. Блондин проснулся от странного шума. Дверь в его комнату скрипнула и приоткрылась. На пороге стоял он, тот самый человек, из-за которого сейчас Бакуго и умирает. Мидория удивленно осматривает комнату, которая усыпана цветами и лепестками. Зеленоглазый собирается что-то сказать, но его тут же прерывает Кацуки. — Деку, проваливай. Не надо меня жалеть. Просто убирайся! — из последних сил кричит блондин, захлебываясь в очередном приступе кашля. Но Изуку словно не слышит его, продолжая рассматривать комнату. Вздрогнув, кудрявый закрывает за собой дверь, после чего присаживается на край кровати рядом с блондином. — Каччан, — осторожно начинает Мидория, а его дрожащая ладонь тянется к руке блондина. — Зачем ты пришел? — сипло спрашивает Кацуки, наблюдая за действиями парнишки. — Расскажи мне, расскажи, — игнорируя вопрос, продолжает Деку, осторожно беря ладонь Бакуго в свою, — Прошу. Блондин пытается нахмуриться и отдернуть руку, но ничего не получается. Внутри все сжимает сильнее обычного, а сердце стучит как бешеное. — Хорошо, — Кацуки сам не понимает, почему соглашается, — Просто я… Люблю я тебя, чёртов Деку. После этих слов в комнате повисло тяжелое молчание. Мидория неверяще уставился на Бакуго, сжимая руку блондина крепче. «Сейчас он скажет, что не чувствует ничего ко мне, и я спокойно подохну.» Но дальше происходит то, чего Бакуго никак ожидать, да даже представить себе не мог. Мидория придвигается к нему настолько близко, что их носы соприкасаются. Секунда, и вот их губы соединяются в глубоком чувственном поцелуе. Внутри Кацуки все замирает, ничего больше не сдавливает больные легкие. «Неужели… Неужели это правда?» Бакуго впервые чувствует себя таким счастливым. Ему хочется крепко-крепко обнять Деку и прошептать «Спасибо». Но как только Мидория отстраняется, все тело пронзает ужасная боль. Блондин падает на кровать, изо рта нескончаемым потоком стекает кровь вперемешку с цветами. — Деку, — сипит Бакуго, протягивая руки к растворяющемуся силуэту зеленоглазого парнишки. Все это, разговор, держащиеся друг за друга руки и сладкий поцелуй… Все это было лишь видением, Бакуго так желал этого… По щеке скатывается прозрачная слеза, полная горечи и боли. А после Кацуки вдыхает последний раз и замирает. Больше Деку никогда не услышит грозных криков и оскорблений в свою сторону от блондина. Никогда не получит кулаком за свою назойливость. Просто потому, что Кацуки Бакуго больше нет.