Клише или что если бы в классических хоррорах нашлось место девушке-маньяку.

В последнее время Чарльз Ли Рей предпочитал делиться своим опытом и домыслами с Крюгером. Вот и сейчас, стоило ему просто подумать о Фредерике, как тот появился за его спиной. Дом носителя души Ли Рея, музыканта - затворника, расположенный в Бостоне, был обставлен со вкусом. На всех трёх этажах царила своя атмосфера - взять хоть этот зал, полностью отделанный зеркалами. Они множили лицо Чаки, окруженное копной каштановых кудрей и обожжённое лицо Фредди, которое он заслонил перчаткой. Ему понравился этот эффект - бесконечные отражения, бесконечные Крюгеры смотрели из стёкол в поисках жертвы. Чаки лениво отмахнулся от перчатки Фредди, наставленной прямо на его лицо - словно он хотел нанести те же шрамы, что были на кукольном теле Чаки; Ли Рей откупорил бутылочку вина и, не глядя, протянул Крюгеру бокал. Тот выпил шато лафит, даже не распробовав букет ароматов. - Скажи мне, на милость, Фредди, тебе ведомы наши сны. Мои, сны Джейсона, сны Майкла - так ты связываешься с нами, когда приходит время собраться, - Чарльз начал издалека. Крюгер хмыкнул, чего ещё нужно было этому холёному выродку от вуду? - Естественно, Чаки, приятель, - Крюгер хлопнул его по плечу ладонью в перчатке и распорол шёлковую рубашку Ли Рея. Ли Рей резко повернул голову в его сторону, хотя до этого долго смотрел только на своё отражение - Крюгер знал, что он был ему противен, просто Чаки был хорошим партнёром в мистических делах. - А её, Клише, ты можешь увидеть? - Крюгер покачал головой. Он понял, кто на самом деле был нужен Чаки. Он снова начал танцевать издалека: - Год назад, ты знаешь, я расстался с Тиф - она от меня смертельно устала, - Чаки усмехнулся своей метафоре. На самом деле он полностью уничтожил душу Тиффани Валентайн, вытурил её и из кукольного тела, и из тела второсортной актрисы; а так же перенёс своё сознание в тело музыканта. А с Никой расправился по особому жестоко: он отрезал по кусочкам плоть от её ног и, хотя боли она не чувствовала, это ослабляло её все сильнее и сильнее. На третьи сутки она умерла от кровотечения, проклиная Ли Рея. А потом он встретил Клише. Это была роковая встреча для них обоих. Чаки не нуждался в деньгах, но заинтересовался, как бы ему расширить своё могущество, какие тёмные материи он ещё сможет затронуть; а Леа способна была выполнять грязную работу, но нуждалась в деньгах. Собственно, встретил Ли Рей Клише в тот момент, когда она расправлялась с бритоголовым парнем из Техаса, который мнил себя самым крутым в этом баре. Она затащила его в туалет - в том дрянном баре он был общим, разыграв из себя доступную девушку; а затем между кабинкой слева, где толкали кокаин, и кабинкой справа, где встречались голубые, перерезала ему горло и, как ни в чем не бывало, вышла в зал, где заказала себе "белый русский". Когда она поняла, что Ли Рей всё видел, сначала Леа хотела от него избавится. И только потом она поняла, что он предлагает ей работу - Чаки, как он попросил себя называть, очень нуждался в её умении работать холодным оружием. Сейчас Леа перестала искать для него артефакты, о которых он мог только слышать или читать: она добыла ему три ацки - круглых медальона с узорчатой поверхностью, которые исполняли желания; одну из шкатулок - головоломок Лемаршана, к которой Чаки так и не притронулся; амулет Мари Лаво, который давал связь с миром духов и приносил удачу; золотой анкх; несколько ритуальных ножей для вырезания сердца и проклятые вечной жизнью монеты. В большинстве случаев, это был антикварный хлам, но иногда Чаки везло. Как например, с амулетом Королевы Вуду. Он действительно приносил Ли Рею удачу. - Её сны? Да, могу, хотя зачем тебе это? Разве она не ушла с Майерсом? - Ушла. Может, в кой - то веки, эта крошка нашла кого - то, сильнее её, - Чаки ехидно захихикал. - Ты знаешь о моём любопытстве, Чарльз, - Крюгер ещё раз налил себе вина, - к девчонке я пробиться не мог, а вот Майкл случайно показал мне нечто особенное. Похоже, ей удалось разговорить нашего молчаливого друга. - Крюгер не стал выдавать самое пикантное, что он видел в снах Майерса. Тем более, Чаки интересовался явно не подробностями их соитий. - Не смог пробиться? Это как? - Чаки пытался ставить барьеры против Крюгера, но так и не нашёл действенного метода от его "любопытства". - Словно её что - то охраняет. Что - то древнее, чем я, чем ты, а может и вовсе какая - то демоническая сущность. Ты замечал за ней такое? Чаки усмехнулся. Похоже, Леа что - то утаила от него. Ей же хуже, прежде чем использовать тот или иной артефакт, Ли Рей обычно проверял его - а тут Леа сама решила проверить какую-то вещь. Чаки двигало нарцисстичное желание жить если не вечно, то гораздо дольше чем простые смертные, научиться управлять своей природой и не страдать от ранений и потери крови, научиться не оставлять за собой материальный след и он полностью полагался в этом на магию. Ему хотелось стать кем - то, столь же могучим, как Фредди Крюгер, но без его ошибок, скажем так, найти разные способы обрести ту или иную часть могущества, о котором он всегда мечтал. Тело куклы было хорошим прибежищем, потому что не старилось и не умирало и всегда можно было найти замену, но Чаки всегда хотелось большего. Больше силы, больше власти, больше крови. Он кое - что рассказал Крюгеру о поисках артефактов. Рассказ занял много времени и ещё одну бутылку вина из запасов музыканта - носителя. - Хм, ты считаешь, она прихватила комиссионные для себя? - Крюгер закрыл глаза, обдумывая только что изложенное ему. Молодая женщина показалась ему не слишком желающей чего - то, кроме убийства нескольких школьников или студенток, а так же скорее заинтересованной в Майерсе, как в союзнике и любовнике, нежели в каких - либо ритуалах с тёмной материей. И тут Чарльз Ли Рей захохотал во весь голос, его смех отталкивался от стен, покрытых зеркалами и возвращался в центр зала. - Ей же хуже. Она могла взять такой предмет, о могуществе которого даже не догадывалась. И когда он убьёт её - я буду знать, в чём была причина. Фредди понял, что Чаки относился к женщинам, как к раздаточному материалу - и ему все равно, если какая - нибудь из его побрякушек сработает и убьёт Леа. Однако, Чаки не задумывался, а что если она знала, что взяла. Что если Леа станет столь же сильной, как Джейсон и Майкл - её нельзя будет убить пулями, а уж про способность убивать и быть не пойманной, Крюгер мог и не говорить. Но Чаки всегда считал себя самым умным и считал, что уже предопределил судьбу Леа. * * * Майкл ещё раз посмотрел на Леа, всё ещё держа медальон за цепочку на серрейторе ножа. Она опустила вниз кукри и нож Боуи, ощущая себя не так, как обычно. Ей не следовало убивать того карни в парке аттракционов. И этих девушек тоже. Тем более, трижды повторять один и тот же приём с Майклом, когда он заходил с одной стороны к жертве и хватал её или его за горло, а она добивала того, кто попался им под руку; определённо, это было не совпадение - это был подчерк серийного убийцы, по которому их могли выследить. Тем более, одна девушка трепалась о знакомстве со шерифом Беккетом. Или Брекеттом? Беккет, Брекетт - запутаешься, почти что однофамильцы. И медальон... Почему Майкл держал его за цепочку, но не сорвал с неё, хотя и разозлился. Словно он знал или ощущал, что это за вещь. - У тебя кровь, - Майкл стащил маску со своего лица и провёл двумя пальцами ей по губам. - Это не моя, - стала отрицать Леа, но затем она коснулась носогубной складки и поняла, что у неё идёт кровь из носа. Словно у неё лопнули мелкие сосуды. Она ссадила костяшки пальцев и не заметила где и когда. Ещё... У неё кружилась голова. Они стояли в лесу, вблизи кустов орешника, а над ними целыми стайками взлетали козодои или гагары, а голова кружилась так, словно она выбралась из бара, выпив лишнего. Этот медальон - её план Б, если их найдут. Он начал забирать её силы. Это же очевидно. Майкл выронил нож и подхватил её за талию: - Серьёзно? Думаешь я не дойду? - вскинула в вопросе бровь Леа. Она оказалась у него на руках быстрее, чем закончила фразу. Майкл не был уверен, но понимал одно: Леа запуталась и связалась с чём - то, что, по её мнению, могло предать ей силы. Майкл не считал себя оплотом надёжности и он мог потерять контроль, как тогда, в больнице - если его довести, но всё же он имел границы того, чего он не стал бы переступать. А вот у Леа эти границы были размыты. Вероятно, Леа связала себя с какой - то чертовщиной, может даже ещё раньше, чем он увидел эту подвеску. Может быть, все это устроил Ли Рей - слишком он себе на уме, или Крюгер, решивший подколоть их - он даже не спрятал трупы из того кейп - кода, в который они вломились, когда он сразился с Леа на равных. Он отнес её в тот же домик, где они были вчера и кончиком лезвия порвал цепочку, отбросив медальон в сторону окна. Леа подняла голову, оглядываясь, но промолчала. Она ещё не поняла, что на самом деле она здорово уменьшила негативное влияние амулета в виде фигурки, положив его в замкнутый серебряный медальон. Стоило бы попасть на фигурку капле крови - Леа бы была обречена, заключив сделку с существом, что обитало в фигурке. Местные жители, деревенщина с тех мест, откуда Леа принесла с собой эту фигурку, считали того, кто носил этот амулет демоном отмщения - тем, кто приходит тогда, когда нужно было свершить кровную месть. Его называли Тыквоголовым - за странную форму головы, однако Леа бы назвала его Томминокером, а священник - демоном. Однако той твари, что заключалась в куске дерева, было безразлично, кого убивать, как зваться, лишь бы напитаться кровью и стать сильнее. Но Леа по своему незнанию, вложила один артефакт в другой, и медальон Лемаршана даже без лабиринта мог сдерживать в себе проклятия, тёмную магию, также мелких демонов, особенно тех, что почитали неотесанные фермеры. Майкл принёс ей воду во фляжке и такое полезное изобретение человечества, как влажные салфетки. Она сделала пару глотков и вытерла лицо. Кровь из её носа и не думала останавливаться, однако Майкл сел возле неё и Леа положила голову ему на колени. Поймёт ли Майкл, что она просто боится умереть в тюрьме или во время задержания, но при этом она ещё испытывает смешанные чувства к людям и не может остановиться, когда её что - то выводит из себя? Поймёт ли он, что на самом деле - он первый, кто подобрался к ней ближе, чем на метр, остался дольше чем на одну ночь и узнал её с той стороны, которую она обычно не показывала. Она не заметила, как начала проваливаться в сон. Ей снилось то, чего никогда не могло бы случится с ней - нормальная жизнь, хотя и с некоторыми элементами пародии. Маленький дом на отшибе, может быть, в Ганбарреле, штат Колорадо - она видела Флатироны из окна, во сне она стояла и готовила мясо в томатном соусе, переодически отпивая из бокала белое вино и добавляя его в соус. И все бы было ничего, если бы во сне не было её Майкла - обычного крупного мужчины, лицом он был похож на Майерса - только без его хмурости; сейчас он стоял позади неё, обхватив её за талию и смотрел только на неё - счастливая парочка из рекламы соуса, ничего не сказать. Она потянулась за ножом, лежащим на доске с мелко порубленным базиликом, осознавая, что это сон, причём это не могли быть игры её разума, во всем виновата известная фигура в полосатом свитере. Однако внутренний голос подсказывал Леа, что она сама всё испортила. Она сама выбрала этот путь. Она не отделила защиту от нападения в своё время с отцом, не смогла отказать себе в удовольствии причинять людям боль и находила удовлетворение в насилии. Кухонный нож на воображаемой кухне привычно лёг ей в руку; ещё не понимая, кому она хочет нанести урон, Леа отошла от так называемого мужа, который был реален не больше, чём эти Флатироны, горы, которые она однажды увидела на плакате у отца в кабинете. Чем дальше она углублялась в иллюзию, тем более тошно ей становилось. Она выстроила себе в сознании двухэтажную ловушку, где за каждой деревянной дверью мог скрываться Фред с хитрой улыбочкой, и она продолжала дальше, невольно впуская его в свою голову. Двери на втором этаже вели в комнаты, напоминавшие ей о каком - либо важном событии в её жизни, но при этом комната оставалась комнатой. И если в ней был намёк на кинотеатр, то это была комната с плазменным телевизором и велюровыми домашними креслами, пускай того же бордового цвета, что и в кинотеатре. Она слегка толкнула последнюю дверь и увидела там кабинет отца: комнату, в которой он курил сигары, читал, а потом пил, не просыхая. В кабинете все было точно так же, как и при жизни её отца, до последней бутылки из - под бурбона на столе, и Леа вновь ощутила себя подростком. Потому что у окна стоял её отец, Джеймс Баркер. Тёмные волосы зачесаны назад - точно так же, как и раньше, но спина под джемпером иссохла, стали тонкими как косточки его мощные руки. Из окна бил бледный лунный свет, указывающий на мертвеца в кабинете. Он был мёртв и мёртв он был уже давно. Его лицо было черепом, припорошеным землей, в одну из глазниц забился ком глины с червями, они выползали из глазницы и падали на деревянный пол. Леа отступила назад, выставив вперёд нож. Её отец больше напоминает страшилку из "Калейдоскопа Ужасов", значит, это точно Крюгер. Её голос всё же дрогнул, когда она выкрикнула: - Фредди, хватит! - Скелет двинулся на неё; Леа сделала то, что получалось у неё лучше всего: нож прошёл между шестым и седьмым позвонком, отделяя череп. В кабинете словно после потопа забугрились обои, становясь красно - зелёными. Леа проснулась резким рывком, её волосы прилипли ей ко лбу. Майкл всё ещё был с ней, он наблюдал за тем, как она спит. - И долго ли я спала? - Майкл наморщил лоб, он слегка переместился за это время в изножье кровати. - Минут 20. Это из - за этой штуковины? - озадаченно спросил Майерс. - Нет, это... - Леа по - прежнему ощущала себя слабой. Крюгер проник в её сны. Но зачем? Порой он мог предупредить или подшутить над ними, заставив их сражаться с худшими страхами внутри себя. Крюгер тем временем не мог поверить, что эта сучка осознавала до конца, что это лишь сон - мало у кого это получалось, обычно людям требовалось увидеть хотя бы одну иррациональную вещь, чтобы понять, что они спят, но Леа стала играть с ним по его же правилам. Её воображение подсказало Фредерику, чего боится эта женщина - своего отца и почему - то обычной жизни, как у всех. Но он не нашёл ни одной подсказки, что Леа утаила от Чаки и насколько могущественная эта штучка была, что Клише решила не отдавать её Чарльзу. Фредерик не желал Клише зла, как и всей их компании, разве что мог немного испугать - такова была его натура, знать людские страхи. В конце концов, Леа была единственной женщиной, которая не была изначально чьей - либо подружкой, дочерью или матерью и она была равна им по силам и умениям. Может быть, он сможет договориться с ней, пока ещё не поздно? Однако Крюгер знал и то, что многие артефакты становятся связаны с владельцем с того момента, как он взял его в руки с целью воспользоваться и будут связаны с ним до самой смерти.