Еще живые

Don’t get too close It’s dark inside It’s where my demons hide It’s where my demons hide Demons, Imagine Dragons

Мясное пиршество у младших офицеров плавно перетекло в попойку. На волне внезапной народной любви к солдатам Разведкорпуса, кто-то сумел раздобыть у местных бутыль горькой самогонки с запахом яблок, и пустить по тесному кругу в одной из дальних казарм. По пустым стенам помещения бродили блики от двух тусклых фонарей. Они расселись кто на кроватях, кто на ящиках, и охватывающее их пустое пространство давило не хуже темноты – слишком мало их осталось, слишком многих им довелось похоронить. Наверное, это было своего рода циклом жизни солдата Разведкорпуса: рискуешь своей жизнью, хоронишь друзей, тренируешься до потери пульса, лишь бы только повезло и жизнь сделала новый круг. Это было особенно важно – остаться в памяти других, знать, что кто-то будет помнить о тебе и твоей жизни, о том, что ты был. Майк, Нанаба, Гергер, Рене, Хеннинг, Нифа, Кейджи… и десятки других солдат. Ничего не осталось от них, кроме пары безделушек в тумбочках и ноющей памяти, от которой настойка кажется горче, а грудь тяжелей. Когда прошелестели полные тоскливой, но решительной надежды, тосты за возвращение стены Мария, и грустное воодушевление сменилось воспоминаниями о былом, Лисбет почувствовала острую необходимость подышать свежим воздухом, подальше от бледных призраков павших товарищей. Она неловко собрала себя с ящика, спрыгнула на пол, поморщившись, потому что оперлась на не зажившую до конца руку, махнула здоровой рукой Рашаду, что хочет пойти одна, и наконец, слегка пошатываясь, двинулась к выходу. Растрясенный в желудке самогон ударил в голову сильней, так что до бочки для умывания девушка добрела с заметным усилием. Она запустила обе руки в прохладную воду, на секунду всерьез задумавшись, а не нырнуть ли ей в бочку с головой. Затем усилием воли склонилась над сосудом, и начала громко умываться, запуская мокрые руки в короткие пряди волос и за ворот рубашки. Когда она закончила, блуза на груди и плечах стала мокрой от бесчисленных брызг, но Лисбет была слишком пьяна, чтобы как-либо исправить положение. Она сползла прямо на влажную землю, опираясь спиной на упомянутую бочку, и подтянула колени к груди, в надежде заглушить не дающую покоя ноющую боль. А небо все оставалось таким же далеким и холодным, люди рождались умирали под его навесом – ему не было дела до боли одного из них. От этой мысли девушка криво улыбнулась, смазывая холодной рукой скользящую по щеке слезу. - И чего ты тут расселась в грязи, Вольф? – раздался голос откуда-то сверху, и поскольку о небе Лисбет была уже не шибко лесного мнения, она вполне могла бы поверить, что это оно снизошло до пренебрежительного разговора с обычной, к тому же опьяневшей, смертной. - Сижу, - всхлипнула девушка, поднимая взгляд на суровую фигуру капрала. - Это я заметил, - ответ мужчина, окидывая взглядом удручающую картину. - А ведь… Если бы не ранение, я бы тоже погибла тогда… вместе с Нифой и Кейджи. - Может я вообще бы не взял такую размазню как ты, Вольф, еще раз под свое командование. - Взяли бы, - возразила девушка, вытирая слезы. - Лучше бы тебе сейчас не забивать голову всякой чушью, Вольф, не первый же день в разведке. - Только вот все равно… очень страшно умирать, капрал… - Так. Ривай помолчал немного, затем наклонился, и рывком схватил девушку за локоть, поднимая несчастную на ноги. Лисбет никогда бы не начала этот разговор с Рашадом, или может Моблитом. Они, хоть и были мужчинами, но они были такими же, как и все, смерти боялись так же, как и все. Капрал был не таким. Может быть он так привык существовать на волоске от смерти и не умирать, что перестал бояться вовсе? - Мало мне своих идиотов, еще с тобой нянчится, - проговорил он уставшим голосом, ставя ее перед собой. Лисбет плохо держалась на ногах, а от резкого подъема в ее глазах и вовсе потемнело. Наверное, капрал тоже пил, не мог же он никогда не пить. А вот никогда не пьянеть, наверное, мог. - Зачем вы меня хватаете, капрал, - обиженно просопела девушка. - Проспишься, а завтра со свежей головой будешь отрабатывать наряды. - Какие еще наряды, за что? – всхлипнула Лисбет. - За все хорошее. Крепко схватив девушку под руку, Ривай повел ее в сторону казарм. Кажется, в него настолько въелась роль няньки, что теперь она сама находит его в самые неожиданные моменты. Возможно, стоит брать за это деньги? - Может женитесь на мне, капрал? – тем временем жалостливо промямлила Лисбет, шмыгая носом, - ну, когда все закончится… Мужчина остановился на мгновение, чтобы затем с удвоенной силой потянуть подчиненную за собой. - Я не занимаюсь благотворительностью, Вольф, - раздраженно ответил он, стараясь не смотреть на несчастное девичье лицо. - Я бы о вас позаботилась, капрал, ведь вы такой хороший человек, - продолжала она между всхлипами, которые становились все более частыми, пока не слились в единый протяжный вой, - только одинокий! А если с вами что-о… случи-и-тся! - Да не реви, дура, я ведь еще живой! – рявкнул мужчина, встряхивая рыдающую девушку. Если бы кто в трезвом состоянии сообщил Лисбет, что она назвала капрала хорошим человеком – не поверила бы ни в жизнь, что предложила взять её замуж – возможно, прибила бы наглого брехуна. Если бы у Ривая завтра спросили, за что Вольф получила свою сотню нарядов – ни за что бы не ответил.