mark

Дорогой мой друг, помнишь меня? Наверное, такого сложно забыть, правда?

      Ари Мин никогда не называла моего имени. Я ей его не сказал, хотя очень даже хотел. У меня не было имени. Кроме того, которым назвала меня она. Тринадцать лет назад. Марк.       Ты можешь назвать меня чудовищем… убийцей, насильником. Но это был не я! Это был не я, когда тринадцать лет назад они изнасиловали Джи. Она была дорога мне, я любил её с тех самых пор, как увидел её на перемене еще в младшей школе! Я струсил, забоялся пройти против их всех и просто смотрел, как они бьют её по лицу и стягивают рубашку со школьной формы.       Но я хотел, чтобы виновники умерли или, как минимум, чтобы им было больно. Чтобы они узнали, что это за ощущения. И я убил их всех. Её парень, шеф, прокурор, который оправдал этих ублюдков, — я убил всех.       Когда мы виделись двенадцать лет спустя, Джи прошла мимо и даже не узнала меня. Своего спасителя.       У меня не было семьи. Но я нашёл женщину, которая променяла меня на алкоголь и отправила меня прямиком в ад — приют. Я совершил правосудие.       Я ни разу не пожалел о своем поступке. Правда, со временем расправы мне надоели. Я хочу помочь людям познать весь вкус того, что значит быть судьей. Я только подталкивал их, решения они принимали сами. Убить или отпустить. Быть богом. Я позволял им это.       И Джину тоже. Наверное, мы бы никогда не пересеклись с этим парнем, если бы не его пьяные крики в сторону отделения полиции. Он ненавидел копов за то, что они признали убийство его брата обыкновенным суицидом. И я решил дать ему возможность рассудить. Наказать зло, которое творится вокруг.       Но он избегал меня. Эти игры в кошки-мышки были забавными. Он сходил с ума, не спал. Я знаю это. Земной суд беспомощен. Мы могли бы сами восстановить справедливость. Но Джин не поддавался. Словно что-то еще хранило остатки его психики и не отпускало его. Я очень быстро нашёл причину. Я не люблю тех, кто нарушает мои правила и втягивает в игру 1×1 третьего игрока.       Эта девушка, Ари Мин, выслушивала абсолютно все. Она знала все детали и подробности, которые только были в нашем деле. Я хотел её наказать. Она должна открыть карты.       Я даже не знаю, что злит меня больше: то, что он нарушил правила игры и ввел лишнего, или то, что у меня нет такого человека, которому я могу довериться? Я хотел иметь такого человека. Так почему это не может быть она? Именно поэтому я сделал ей одолжение и убил ту сучку. Которую она ненавидела. Я даже вытащил её из тюрьмы. Я пытался сделать все, чтобы она открылась мне. Но я не знал, что на самом деле нужно для этого. Меня никогда не любили.       Да, я похитил её. Я мечтал о том, чтобы она говорила со мной также, как с Джином. Я садился перед ней и рассказывал ей все, что я видел за день, историю своей жизни, проблемы. Пытался быть им. Она старалась отгородиться от меня. Я это знаю. Я не понимал. Ничего не понимал. Я не знал, что мне нужно сделать. Полюби меня, Мин. Мне нужна твоя поддержка. Я могу измениться ради тебя.       Я держал её в подвале, потому что боялся потерять. Я боялся, что она убежит, бросит меня и разобьет моё сердце.       Ночью я смотрел, как она спит. Она ёжилась от холода, и я накрывал её своей курткой. Я хотел прикасаться к ней сам. Не хотел никому позволять этого. Превращал её в свою собственность. Потому что я получаю все, чего хочу.       Я подарил ей платье. Красивое белое кружевное свадебное платье. Она должна была его надеть и стать моей. Я доверял ей и каждому её взгляду.       Когда после ужина она пронесла нож и попыталась меня ранить, чтобы сбежать, я привязал её и ушёл. В тот вечер я впервые за тринадцать лет заплакал. Потому что я понял, как пугал её.       Когда к нам вломилась группа захвата, я держал её как заложницу, но прекрасно понимал, что я не смогу причинить ей боль. Не смогу сделать больно единственному человеку, которому доверял. Я замешкался, и они заломили руки.       Я кричал и пытался вырваться, потому что видел, как она упала. Я хотел помочь.       За полгода в камере у меня было время подумать. Очень много времени. И в одну ночь я осознал, что больше её не увижу. Никогда. Вру.       Я понял совсем не это. Я понял, почему она не могла меня полюбить. Я сделал целью своей жизни правосудие и никогда не задумывался, что ощущают мои жертвы. Я считал, что это не важно, ведь грех тяжелее эмоций. Я так привык получать все, что хочу, что забыл о том, что есть вещи, которые нельзя получить при помощи насилия. Я смеялся. Долго смеялся. А на самом деле ли я хотел правосудия?       Нет, я был эгоистом. Я хотел расправиться с теми, кто взял что-то моё. Я обманывал себя все это время, убеждал себя в том, что делаю хорошее дело, чтобы не открыть глаза и не увидеть, что на самом деле они все не виновны. Лично мне они ничего не сделали.       Я бездействовал. Я не помог Джи тринадцать лет назад. Вот в чем дело. Я так хотел, чтобы Мин меня поняла, но разве она могла сделать это, если я сам себя не понимал? Я так хотел любви, но я её не достоин. Если кто-то и заслуживает правосудия, так это я сам. Я должен избавиться от себя. Именно поэтому я прошу своего соседа по камере помочь мне. До моего исчезновения осталось двадцать четыре часа. Отсчёт пошёл.

Я всего лишь хотел сказать, что мне очень жаль. Марк. 10 сентября 2018 года.