Пять стадий принятия неизбежного

Беги. Беги, пока не поздно. Беги от всех этих мыслей, что терзают тебя, словно демоны, изнутри. Беги в себя от этого мира. Беги от страха, сожалений, страданий. Просто беги. Так поступил Клинт Бартон. Шел уже 2018 год. Прошло шесть лет, с того момента, как трикстер открыл то, что открывать не стоило. Все тайные мысли, желания, сомнения, эмоции. Все то, что лучник скрывал все это время. Но с того момента он так и ничего не рассказал, даже Наташе. Они с Романофф были лучшими друзьями, а в прошлом даже были женаты. Но сказать ей о том, что каждую ночь в кошмарах он видит лишь ЕГО, Бартон не мог. Однажды бывший агент Щ.И.Т.а по пьяни чуть не рассказал еще более пьяному Старку о своих снах, но вовремя спохватился и перевел тему. Первый год их было много. Страшных снов. Клинт просыпался каждую ночь, думая, что его разум пытается захватить сын Лафея. Бывало, что он не спал неделю, играл в какие-то игры, пил огромное количество кофе, ел пиццу, слушал громкую музыку, тренировался, если были на это силы. Делал все, чтобы не уснуть. Чтобы не видеть сны. Чтобы не видеть Локи. Бартон еще несколько лет назад нашел заброшенный дом в лесу, в Канаде, и сейчас отправлялся туда. Он не хотел бросать Мстителей, но ему пришлось. Иногда сны преследовали его и в жизни, отвлекая от боя. Добравшись до старого дома, Бартон открыл дверь, держа перед собой заряженный пистолет. Дом был весь покрыт пылью и паутиной, никто бы не захотел здесь жить. Идеальное место для того, чтобы закрыться в себе, подальше от этого чертового мира. Никто не может судить его за это, другие люди на его месте уже сошли бы с ума. Удостоверившись, что он один, лучник тяжело опустился на пыльную кровать. Клинт уже неделю не спал, он добирался до этого места пешком, или автостопом. Никто не должен был знать, где сейчас Клинт. Он сразу же уснул. Темнота, лишь сплошная тьма. Она окутывает сознание тонкой дымкой, затуманивая разум. Едва уловимые движения век, учащенное дыхание, повышенная температура тела и артериального давления, усиление мозгового кровотока, высокая активность мозга. Фаза быстрого сна. Именно тогда людям снятся сны. Она идет после фазы глубокого сна. Еще никто не знает, почему людям снятся сны, но фаза быстрого сна нужна людям. Бартону всегда было плевать на сны, если бы не инцидент шесть лет назад. Ученые предполагают, что сны нужны для связи сознания и подсознания, что очень важно. А Клинт шлет все на единственный глаз Фьюри. Темнота, никогда не знаешь, что в ней. Но бывший агент знал, что будет. Безумный смех и два зеленых огонька. Каждую ночь, когда блондин засыпал он слышал этот смех и видел эти глаза. Холодные руки ледяного великана прикасались к горячей шее Бартона. Он не мог двигаться, ведь был в цепях, с ужасом наблюдая за Богом. Тессеракт был единственным источником света, освещая лицо Локи голубым свечением, выделяя острые, как лезвие скулы, бледную кожу и, как бы странно не звучало круги под глазами. Воздуха не хватало, темнота все больше заполняла сознание, а холодные руки душили Клинта. Если вы думали, что сейчас Бартон проснется, тяжело дыша, то вы ошиблись. Это еще не самый сильный кошмар, ведь за этим идет большее… *** Соколиный глаз проснулся от яркого света, настойчиво светящего ему в глаза. Клинт поднялся с кровати, щурясь и разглядывая место, где он находился. Желудок предупредил своего хозяина о том, что пора бы уже поесть. В рюкзаке оставалось совсем немного консерв и бутылок с пивом, которые он купил в ближайшем супермаркете. Открыв жестяную банку, лучник вздохнул, начиная есть. Бартон осматривал дом, подмечая мелкие детали. Ничто не уйдет от его зоркого взгляда. Клинт чихнул. Уже который раз. — Да ладно, аллергия! — досадно воскликнул бывший агент, — Еще и на пыль. Клинт не любил убираться. На самом деле он вообще не любил делать что-либо по дому. Но еще один чих отправил парня на поиски тряпки. Воды в доме не было, но был доступ к водопроводу. — Может я и не Старк, но с этим разберусь. Через час из крана побежала вода. Ржавая, но вода. Клинт взял в руки тряпку и чихая начал вытирать. Пыль, грязь, паутина, кое-где была засохшая кровь. Никто явно не захотел бы жить в таких условиях. В полдень ему удалось избавиться от пыли, но парень продолжал чихать. — Да черт возьми! — Клинт злился. Злился на то, что не мог нормально дышать. Злился на то, что ему пришлось вот так просто уйти, оставив свою жизнь. Злился на то, что не может нормально убраться. Злился на Фьюри. Злился на Мстителей. Злился на себя. А вот Локи он ненавидел. Это та ненависть, что бурлит в венах. Эта ненависть делает его неконтролируемым. Это с ним делает Локи. Аккуратно расставленные до этого вещи сейчас летят на пол. Стекло бьется, пластик ломается сильными руками Бартона, бумага рвется, остальное же просто стремительно летит вниз. Эта ненависть убивает блондина. Но сейчас ненависть — это все, что у него есть. Тяжело дыша, лучник опустился на пол. Он понимал, что так ничего не добьется, но ему было плевать. Собрав все в большой черный пакет, Бартон отправился на чердак, решив оставить все там, заодно осмотреть, лишним не будет. Он когда-то был агентом, а навыки так просто не забываются и не пропиваются. Оставив пакет в углу лучник осмотрелся. Это была светлая маленькая комната, где были вещи прошлых хозяев. Детский велосипед, старый шкаф, тумбочка, что-то накрытое тканью. Бартон вновь чихнул. Здесь было еще более пыльно. Он не знал почему этот дом стал заброшен и кто здесь жил ранее. Клинт подошел к тумбочке, на которой были фотографии. Осторожно взяв их, голубоглазый сдул пыль, все еще чихая. На первой фотографии были изображены два мальчика в странной, не характерной для последних двух веков одежды. Но фотографии были сделаны недавно, ведь они были цветные, а бумаге на ощупь нет и пяти лет. Мальчики напоминали чем-то лучнику Бога Озорства, но Клинту даже стало смешно от своей паранойи. На второй фотографии были изображены они же, со змеей в лесу. Увидев третье фото, Бартон выронил его, не веря своим глазам. Локи. Клинт был прав, это его дети. — Видимо они жили здесь, но почему уехали? — сам себя спросил блондин. — А кто тебе сказал, что они уехали? — раздался голос из-под белого полотна, что накрывало что-то большое и прямоугольное, видимо зеркало. Задержав дыхание, Бартон подошел ближе, снимая ткань. Он не ошибся — это действительно было зеркало. Но оно было не как все, по одной простой причине. Внутри зеркало находился Асгардский Бог. Он не был похож на того, кто хотел завоевать власть на земле. От того Локи исходило величие, злость, брезгливость, все его движения, как и он сам были изящными, завораживали. Парень в зазеркалье словно был совсем другим. Грязные и спутанные волосы, поникшие плечи, еще более бледная кожа чем обычно. Но неизменны оставались его глаза, зеленые, словно нефрит, в них была все та искра, то сияние, хоть сейчас взгляд казался усталым. — Ты… ты не существуешь. Это не ты, — лучник закрыл глаза. — Вполне себе я, — безразлично сказал Лофт, — просто немного напутал с заклинанием, а так точно я, можешь не сомневаться. — Ты лжешь, — тихо сказал Бартон, — Это все ложь. Тебя нет, — уже громче сказал он, — ТЫ ЛЖЕШЬ, ТЫ ЛИШЬ У МЕНЯ В ГОЛОВЕ, — эту фразу лучник уже прокричал, срываясь. — Ты чего такой нервный, Соколиный глаз? — асгардец внимательно рассматривал блондина. — Я больше не Соколиный глаз, — дрожащим голосом сказал Клинт. Ему сейчас хотелось ударить зеркало. Бить долго, смотря, как стекает кровь. Бить, надеясь, что причина его страданий умрет. Но он сдержался, смотря ему в глаза. — Кажется я здорово тогда тебя потрепал, — кивнул Локи. Ему не нужно было объяснять элементарные вещи, — а жаль, ты мне понравился. — Ты! — ярость вновь наполняла парня, — жалкое создание, которому не хватало внимания и ты решил поиграть! — Бог сморщился от воспоминаний, — паскуда ты, что думает только о себе, совершенно не думая не о чем другом. Ты жалкий кусок дерьма, ты… — он задыхался от злости, переполнявшей его, не думая, что говорит. Локи спокойно слушал своего собеседника, не прерывая его «лестные» выражения в сторону брюнета. Когда голубоглазый закончил, Бог Обмана сказал: — Прости. — Что? — Клинт еще более ошарашенно смотрел на парня в зеркале. — Кажется так люди выражают свои сожаления? Мне жаль, что ты стал таким, я не хотел причинить тебе боль, в отличие от остальных. — Засунь свои извинения знаешь куда? — лучник все еще был зол, но ему казалось странным, что принц извиняется. — Как грубо. Ты ненавидишь меня. Все люди кого-то ненавидят. В этом всем и дело. Вы не можете жить дружно, если каждый ненавидит кого-нибудь. Вот поэтому я и пытался взять бразды правления в свои руки. Я хочу сделать мир лучше. — Лучше? — голос Клинта перестал дрожать, в нем слышалось ледяное спокойствие, — Ты угробил пол Нью-Йорка, это по-твоему лучше? — Цель оправдывает средства… -Да нихрена она не оправдывает, а ты самодовольная скотина, которая испортила людям жизни. — Тебе, — Локи обиженно поджал губы, смотря на голубоглазого, — Я испортил жизнь тебе и я извинился. — Не нужны мне твои извинения! — А что тогда? Моя голова? Прости, сейчас я немного занят. А еще ты не убийца. Тогда зачем ты это все устроил? — Ты в этом уверен? — Бартон достал пистолет, направляя на зеркало. — Давай, стреляй. Возможно меня это убьет. Но какой толк от этого тебе? Клинт держал пистолет, а асгардец смотрел на него. Бывший агент убрал оружие и ушел вниз, хлопнув при этом дверью. — Я же сказал, — хмыкнул Одинсон. *** С того момента прошло десять дней. Кошмары стали ярче, более запоминающимися. Если же Клинт и спал, то просыпался ночью и сидел, смотря в стену до рассвета. — Кажется я схожу с ума, — сказал парень, прикасаясь к левой руке, на которую упал луч. От этого маленького кусочка света исходило тепло, хоть и немного. Октябрьское солнце уже не такое теплое, как хотелось бы. Стрелок замерз, но осознал это только сейчас. Подойдя к шкафу, где лежала теплая одежда, видимо принадлежавшая Богу, что сейчас был в зеркале, Бартон взял джинсы и теплый свитер, надевая их. Джинсы подошли по размеру, но свитер был большой. Даже не посмотрев на то, как он выглядит, Клинт взял деньги и отправился в магазин. Еще до этого бывший агент снял все деньги с карточек, не желая, чтобы его вычислили. Зайдя в магазин, что находился в приличном расстоянии от дома лучника, тот начал закупаться. Молодая продавщица смотрела на Клинта оценивающе, а когда тот подошел к ней, улыбнулась и начала говорить с австралийским акцентом: — Вы сюда переехали, или в дорогу закупаетесь? — Зачем вам это? — лучник кинул хмурый взгляд, но продавщица продолжала. — Ну как же, мне интересно. Я слышал кто-то поселился в проклятом доме. — Что меня выдало? — он поднял бровь. Слово «проклятый» Бартона не удивило, он уже знал, что было тому причиной. — Дети видели вас, когда ходили гулять в лес. Подростков манит все мистическое, что они и ходят туда. А я вас нигде не видела? — вдруг спросила блондинка. — Не думаю, — бросил лучник. Клинт больше не отвечал на вопросы, расплатившись ушел. *** Голова болела, Соколиный глаз очень пожалел, что не купил лекарство. Он слышал шепот в голове, но не мог разобрать слов. В итоге ему это надоело и Клинт пошел на чердак, к причине этого всего. — Ты даже будучи в зеркале умудряешься делать так, — вместо приветствия хмуро сказал парень. Он не заходил сюда с момента их разговора, но Локи настолько его достал, да и Клинту было скучно. Может он и боялся Локи, но показывать свой страх больше не собирался. — О чем ты? — Бог Обмана сделал невинный вид и сейчас непонимающе хлопал ресницами. — Сам знаешь. Почему ты просто не выйдешь из зеркала? — Я не могу, — спокойно сказал принц, — Для этого мне нужна помощь, а единственный, кто сейчас может мне помочь, — Лафейсон посмотрел в глаза блондину, — это ты. — Я не стану это делать. — Я знаю. Клинт сел на пол, напротив зеркала. Их напряженные гляделки прервал Локи: — Поиграем в города? — Ты сейчас серьезно? — Бартон сдерживал себя, чтобы не засмеяться от абсурдности данной ситуации. — Вполне, — спокойно ответил Бог. — Нью-Йорк. — Каир. — Рига. — - Асгард. — Это даже не город, — возмутился лучник. — Вполне себе город. Был. — С тобой невозможно играть, — Клинт отвернулся. Брюнет смотрел на него, не говоря ни слова. — Сны тоже ты посылаешь? — спросил бывший агент, избегая зрительного контакта. — Нет, — искренне ответил парень, — Но я слышал твои стоны и вполне мог понять о чем твои сны. Ты считаешь меня сексуальным? — Нет, — соврал стрелок, — это происходит без моего согласия. — Видимо ты этого хочешь, — заметил Локи. — Что? — Бартон начинал злиться. — Сны — это твое подсознание. Людям снятся их воспоминания, или желания. А я тебя не насиловал, значит это твое желание, — Локи сверкнул зелеными глазами, — ты хочешь меня. — Это ложь, — дрожащим голосом сказал Бартон, — ты лжешь. — Я не лгу, Соколиный глаз. Ты сам меня об этом спросил, а я ответил очевидное. Почему вы, люди, так боитесь принять правду и зачастую называете ее ложью? — Все твои слова ложь. Как ты можешь говорить правду, ты, мать его, Бог Обмана! — Давай ты не будешь вешать ярлыки. — Ты мне противен, — сказал лучник, все еще избегая взгляда. — Скажи мне это, глядя в глаза, — потребовал зеленоглазый. Клинт не поднимал взгляда от пола. — Отрицание, — вздохнул Локи, — первая стадия. — Да иди ты к черту, — послал Бога Клинт, спускаясь вниз. *** Осень в лесу — это потрясающая картина, которая перехватывает дыхание. Красные, желтые, оранжевые, зеленые цвета преобладают здесь. Холодный ветер беспощадно сдирает листья с веток, заставляет их кружится в танце, где ритм устанавливает он. Ветер здесь решает, кто упадет, а кто продолжит его представление. Вальс листьев кружится вокруг хмурого парня, что вышел в лес убить время. Но что именно он ждет, голубоглазый не знал. Ветер был холодный, предвещал скорую зиму. Парень в желтом свитере уже замерз, но казалось этого он и хотел. «Ты хочешь меня». Эта фраза так и осталась в голове Клинта. — А вообще он пытался нас, Мстителей, убить. Я не могу хотеть его. И я не гей. И… Он со всей силы пнул пень, что попался ему по пути. — Сука, — сказал он, — ненавистная мне сука. Все, что я желаю, так это размазать его мозги по стене. Что я чувствую? — здесь он запнулся, — Да нихрена я не чувствую! Он ударил дерево и с него посыпались яркие листья, которые ветер тут же подхватил, забирая в свое шоу. Клинт ударил еще раз и еще очень много раз. Жесткая кора повреждает кожу, идет кровь. Бартон даже не замечает такой пустяковой боли, он был ранен и хуже. Удары стали сильнее, он хотел почувствовать боль, хотя мазохистом не был. Последовал еще один удар, послышался хруст. Руку пронзила острая боль, но это не остановило блондина, тот опять ударил, получив неимоверную боль. Лучник опустился на землю, рассматривая свои руки. Они были в крови, а правая и вовсе сломана. Гнев. Он долго смотрел на свои руки. Все это время его словно не было в этом мире. Мысли, подобно листьям, кружились в его голове, но вот только ветром был не он. Неожиданно Клинт произнес: — А если я поцелую его и докажу себе и ему, что не хочу его? И кошмары пройдут… Но ему и так было понятно, что это плохая идея. Для этого нужно было его выпустить что сделать он не мог. Сейчас ему не хотелось идти домой, поэтому он так и остался в лесу, смотря как ночь сменяет день, а утро ночь. Замерзший, грязный, в крови и со сломанной рукой Клинт пришел домой. Лучник хотел переодеться, но не мог двигать правой рукой и вовсе. — Это самое идиотское мое решение, — вздохнул он, поднимаясь на чердак, — Как у вас в Асгарде лечат переломы? Очень сомневаюсь, что с помощью гипса. — Ты… Ты совсем без мозгов? — Локи за минуту из своего спокойного состояния превратился в раздраженную версию себя. — Я не знаю культуру Ассгарда, мог бы и не так обидно отзываться, — Клинт сделал вид, что обижен. — Я не об этом, а лечим с помощью магии, — зеленые искорки посыпались из кончиков пальцев, — Я о том, что ты остался ночью в лесу в таком состоянии. — И почему это тебя так интересует? — Я… — Бог запнулся, — Помоги мне выбраться, мне нужно тебя вылечить пока не поздно. — Словно я тебе поверил, что ты это из лучших побуждений. — Ты действительно идиот, Соколиный глаз, — Локи отвернулся. Клинт зафиксировал руку какой-то тряпкой, под недовольный вздох принца. — Ну и что тебе не нравится? — спросил лучник, наблюдая за тем, как ассгардец поднимается и подходит вплотную к стеклу. — Дай мне руку, — попросил брюнет. — Нет. — Пожалуйста, дай мне руку. — Я же сказал, нет. — Ты невероятно упрям. Может хватит сопротивляться? — Ты это о чем? — Клинт сел напротив зеркала, немного зашипев, когда коснулся правой руки. — Я обо всем. — Я решил, что если ты останешься в зеркале, то и желания не будет. Хотя я очень сомневаюсь, что оно есть. — Торг, — озвучил их общую мысль на это высказывание Локи. — Да иди ты… — Возможности нет, — Локи тоже сел напротив Клинта, подвинувшись вплотную к стеклу. — Даже не пытайся, — лучник отвернулся. — Я ничего не делаю. Блондин на это ничего не ответил, рассматривая шкаф. — Ты пришел сюда не на шкаф смотреть, между прочим я покрасивее. Поговори со мной. — И о чем же мне с тобой разговаривать? Ты пытался убить меня. — А еще я пытаюсь тебе помочь, но ты упорно меня не слушаешь. — А если ты будешь читать мне нотации, то я уйду от тебя, — бывший агент вновь посмотрел на Бога. — Как погода? — невинно спросил зеленоглазый. Он знал, что будет следующей стадией и очень этого не хотел. Бартон выглядел плохо. И это не из-за крови, или из-за сломанной руки. У него были большие мешки под глазами, бледный цвет лица и поникшие плечи. Губы высохли, поэтому Клинт постоянно кусал и облизывал губы, что заметил еще давно ассгардец, пытаясь не залипнуть. Волосы его были грязные и запутанные, но блондина это не волновало. На самом деле последний месяц его мало что волновало. Локи ошибся, депрессия у лучника была уже давно, а причиной всему лишь он сам. Бог Обмана протянул руку, прикасаясь к стеклу. Он знал, что не сможет выбраться без помощи и был недоволен собой. Локи не любил быть беспомощным, не любил поддаваться ситуации. Локи любил править, любил контролировать, ставить ситуацию в выгодный ему ракурс. Но сейчас он чувствовал себя бесполезным, тем, кто не может ничего. Это ужасное чувство распирало его изнутри, он отвернулся и закрыл глаза, пряча в руки лицо. — Что с тобой? — лучник растерянно смотрел, — Ты плачешь? — Нет, — соврал ассгардец. Они оба знали, что агент все понял. Клинт смотрел на него не зная что делать. Он никогда не умел успокаивать людей, а сейчас даже не знал в чем причина. В свое время лучник видел множество людей, что плакали, в основном это были дети. И не всегда Бартон мог их спасти. От этих воспоминаний Соколиный глаз начал ощущать острое чувство вины. Он пожертвовал ими, выполняя приказы. Возможно это еще одна причина почему лучник покинул Щ.И.Т. Сейчас голубоглазый хотел как-нибудь успокоить брюнета, но вместо этого остался сидеть на своем месте, продолжая смотреть на Бога. *** Клинт стал чаще приходить на чердак и просто сидеть там. Рука по-прежнему болела, а на уговоры Локи вылечить говорил, что не доверяет ему. Они практически не разговаривали. Просто сидели в тишине, иногда бросая взгляды. Два разных человека, но их объединяла клетка, в которой они застряли. Может сын Лафея и физически был в неволе, но стрелок закрыл себя сам. Он мог уйти, зная, что Бог Обмана больше ничего не сделает, больше не причинит ему вреда, но продолжал держать себя в этих стенах. Кошмары были уже не такие яркие. Может это было связано с тем, что Клинт привык к Локи, а может с тем, что у него развивалась депрессия, но факт остается фактом. Спал он все так же мало, почти не ел. Когда Клинт отказывался от чего-то из этого, то ассгардец бросал на него недовольный взгляд, поджимая губы. Но тот не замечал этого, прибывая в раздумьях ни о чем. Четвертая стадия. Стадия, что может протекать от пары дней, то неизвестного промежутка времени. В один из дней Бартон все же отправился спать, закутываясь в одеяло. Ему было холодно, ведь в этом доме отопления не было, а блондин не хотел делать что-то сам. Провалившись в сон, Бартон не услышал, как дверь открылась и в дом зашла светловолосая девушка. Она была во всем белом, кожа была бледной, движения точные, плавные, ей невольно любовались, если видели. Все покрылось инием, как дома, так и на улице, а на месте ее шагов появлялись кристаллы льда. Когда девушка зашла в комнату, где находился спящий лучник, то не обнаружила его в постели. В висок ей уткнулось дуло пистолета, а Клинт недовольно и хриплым ото сна голосом сказал: — Мне плевать кто ты и зачем здесь, но лучше убирайся отсюда. — Вы, люди, такие наивные, — произнесла девушка и пистолет начал замерзать. В это же время она обернулась, смотря в голубые глаза лучника, ударила его в пах, бросая на него льняную сеть, что связала бывшего агента до того, как тот упал на землю. Все это произошло за несколько секунд и даже у Бартона не было такой скорости, как и шансов. Упал Клинт на больную руку, кость у которой не успела срастись, издавая стон. — И это мститель? О да, Мидгард явно под защитой, — усмехнулась девушка, так же легко поднимаясь на чердак, куда она и планировала с самого начала. — Хольда? — ассгардец прожигал взглядом свою знакомую, — Что понадобилось от меня Богине зимы, домашней работы и предварительнице Дикой Охоты от моей скромной личности. — Забыл, что я еще и Богиня ведьм и волшебного народа, — ее лицо стало серьезным, — Сын Лафея, у тебя то, что принадлежит мне. — И что же это? — удивленно спросил Локи, — И я Одинсон. — Ты забрал Тессеракт, что принадлежит мне. Ассгардский Бог засмеялся, тем самым вызвав непонимание предводительницы. — Что я сказала смешного? — разозлилась Богиня. — Твоя информация устарела, Хольда, он давно не у меня. — Ты лжешь, — заявила покровительница. — И почему вы все так не хотите принимать правду. Ну да, обвинить Бога Обмана во лжи легче, а я, между прочим часто говорю правду! — Заткнись, сын Лафея… — Одина. Хольда разозлилась не на шутку. Вся комната уже была во льду. За мгновение у нее в руках появился ледяной меч и Богиня обратилась к ассгардцу: — Последний раз спрашиваю, где Тессеракт? — Его забрал большой фиолетовый титан. У него уже два камня, а может и больше, все претензии к нему. — Наглая ложь. Богиня взмахнула мечом, намереваясь ударить им по зеркалу, но пули, что проходили сквозь нее, остановили Хольду. — Прости, Эльза, но сегодня ты его не убьешь, — позади них стоял Клинт, держа в левой руке пистолет. — Меня зовут Хольда, я Богиня… — начала предводительница Дикой Охоты, но в нее вновь попала пуля, приводя в бешенство. — Да хоть Один, мне нет разницы. — Упрямый и очень смелый для смертного… Я сделаю из тебя рыцаря фейри, но перед этим тебя ждут страшные мучения, — она начала медленно идти к лучнику, а тот в свою очередь отступать к зеркалу. — Это она про Вальхаллу, — отозвался Локи. — А я думал, что Богиня смерти в черном и с косой, — Бартон все еще держал пистолет перед собой, хотя прекрасно знал, что он бесполезен. — Я не имею никакого отношения к Хель, смертный. — Ну да, моя сестренка пострашнее и смышленнее будет, — с улыбкой сказал брюнет, прикасаясь к стеклу. Клинт не мог прикоснуться к Богу, ведь его здоровая рука была занята. Единственное чего не понимал Бартон, почему Богиня не нападает. — Отпусти оружие, — посоветовал Одинсон. — Издеваешься? А если… — Он тебе все равно не поможет, смертный, — одним движением руки предводительницы пистолет вылетел в окно, — освободи сына Лафея, мы сразимся в честном бою. — Еще раз тебе говорю, я Одинсон, — зло сказал Бог Обмана. Клинт колебался. Ему казалось, что он идет на поводу у Богов. Бартон отвернулся от зеркала и посмотрел на Хольду. — А если я не стану? — Тогда я все равно убью его и заберу тебя. — Но она потеряет свою честь, — объяснил ассгардец и добавил тихо, — Я не дам ей забрать тебя. — Мне это надоело, — девушка воткнула меч в деревянный пол, — один из вас будет драться со мной. — Без способностей? — спросил лучник. — Ты с ума сошел? — Локи не на шутку начал волноваться, — ты решил с ней драться? Выпусти меня! — Без способностей и без оружия, — кивнула Богиня. Никто из них не обращал внимания на Бога Озорства. Клинт бросился на нее первый, но девушка ловко уходила от ударов бывшего агента. Все ее движения были плавными, казалось Богиня танцует. В ее движениях была определенная последовательность, что и заметил Бартон. Он все рассчитал верно, но Богиня была быстрее. Поймав руку блондина, Хольда крепко сжала ее. — Ты действительно думаешь, что одолеешь меня? — спросила девушка, крепче сжимая руку. — Да, — ответил Клинт и сбил Богиню с ног, но сам не удержался на ногах. Пара секунд — именно столько потребовалось предводительнице Дикой Охоты, чтобы подняться и поднять лучника над землей, сжимая шею. — Смело, глупо, безрассудно, — Богиня фейри отпустила лучника и тот упал, тяжело дыша, жадно глотая воздух, — Я не собираюсь убивать тебя так просто. Хольда повернулась в Локи, что пытался разбить стекло. — С твоей стороны его не разобьешь, а вот с моей… В ее руке появился ледяной ножик. — Я буду метать эти ножи в зеркало, наблюдая, как ты умираешь. — И потеряешь честь, — Локи указал на черного ворона, что наблюдал за ними все это время. — Ты украл то, что принадлежит мне, смерть будет оправдана. Меч изо льда пронзил Богиню, как только она закончила фразу. — Не будет, — поморщившись от боли сказал Клинт, прокручивая, а после вытаскивавая меч. — Смерть… от моего же оружия, — алое пятно быстро росло на платье, — умно. В глазах Богини было уважение, разочарование и… страх. Хольда боялась небытия, ведь именно это после смерти ей и грозило. Когда она растворилась в воздухе, то черный ворон улетел. — Я смог? — словно не веря в это, спросил Бартон, подходя к зеркалу. — Ты смог, — брюнет словно не удивился и был очень рад этому. Клинт подошел к зеркалу вплотную. Он приложил руку к холодному стеклу, а Бог приложил руку к руке Бартона, переплетая пальцы. У ассгардца была на удивление теплая рука. Блондин начал отходить, все еще держа теплую руку, давая доступ вернуться в реальный мир. Когда Локи спустился, он удивленно посмотрел на Клинта, все еще держа его за руку: — Ты спас меня? Не дожидаясь ответа, скандинавский Бог прильнул к лучнику, натыкаясь на его губы и осторожно целуя, словно спрашивая «можно?». Бартон ответил на поцелуй, приобнимая за талию. Это и было ответом. Пятая стадия, принятие. — Этим и занимаются рыцари, — сказал Клинт, немного отстраняясь, — спасают принцесс, — произнес блондин, проваливаясь в пустоту. *** Когда Клинт очнулся, рука и все остальное уже не болели, а рядом мирно посапывал Бог Озорства. Было темно, нельзя было определить, ночь сейчас, или же утро. Поднявшись с кровати, его откликнул брюнет. — Клинт, как ты себя чувствуешь? — голос ассгардца был обеспокоенный. — Ты первый раз назвал меня по имени? — поднял бровь бывший агент. — Значит впорядке, — улыбнулся Локи, — ты спал три дня. — Я спал больше, чем за последние два месяца, — пошутил Клинт. — Прости меня за это, — зеленоглазый отвел взгляд. Он действительно чувствовал вину за это. — Все нормально, — блондин аккуратно обнял ассгардца. Или в свою очередь крепко обнял блондина. — Я люблю тебя, Клинт Бартон, — неожиданно сказал Локи. — Посмотрим что ты скажешь потом, — улыбнулся лучник, целуя своего Бога.