Мне пришлось полюбить

      К сожалению, мне пришлось взять внеплановый отпуск за свой счет на целую неделю. Но отпуск это был только на словах… За эту неделю я чувствовала себя, мягко говоря, прескверно, словно больна малярией. Четко наблюдалась смена периодов: от невыносимого озноба даже под двумя одеялами и тремя пледами до наступления периода жара. После спада температуры становилось легче, но насладиться мешал лишь пот, текущий по телу ручьем, словно я какой-то дырявый резервуар с жидкостью. Где был Касьян эту неделю — не знала. Временами была безмерна рада, в сердцах крича, что катись он на все четыре стороны, но в глубине души таился липкий и неприятный комок обиды, который лишний раз старалась не замечать. Но разве это возможно? Со временем этот комок начал расти, трансформируясь в совершенно безобразную и чуждую ранее печаль. Неужели я начинала тосковать по этому высокомерному чуду? Чем больше размышляла об этом, тем чаще замечала, как болезненно сжимается сердце в груди, словно его ест неизвестное доселе ненасытное существо. Было ли подозрение на то, что у меня проблемы с сердцем? Еще как. Но после оценки ощущений стало понятно, что и причина возникновения, и вся симптоматика не похожи на известные мне патологии. Сославшись на побочную реакцию моего нынешнего состояния вялой креветки, я боле не размышляла на данную тему. Одной было трудно справляться, тем более я никогда раньше не сталкивалась с таким и, тем более, самостоятельно не лечила себя от неизвестно чего. И не было рядом того, кто подсказал бы, что мне еще сделать, чтобы не чувствовать себя так, словно на тот свет собираю чемоданы. Примерно за четыре дня до конца моего неоплачиваемого «отпуска» услышала звонок в дверь. Первым, что мелькнуло в моей голове, было «Касьян». Но, зная его, понимала, что он даже стучаться не стал бы. Родители тоже не могли приехать, совсем недавно они звонили мне, находясь при этом дома, а не на полпути ко мне. Медленно поднявшись с кровати, завернулась в плед, содрогаясь всем телом. Ничто не помогало согреться, приходилось лежать, свернувшись калачиком, и иногда попивать малиновый чай. Доковыляв до двери, ощущая белую пелену перед глазами, путаясь ногами в концах своеобразной накидки, открыла дверь, не раздумывая. Маньяк — а уж тем более грабитель — не стал бы так вежливо и терпеливо стоять у двери, а тем более звонить в дверной звонок. Силы стремительно покидали мое тело, глаза не могли сосредоточиться на одной точке, а зрение становилось все более нечетким, словно на глазах вуаль. Из последних сил я подняла взгляд с пола на незваного гостя. Голова кружилась, а ноги подкашивались. — Тристан? — сказала я одними губами, чувствуя, как ноги боле не могут держать такую тяжелую ношу. Мужчина вовремя подхватил меня, не давая рухнуть на пол тяжелым камнем. — Что Вы здесь делаете? Как…? Он прислонил к своим губам указательный палец, прося меня замолчать. В его глазах было столько теплоты, что я невольно прислонилась лбом к его груди, желая ощутить это тепло физически, тем более сейчас, когда тело прошибала мелкая дрожь. В его взгляде мелькнула нотка беспокойства. От этого я улыбнулась. Стало приятно, что кому-то все же небезразлична моя жизнь. — Тш-ш-ш, не говорите ничего, прошу Вас, — он плавно провел кончиками пальцев от лба, по виску, по краю моей щеки, до подбородка, едва касаясь меня. Там, где он касался меня, чувствовалось разливающееся тепло. — Надеюсь, Вы простите меня за мою вольность, — мягко произнес Тристан и подхватил меня на руки, попутно спрашивая, где моя опочивальня. Бережно, словно хрустальную вазу, он уложил меня на кровать, укрывая всеми одеялами. — Вы не должны… — начала я, но мужчина вновь приставил палец к губам. — Не говорите, прошу Вас, обещаю ответить на все вопросы, но только после того, как Вы твердо встанете на ноги, Мира, — Тристан говорил плавно и размерено, словно пел песню, затем прикрыл глаза и поднес раскрытую ладонь к моему лбу, не касаясь его. — Пожалуйста, прикройте глаза и попытайтесь уснуть, пока я не выясню причину и не вырву ее с корнем. Его голос убаюкивал, как ни странно, но спустя несколько минут я погрузилась в глубокий, полный упоения сон. Что снилось мне? Ничего. Белый лист и ничего больше. Но я слышала голоса. Множество голосов, сливающихся в один протяжный и гулкий, словно церковное завывание. И песня была до боли знакома и, в то же время, донельзя чужда. Звуки сливались в длинные слова, а слова перетекали в непонятные сознанию предложения. Если по отдельности слова можно было понять, то в целом уловить суть всего произносимого, складывая в целостную картину, не удавалось. Как если бы мозг не хотел и не желал воспринимать все происходящее. Или же… Не мог. Песня становилась все громче, а завывание нагоняло тревогу. Тревога перерастала в панику. Паника же катилась в пучину безумия. Я чувствовала, как начинает плавиться мозг, как спирает дыхание, а сердце пляшет прощальный танец перед тем, как остановиться в нескончаемом отдыхе. И тут я пожелала проснуться. Я действительно желала этого всем сердцем, все мысли были заняты лишь этим. Стараясь не слышать боле жуткую мелодию, концентрировалась на своем желании. Открыть глаза — это же так просто, ведь так? Не уверена, что именно дало сил, но я смогла заставить умолкнуть пробирающую до мурашек песнь. Но это было лишь еще одно затишье перед бурей… Я открыла глаза и смогла вздохнуть полной грудью, словно до этого не дышала вовсе. Не ощущала ни озноба, ни жара, был лишь липкий от кошмара пот. В это же время передо мной предстали двое. Тристан, который держал руку над моей головой, стоял в замешательстве, неотрывно смотря на своего брата. Касьян же буравил того ненавистным взглядом, удерживая его за запястье, словно пытаясь отодвинуть его руку от меня. — Не смей даже пальцем ее тронуть, — прошипел Касьян в лицо брату, — возвращайся обратно к отцу вновь подчищать за ним последствия его грязных делишек. Тристан ни на секунду не шелохнулся. Его лицо выражало спокойствие и непринужденность. Спустя некоторое время он улыбнулся и посмотрел на меня. — Прости, брат мой, — он продолжал смотреть в мои глаза, словно разговаривал со мной, а не Касьяном, — но теперь я отсюда никуда не уйду. У меня появилась еще одна веская причина, чтобы остаться…

***

Я сидела на кухне, уставившись в свою кружку с уже практически остывшим чаем. Напряженная тишина. Стрелка настенных часов неумолимо двигалась, с каждой секундой раздаваясь с характерным звуком. Тик-так. Тик-так. Казалось, я уже и сама начала считать эти секунды невыносимого напряжения, повисшего в воздухе. По правую сторону от меня сидел Касьян, а по левую — Тристан. И, сидя друг напротив друга, они не желали прерывать свою немую борьбу испепеляющих взглядов. В этом всем принимать участие всеми фибрами души мне не хотелось, поэтому, выждав очередную минуту, с трудом подала голос. — Быть может, вам налить кофе? — Голос предательски дрогнул на последнем слове, потому что встревать в противостояние двух сил я не горела желанием, ненароком еще попаду под горячую руку, но и покорно и терпеливо ждать, когда же они насмотрятся друг на друга, не собиралась. — Мира, можешь идти в свою комнату, я сам здесь разберусь, — загадочно ответил Касьян, прищурившись и склонив голову на бок, не отрывая взгляда от своего брата. — Если услышишь крики, то не обращай внимание, все хорошо. Что? Какие еще крики? Он задумал тут еще и подраться, и разнести весь дом? Если я это так оставлю, они же и правда могут сотворить все, что угодно… — Моя леди, быть может, я напугал Вас? — Теперь Касьян смотрел на меня с легкой насмешкой в глазах, возможно, заметив, как я замешкалась и не решалась покидать кухню. — Я лишь пошутил, не волнуйтесь за меня, разберусь с небольшой проблемой, — он выделил последнее слово, задорно глядя на Тристана, словно дразня, а затем продолжил нарочито сладко. — И вернусь к Вам в покои, моя леди, до полуночи… В сердце вновь что-то слабо кольнуло. Не отреагировав на двусмысленную фразу, слабо кивнув, перехватила поудобнее концы пледа и поплелась в свою комнату. Ладно, пусть разбираются сами, лишний раз втягивать себя в очередные «приключения» не намерена. Хочу обычной спокойной жизни, а этих происшествий, нервов и нарисовавшихся «приключений» мне хватает и на рабочем месте. — Мира, прошу Вас, примите эликсир, что был оставлен мной в Ваших покоях, — остановил меня Тристан, глядя своими невероятными глубокими синими глазами в мои. Словно пребывая в трансе, я улыбнулась, поблагодарив, и кивнула мужчине, затем поклонилась и скрылась за дверью своей комнаты. Он излучал то тепло, которого мне сейчас катастрофически не хватало, вероятно, именно поэтому меня к нему тянуло. Не знаю точно, сколько именно они разговаривали и о чем, потому что как только выпила странный желтый эликсир, и голова коснулась подушки, то сразу погрузилась в спокойный умиротворенный сон, где не было никаких забот, королей и принцев, магии и насилия. Был лишь бесконечный ярко-зеленый луг, усеянный сотней одуванчиков, развевающихся по воздуху после каждого теплого порыва ветра. Возможно, я бы и дальше предавалась успокоению, если бы меня не разбудили грубые мужские руки, трясущие за плечи, словно желающие сотрясти мой мозг. Разлепив сонные веки, недобро поглядела на Касьяна — нарушителя моего личного спокойствия и порядка. Он самодовольно ухмыльнулся, увидев, что я проснулась, и сел рядом, на край кровати. В комнате горела лампа, а за окном виднелась непроглядная тьма. — Ну, и что такого срочного произошло, что ты посреди ночи разбудил меня? — садясь на кровати, буркнула недовольно я, все еще расстроенная таким скорым пробуждением. Наследный принц мягко приложил свою теплую ладонь к моему холодному лбу, мокрому от пота. От внезапного прикосновения я непроизвольно подалась назад. Что это с ним? — Кажется, теперь ты в порядке, принцесса, — тихо произнес Касьян, тепло улыбнувшись, а сердце вновь защемило в груди. — Хотя бы какую-то пользу принес мой брат… Только после этой фразы я вспомнила про Тристана. Где он? Озираясь по сторонам, не находя его поблизости, с немым вопросом уставилась на Касьяна. Тот в мгновение помрачнел, словно я напомнила ему о чем-то плохом. — Тристан… Ждет нас снаружи. — Касьян был немногословен, словно ему давалось с трудом говорить это, создавалось впечатление, что он был чему-то слишком не рад. — С порталами все наладили, поэтому брат с легкостью оказался здесь, но… Мы должны на какое-то время вернуться в замок ради нашей же безопасности.       На лице Касьяна смешалась целая гамма чувств: от печали до тревоги. О дворце он говорил с неохотой, как если бы желал больше не ступать туда даже одной ногой. Но что значит это его «ради нашей безопасности»? Что грозит такое Касьяну, с чем он бы ни за что не справился? Но даже если он обеспокоен, то это что-то явно серьезное… — Как… Как долго я пробуду там? — с грустью и досадой в сердце, что вновь придется покидать свой мир, я смотрела в окно и на виднеющуюся вдалеке бледную луну. Она словно тосковала вместе со мной, излучая бледный тусклый свет. — Ты разве согласна уйти? — искренне удивился Касьян, надеявшийся на мой скорый отказ. — И неизвестно на какой период? — А у меня есть выбор? — Горько усмехнулась я, поднимая на Касьяна тяжелый взгляд. — За меня все решено давным-давно, так какой смысл тратить силы и отпираться? Только… — я запнулась, — дайте попрощаться с родителями… И разобраться с работой… Касьян отрицательно качнул головой, даже не поднимая на меня глаз. Что, даже тут за меня все решить успели? — Уже… Разобрались с этой проблемой, тебе… Не нужно об этом беспокоиться, Мира, — он говорил приглушенно, словно стыдясь того, что сейчас происходит. — К тому же, ты пробудешь там недолго. Я надеюсь… — тихо добавил он. — Это все? Все новости, который вы решили мне сказать? — Я подняла одну бровь вверх, складывая руки на груди.       Внутри бушевала буря, я негодовала, мне не нравилось происходящее, но рвать и метать, а тем более устраивать истерики и терять самообладание не спешила. Меня злило, что за меня все решают другие люди, не считаясь с моим мнением. Словно куклу, таская из стороны в сторону, меня водили по мирам. И никому нет дела, чего жаждет сама кукла… — Еще есть кое-какие новости… — Касьян замешкался, не решаясь рассказывать. Запустив пятерню в волосы и взъерошив их, он рывком встал с кровати, шумно выдыхая. — Король желает, как можно скорее, присвоить тебе титул принцессы, жены наследного принца.