То, чего никто никогда не узнает.

Эдвард растянулся на диване, стоявшем у стены, сдул с книги пыль и приступил к чтению. Генри еще несколько минут смотрел в «Хорошие манеры для юных мастеров», а потом захлопнул их и с размаху упал на диван рядом с ним. — Почитай мне. — Это трактат на четыре сотни страниц. — Все равно. Эдвард вздохнул, и Генри так и не понял — то ли это был вздох раздражения из-за прерванного чтения, то ли бесконечного, сонного спокойствия.– «О великой тайне», сочинение Фредерика, мастера слова, год от сотворения королевства тысяча пятый. Есть множество мнений о том, каково истинное обличье великого волшебника, издавна путешествующего в виде Барса. Одни говорят, что он старик с пушистой бородой, другие воображают его великаном, третьи — невиданным пугающим созданием из мира волшебства или просто сущностью без четкой формы, но у меня другое мнение. — Эдвард приподнял голову и увидел, что Генри, не отрываясь, смотрит на луну за окном, висящую рядом с солнцем. — Не думай об этом, ладно? Не сегодня. Давай закрой глаза: старый Фредерик пишет такими длинными фразами, что уснешь через три страницы. И Генри послушно закрыл глаза. Эдвард ещё минут десять пялился в книгу, но никак не мог сосредоточиться на чтение. Интереснее было наблюдать за спящим Генри или Робертом? Он много думал о том, как лучше его называть. Когда он узнал, что Генри — это Роберт, а Роберт — это Генри, то обрадовался, что они с ним теперь будут всегда вместе. Но его младший брат уже не тот Роберт каким был, он другой и принц даже рад этому. Ему нравится не Роберт, а именно Генри, который вернул Сердце и Корону, с которым победили Лютую тварь, которого воспитал Освальд. Эдвард сжал челюсти. Хоть Освальд, возможно, и изменился, но всё ровно его бесил. Эти его двусмысленные фразочки и выражения лица, то, что ему Генри говорит: «Люблю». Тому, кто его похитил, убил множество людей, чуть его самого не угробил… Принц вдохнул пыльный воздух библиотеки. Он может вечно припоминать злобные проделки Освальда, но как говорит Генри «нельзя жить прошлым». Он вернулся к разглядыванию лица брата. Русые волосы… На вид они такие мягкие. Он прикоснулся к ним, самыми кончиками пальцев провёл по волосам. «И правда мягкие. Интересно он до сих пор обжигает?» — подумал принц и прижал свою ладонь к щеке Генри. Абсолютно нормальная температура тела, но он всё ещё не снял перчатки. Может огонь вовсе не ушёл, может он настолько ослабел, что может существовать только в руках, ну или просто он привык к ним. Эдвард аккуратно снял перчатку с правой руки… Генри заворочался, и принц выпустил руку, она упала на диван, но тот остался невредим. Тогда Эдвард взял руку и приложил её к своей щеке. Тёплая, живая, родная… — Ты что делаешь? — сонно спросил Генри, потирая глаз свободной рукой. Взгляд у него стал яснее, и он уставился на Эдварда, тот смотрел на него не отрываясь. Взгляд скользил по глазам, ровному носу, скулам, губам. Он приподнял подбородок Генри, приблизился и легко коснулся его губ своими. Генри не отпрянул, а наоборот тоже прижался своими губами к нему и закрыл глаза, позволяя Эдварду делать с ним что хочет. Он провёл языком по его губам, заставляя приоткрыть рот. Эдварду казалось, что они смогут сидеть так вечно, но вдруг в коридоре послышались шаги и принц отстранился. Кто-то прошёл мимо библиотеки, и он спросил: — Генри, ты меня любишь? — Мне никто так и не объяснил значения этого слова, — хмыкнул Генри.-Но думаю, что это то самое чувство что я испытывал сейчас. Эдвард улыбнулся и посмотрел в окно. — Давай это будет наш маленький секретик? Который никто никогда не узнает. Согласен? Лицо Генри было такое сосредоточенное, что Эдвард начал негромко смеяться. — Согласен! — сказал Генри с видом великого мыслителя. — Эй ты чего смеёшься! — и кинул в Эдварда трактат на четыре сотни страниц. Тот увернулся. — Никогда не думал, что её можно так использовать, — сказал он, задумчиво вертя в руке книгу.