Бывает так, что...

      В наушниках играла самая обыкновенная попса, которую не любили ни взрослые, что считали ее розовыми соплями, ни дети, которым казалось, что смысл романтичных песен не крут или просто им не приятен. Играла та самая попса, которую вроде никто и не слушает, но звучит она из каждого утюга. Смысл песни заключался то ли в любовных переживаниях, то ли в суициде, но обладателю этих самых наушников и собственно плейлиста кишащего странными песенками было плевать, у нее было просто замечательное настроение. Казалось, что закричи ей в ухо петух с домовым в ухо какую-то жуть, то девушка просто подстроится под ритм и будет качать головой чуть с другой интенсивностью.       Вообще Вероника Попова была человеком странным и можно сказать необычным. И иногда эта необычность была ей во вред, а иногда в пользу. Девушка не чувствовала никаких рамок и зачастую сама опасалась своего странного поведения. За пределами ее собственного дома ее редко можно было увидеть грустной или просто не улыбающейся. Чаще на ее лице была приклеена улыбка, а зачастую слышался и неприлично громкий смех.       В основном девушка считала себя счастливой. Она глубоко плевала на мнения окружающих и вела себя так, как ей нравилось и хотелось, хотя и старалась, чтобы действия ее хотя бы входили в рамки закона. Нередко она забывала о личном пространстве и часто его нарушала, мешая другим людям спокойно жить, но и на это ей было наплевать. Она улыбалась всегда. Шутка — смех. Разговор — улыбка. Сидит и ничего не делает — улыбка. Ругают — улыбка. Смеются уже над ней — улыбка. Унижают — улыбка. В общем — улыбалась на часто как вы поняли.       В какой-то мере девушка была шутом. Ей нравилось когда люди улыбаются. Она ловила каждую улыбку, которую смогла спровоцировать. Каждую положительную эмоцию она старалась заметить в лице окружающих. Это было ее жизнью, это было ее жизнеобеспечением если хотите.       Но вернемся к попсе, а точнее к наушникам и их обладательнице. Она с легкой душой поднималась к себе домой и уже предвкушала, как уляжется в свою теплую кроватку и с радостью забьет на все уроки, ведь делать их не хочется настолько, что хоть вешайся. Так собственно она и поступила. И все было хорошо до самого вечера…       А собственно плевать. Девочке казалось, что на все ей плевать. Чужая радость заполняла ее пустую душу. Приклеенная улыбка даже силком не уходила с лица. А черное до ужаса понимание собственной беспомощности и отвратительной натуры накрывало ее с головой и ей хотелось умереть. Или перестать быть шутом. Хотелось гордо распрямиться послать всех, кто по ее же подсказке стал считать ее дурой или наивной. Хотелось кричать, рвать и ненавидеть, но…       Всегда наступает утро. Ты встаешь. Навязчивая и странная улыбка всегда заползает на свое насиженное место, уверенность пропадает, желание бороться тоже. Лучше быть дурой, лучше не понимать, ведь… Ведь еще хоть аги сорвешься в бездну из которой нет выхода. И имя этой бездне — жизнь.       Счать я очень странный предмет. Вот вроде оно у тебя руках, а вот уже нет.