Bafflingly but soft

Хёнджин захлопывает дверь чановой разрисованной драндулетки и скомкано благодарит его уже снаружи, а потом быстро разворачивается и, стараясь быть как можно пафоснее, идёт подпирать стенку в ожидании своих старших друзей. Просто у Криса сегодня ночует Чонин, и этим всё сказано, а так он бы и сам остался здесь. Минхо подплывает спустя две минуты - это время кажется Хёнджину адом, потому что курить он, на самом деле, не очень любит, но чтобы не терять репутацию приходится. Джисон задорно скачет следом за ним - кажется, у него сегодня очередной баттл. Сам Хёнджин, кстати, тоже подумывал посоревноваться в танцах этим вечером - ну, как пойдет в общем. Он выплёвывает сигарету и тушит её носком кроссовка, одновременно пожимая руки друзьям. Хёнджин входит в клуб как истинный король - тусовка в самом разгаре, но, как говорится, начальство не опаздывает, начальство задерживается. Его здесь действительно многие знают как короля, но мало кто догадывается об истинной причине царских метаний под дверями клуба(и о том, что они вообще существуют). Хёнджину ещё нет восемнадцати, но кого это ебет, в самом деле, когда он уже зашёл. Счета малолетних алкашей стабильно оплачиваются старшими и всё вроде как по закону и даже по чести - Феликс, с которым все четверо побратались здесь же около двух месяцев назад, всегда возвращает деньги, в отличие от того же Хёнджина, который может вернуть только фак в лицо. Иногда ему кажется, что такими темпами он скоро останется без алкоголя или без друзей, но проблемы нужно решать по мере поступления, так ведь? Мощные биты разрывают колонки, и толпа, уже разгоряченная и под градусом, становится неуправляемой - Хёнджина пару раз толкают в спину и почти оттаптывают ноги, и он раздражённо хмурится, прикусывая кольцо в губе и то и дело одёргивая кожаную куртку на себе, потому что снять нет возможности (да и желания её потом таскать), пока с удвоенным рвением пробирается к бару. По пути Хван и сам почти сшибает кого-то, но гспд, какая сейчас разница, если он в этот конкретный момент не выпьет, ночь можно считать проебанной просто так. - Эй, эй, чувак, поаккуратнее,- кричит тот парень, проходя дальше по своим делам с каким-то оборудованием. Хёнджин делает вывод, что он кто-то из стаффа и даже не оборачивается ему вслед, презрительно дёргая плечом. Когда он наконец добирается до стоек, на сцене начинаются баттлы и этот самый конкретный момент уже упущен. Хёнджин лениво цедит очередной коктейль, и краем глаза замечает того парня, которого почти сшиб. Хёнджин немного хмурится, потому что мозг, какого хрена ты запомнил это, почему не физика?, но смотреть продолжает. Его сложно разглядеть хорошо, но Хёнджин ловит внезапный приступ заядлого эстета, когда тот поднимает руку чтобы откинуть свои волосы назад. Это действие охуенного мачо Хёнджина, а не какого-то там вшивого парня из клуба, но Хван чувствует что в пиздатости он тут и рядом не стоял. Он задумчиво жуёт разноцветную трубочку, как-то провалившись в свои мысли, а потом как будто просыпается, когда слышит голос Джисона и вторящий ему хрипловатый бас и видит на сцене того самого чувака ну сколько можно уже. Он внимательно вслушивается в песню и понимает, что эти двое сегодня победят, потому что тот бит потрясающе подходит под их голоса, текст написан на свежую и незаезженную ещё тему(Джисон наверняка к нему и близко не подходил, но если это его идея - возможно, Хёнджин даже похвалит его) и наверное никто не выглядит на сцене так круто, хотя это уже сугубо личное хёнджиново мнение. Настроение какое-то нестабильное, танцевать не хочется, пить тоже, музыка бьёт по ушам, так что Хёнджин скидывает Минхо смс-ку от том, что он сваливает и сколько за него надо заплатить, и уходит домой. На улице прохладно и тихо - слышно приглушённые биты и крики людей из клуба, но в остальном - тишь да гладь да божья благодать. Хёнджин фыркает, отплевываясь от алкогольного послевкусия на языке и поворачивается было идти домой, но потом понимает, что не может туда вернуться - он сказал матери, что идёт к Сынмину на ночёвку и ну не станет же его друг выкидывать из квартиры посреди ночи. Голова немного кружится, и Хван присаживается на кортаны прямо перед входом, прикрывая глаза. - Эй, парень, ты в порядке?- ему на плечо ложится чужая тёплая ладонь. Хёнджин лениво открывает глаза и его слегка ведёт от количества выпитого алкоголя, не иначе, потому что перед ним опять этот парень. Он находит в себе силы кивнуть, тем не менее разглядывая знакомого незнакомца поподробнее. У него треугольное лицо и маленькие аккуратные губы, смешливые глаза и два колечка в левом ухе - Хёнджин облизывает пересохшие губы. Нет, это не самый красивый парень, которого он видел, например сам Хёнджин (кхм-кхм) в разы симпатичнее, но что-то в нем так цепляет.- Ты чего тут сидишь? Хёнджин пожимает плечами, и с усилием отводит взгляд. Парень напротив нервно прикусывает нижнюю губу и слегка сжимает пальцы. - Давай вставай, простудишься же,- он тянет его за руку вверх и Хёнджин(!) слушается, поднимаясь. Парень оказывается ниже его на полголовы и называется Чанбином. Хёнджин булькает что-то непонятное в ответ и зависает немного, сминая пачку сигарет в кармане, пока его маленький краш кому-то звонит, а потом что-то говорит ему, склонившись над рюкзаком. - А? Что?- осоловело моргает Хёнджин, мгновенно разрушая свой образ бэдбоя, когда ему вручают деньги и подводят к яркой жёлтой машине. - Потом отдашь,- успокаивает его Чанбин, накрывая его руку с зажатыми в ней купюрами своей, и Хёнджин опять теряет связь с реальностью. Конечно он отдаст. Чанбину он всё что угодно отдаст. Днём Хёнджин ходит злой и хмурый, и школота от него шкерится по углам с удвоенной силой. Голова раскалывается от похмелья и недосыпа - домой он так и не дошёл, всю оставшуюся ночь проведя в песочнице и только под утро дополз до Сынмина, чтобы с утра хотя бы немного помыться - и абсолютно пуста: как будто не было вчера никаких Чанбинов и поездок на такси. В клуб сегодня он точно не пойдёт, иначе дома его ждут такие пиздюли, что мама не горюй, это жепа моя полыхает, а не дом. Чанбин царапает что-то внутри и Хёнджин в качестве компенсации зажимает какую-то девчонку за школой - а она и рада, в прочем. Он гей, и об этом тоже мало кто знает, но это не мешает ему иногда приставать к одноклассницам. Он ничего ей не обещает, даже не говорит - просто разворачивается и уходит, одёргивая значительно потасканую за ночь кожанку. Сынмин спрашивает что случилось и отбирает у него сигарету, а Хёнджин внезапно бесится и заезжает ему кулаком промеж глаз, на что тоже получает коленкой по яицам, пинок под зад и напутствие нахуй от дорогого бро, посылает его в ответ и больше не выпендривается, но уходит ещё более злым, чем был. В клуб он, ожидаемо, не идёт и буздает дверью в свою комнату так, что хорошо если не все стекла в доме вылетели. Из-за этого он ссорится с матерью и настроение вообще пробивает дно марианской впадины. Окей, Чанбин его маленький краш, и в этом стоит себе признаться. Хёнджин надеялся подкатить к нему в следующий раз, но раз он теперь должен ему деньги, и это в корне меняет дело, а он даже не помнит сколько. Ладно, в конце концов, он бэдбой, а они имеют свойство быть немножко мудаками. Особенно со своими маленькими крашами. В итоге в клуб Хёнджин попадает только через полторы недели, потому что оказался под домашним арестом из-за двойки по физике - кто бы мог подумать - и абсолютно без налички. Кажется, на карте у него оставалось ещё немного и дай бог этого хватит чтобы покрыть расходы на такси, но телефон почти сел, так что всё как всегда. Хёнджин пьёт что попало, немного танцует, опять пьёт, танцует уже баттл и снова идёт пить, всё по стандартной схеме. С Чанбином он тоже сталкивается, только уже в коридоре, и на этот раз вышибает у него из рук телефон. - Ну чуваак,- обречённо стонет Чанбин, складывая бровки умилительным домиком, и собирает разлетевшееся устройство обратно. Хёнджин нервно облизывает губы и напоминает себе что он грубый, дерзкий и независимый, фух, а потом говорит ему: - Бля, прос- Чанбин поднимает голову, сидя на коленях у самых его ног, и боже боже боже выключите фантазию пожалуйста. Хёнджина уносит, по-честному, далеко и надолго, и он опять облизывается и ловит немного поплывший взгляд в ответ. Он тянется рукой к чужому лицу и плавно ведёт по чёткой линии челюсти, тяжело сглатывая. Чанбин как в тумане задирает голову голову ещё выше, показывая острый кадык и смотрит в ответ, масляно и жарко. Хёнджин ведёт большим пальцем по губам, думая как блядь остановиться, но Чанбину этого более чем достаточно, чтобы дать по тормозам. Он спешно вскакивает с колен и мгновенно убегает, оставляя Хвана одного посреди почти пустого коридора. Сегодня Хёнджин опять уходит раньше, чем обычно, потому что блядь. Он раз за разом прокручивает этот момент в голове, пока принимает душ с утра, представляет как бы Чанбин цеплялся за его бёдра, как бы заглатывал до самого конца и плотоядно облизывался после, и кончает так бурно и ярко, как никогда раньше. В следующий раз они встречаются в кфс с подачки Чана, который "Хёнджин, не выебывайся и приходи, тебе же лучше будет, а то не все мы знаем, что ты рыдаешь из-за дорам". Крис с удивительно довольной рожей говорит, что слышал, что они уже знакомы, щедрой рукой платит за всех троих - Хёнджин назло ему заказывает намного больше, чем хотел - и рассказывает какая идея пришла в его светлую голову на этот раз. - У меня не так уж и много таких друзей, как вы, так что я хочу, чтобы все были друзьями между собой тоже. - Гениально!- всплескивает руками Хёнджин, а Чанбин лишь слегка фыркает. Нет, вы не подумайте, Хвану только на руку такой расклад событий, но он не был бы собой, если бы не ткнул Чана в абсурдность происходящего.- Мне кажется или это слова Чонина? - Тебе не кажется, - Чан остужает его пыл довольно холодным взглядом, однако быстро возвращает улыбку обратно на лицо.- Но устами младенца глаголит истина. Чанбин фыркает ещё раз, и внезапно соглашается: - Да, это отличная идея. После этого Чан ещё несколько минут сидит за столом, чтобы не вызвать подозрений, а потом тихонечко сваливает, оставляя их наедине. Хёнджину с Чанбином неловко. Очень. Каждый раз, когда он натыкается на него глазами, он вспоминает свой последний визит в клуб и боже мой спасите меня. Он принимает наиболее крутую позу, растекаясь по обивке бесформенным пятном, но главное раздвинуть ноги, ахаха. Разговор не клеится до тех пор, пока Чанбин не хлопает ладонью по столу, перестав, наконец, теребить трубочку в стакане с чановой, между прочим, колой и не говорит: - Так, блядь.- Хёнджин вздрагивает и немного давится собственным напитком: кола хлещет из носа как ебучий Нил и Чанбин в страхе округляет глаза, подсовывая ему салфетки. Когда полноводье успокаивается, они быстро сваливают, даже не убрав за собой. На улице Чанбин рискует ещё раз: - Так вот,- он засовывает руки в карманы и кидает мимолётный взгляд на Хёнджина, тут же встречаясь с ним глазами и едва заметно краснея.- Сколько тебе лет? - Восемнадцать,- врёт Хёнджин, и Чанбин насмешливо фыркает, поэтому он добавляет: - Скоро будет. - Вот так бы сразу, врунишка.- Хёнджин немного залипает на лёгкой улыбке старшего и не сразу слышит дальнейший вопрос. Когда Чанбин останавливается около его подъезда, Хёнджин уже знает, что он на третьем курсе музыкального, учится на продюсера, у него даже есть своя мини студия в квартире, которую ему подарила мама год назад, что он знаком с Чаном уже 13 лет и из их компании не знает только Сынмина. Он обещает их когда-нибудь познакомить и шаркает дальше, не обращая внимания на то, что Чанбин всё ещё стоит, поэтому тот хватает его за рукав и тянет на себя: - Чудик, ты же здесь живёшь. - А? Что? А откуда ты знаешь, что я здесь живу? - Так я же такси тебе вызывал,- насмешливо отвечает Чанбин.- Я тогда Чану звонил, у него пол клуба в знакомых ходит, вот он мне и ответил кто ты, и куда тебя везти. А опознал он тебя по пирсингу этому... Классному. Мне очень нравится. У Хёнджина уши вспыхивают алым, как только он слышит, что хён считает его пирсинг крутым. О боже мой, он сказал что у меня классный пирсинг. У меня классный пирсинг вау. Чанбин рядом тоже полыхает от стыда, осознав что сказал, а потом скомкано прощается и убегает в сторону остановки. Хёнджин поднимается домой медленно, как будто одревенел весь - внутри бабочки бьются о рёбра с такая силой, что, кажется, стоит ему приложить чуть меньше усилий, он полетит и пробьёт собой потолок. И только плюхнувшись в кровать осознаёт, что не сделал самого главного - за болтовнёй они как-то и не догадались обменяться номерами. Кажется, любовь отбивает мозги напрочь, потому что Хёнджин почти начинает реветь от обиды, а потом понимает что на дворе у нас двадцать первый век, и можно написать Чану в какао и спросить его номер.Чан в ответ называет его конченым лохом и тут Хёнджин даже не спорит - ну иногда даже он не обижается на правду, главное номер у него. Он долго мечется, думая что же такого написать, но в итоге, после долгих обсуждений с Сынмином, конечно же, приходит к выводу, что сейчас уже ночь и ничего делать не нужно. В школе Сынмин допрашивает его про поподробнее и Хёнджин как на духу выдаёт всё, и даже про пирсинг и тот самый инцидент, и ещё с минуту пищит в ладони. Хорошо, что они на крыше, а то плакала бы его репутация. Сынмин качает головой, но, в принципе, радуется, что его самый гейский друг наконец-то вкрашился в кого-то. В клуб Хёнджин приходит через два дня и с определённой целью - встретиться с Чанбином. Более того, он готовится к этому - надевает новую кожанку и чистую белую футболку под неё, чтобы выглядеть по-привлекательнее. Чанбин находится в зоне бара, сидящим в тени и хлебающим сок из стакана, и Хёнджин с удивлением вспоминает, что так и не видел старшего пьющим алкоголь за всё время. Он облокачивается на стойку рядом с ним и орёт ему в ухо привет, пытаясь изобразить мачо, но как назло именно сегодня не клеится - кто-то случайно толкает его в танце и он летит носом в столешницу. Чанбин тихонько посмеивается, но Хёнджин этого, конечно же, не слышит, зато видит милую улыбку и кривит губы в ответ, потирая ушибленный нос. - Ну... В общем...- начинает он. Чанбин хмурится, пытаясь понять что ему говорят, но никак не слышит, поэтому спрыгивает с достаточно высокого для него барного стула - Хёнджин находит это очень милым, и глупо улыбается, когда тот хватает его за рукав и ведёт на выход. Даже если его уже не пустят обратно сегодня, он всё равно останется доволен. На улице прохладно и темно, и Чанбин весь немного куксится, по локти засовывая руки в карманы худи, а Хёнджин рядом усиленно думает стоит ли сейчас начать курить как в дорамах или Чанбин не оценит. Он тем временем перепрыгивает через бордюр, отходя от клуба ещё дальше, в темноту каких-то пристроек и Хёнджин безоговорочно следует за ним. - Так что ты хотел сказать?- с любопытством спрашивает старший, усевшись на железную балку. - Ну... Я... Там... Кароч, я хотел деньги вернуть вот,- тараторит Хёнджин и протягивает ему смятые купюры. - Ой блядь,- закатывает глаза Чанбин, отводя от себя его руку.- Оставь себе, мелочь. Хёнджин невольно надувает губы на это заявление, но с Чанбином не спорит - любовь любовью, но деньги всегда кстати. Они сидят молча ещё какое-то время, а потом хорошо, что Хёнджин подпирает собой стену, потому что Чанбин внезапно спрашивает: - А ты гей? - Ну... Эм...- Хван задумчиво ковыряет носком пыль под ногами, и отчаянно избегает смотреть старшему в глаза, а потом вспоминает, что он на самом деле бэдбой, и резко вскидывается, уверенно отвечая: - Да, а что? Нравлюсь?- и облизывает свой пирсинг в губе. Чанбин пожимает плечами и Хёнджин опять немного обижается. Вот сейчас за дело, кстати. А потом слышит: - Да. Он неверяще вглядывается в чужие глаза, но не видит там ничего вроде насмешки или издёвки, так что. Чанбин вздрагивает и задерживает дыхание, когда чувствует теплые губы у себя на щеке, а Хёнджин внутри умирает и взрывается, возрождаясь заново. Перед глазами цветные пятна от волнения и он отстраняется буквально через пол секунды, тут же закрывая лицо руками. Он чувствует тёплое дыхание где-то под линией челюсти и закусывает нижнюю губу, сжимая ладони плотнее. Чанбин усмехается едва слышно и наклоняет его голову вниз, целуя уже по-взрослому. Хёнджин тут же убирает руки от лица и, не открывая глаз, хватает старшего за щеки. Они целуются несколько минут точно, но для Хёнджина прошла вся вечность - он смотрит в помутневшие чанбиновы глаза и тонет, кажется, до дна. - Хён...- начинает он, когда Чанбин отходит от него, но тот прикладывает свой палец к его губам, и Хёнджин наблюдает, как загораются его глаза, когда он проводит пальцами по железному колечку. - Чшшш,- говорит Чанбин и целует его ещё раз. С тех пор они общаются гораздо больше. Хёнджин ходит к старшему в гости, и они смотрят вместе какие-нибудь мультфильмы золотой коллекции Чанбина, лениво целуются на диване и спят в обнимку на широкой и мягкой кровати. Хёнджин доволен от и до, потому что Чанбин оказывается действительно идеальным для него - меньше ровно настолько, чтобы его можно было поддразнивать, мягкий и заботливый, уютный до невозможности. При этом он не теряет своей крутости ни на минуту, и это некий парадокс - он выглядит как милый ребёнок, на зад которого дядя Хёнджин(иногда) пускает слюни, но в то же время с ним реально можно поговорить обо всём - он знает, наверное, больше чем Уджин. Хван обожает такие вечера, которые он проводит в обществе Чанбина, а Сынмин исправно прикрывает его гейскую задницу перед родителями за шоколадки и прочие ништячки их дружбы. Чанбин лениво жуёт чипсы, и часть из них неаккуратно вываливается у него изо рта, но он как будто не замечает. На нем сейчас домашняя безразмерная футболка, которую в прошлый свой визит носил Хёнджин, мягкие теплые треники, потому что он постоянно мёрзнет и принципиально ходит без тапок. Младший засматривается на тонкие щиколотки и даже не сразу замечает, что Чанбин уже перестал жевать и уставился на него в ответ. Он подтягивается на локтях вперёд и легонько целует его в губы, а Чанбин немного краснеет и застенчиво поправляет очки, продолжая жевать. Хёнджин глупо хихикает и наваливается на него, обнимая за талию, а старший кладёт руку ему на голову, слегка ероша волосы. После душа Чанбин падает на постель прямо в хёнджиновы объятия, и тот с удовольствием вдыхает грейпфрутовый запах его волос, пока старший копошится рядом. Он прижимает его к себе крепче и засыпает абсолютно счастливым. Утро начинается ещё лучше - Чанбин, немного смущаясь, протягивает ему красную матовую коробочку и что-то бормочет про то, как сильно он ему дорог. Хёнджин заинтригованно вертит её в руках, а потом почти визжит, потому что внутри оказывается тот самый нож-бабочка, который он давно хотел. Гладкая чёрная ручка отлично ложится в руку и Хёнджин с восторгом крутит нож меж пальцев как заправской мачо, а после встаёт и крепко обнимает смущённого Чанбина. - А по какому поводу такая прелесть?- спрашивает он, немного раскачивая старшего в объятиях. - Так, всмысле?- взвивается тот и пытается отлепить от себя Хёнджина но не тут то было.- Хёнджин, отцепись и объяснись! - Ну что такое,- примиряющим тоном начинает тот, но Чанбин пускает свои острые коленки в ход, поэтому младший быстро идёт на попятну, плюхаясь обратно на кровать.- Ну Чанбини, объясни пожалуйста, а? Чанбин краснеет сильнее и упрямо отворачивается от раскаявшегося вроде как Хёнджина и тихо бурчит: - Мы уже два месяца встречаемся, Хёнджин.- Хван выглядит видимо достаточно потрясённым, чтобы он продолжил с укором: - Я думал, это очевидно. - Да, да...- растерянно отзывается Хёнджин. В сердце вдруг разливается теплота и безумная нежность - его Чанбини-хён помнит и почитает эту дату, значит для него это очень дорогой момент. Он хватает старшего за шлевки халата и притягивает к себе, обнимая и тыкаясь носом ровно ему в живот.- Прости пожалуйста, я не знал. Такого больше не повторится, ладно? Я люблю тебя. Чанбин тает на последних словах как теплая карамель, и Хёнджин ощущает это почти физически, потому как расслабляются у него мышцы на животе и как мягко гладят волосы его руки. - Так уж и быть,- ворчит он для приличия и наклоняется для того, чтобы поцеловать хёнджиново плечо. Сегодня завтрак готовит Хёнджин, а потом с улыбкой наблюдает как Чанбин уплетает за обе щеки его омлет. Спасибо маме, которая в своё время научила Хёнджина мастерски его готовить, потому что это почти единственное, что он может сделать на кухне. Нужно будет, кстати, как-нибудь спросить у неё ещё рецепты. Хёнджин мечтательно подпирает щеку рукой и пялится на старшего, а Чанбин опять надувается немного, когда замечает это. - Вот любишь же ты пялиться,- бурчит он, чуть краснея, а Хёнджин как-то глупо булькает. Чанбин почти взашей выгоняет его из квартиры, потому что младший уже опаздывает в школу, да и самому ему пора выходить на пары. - Ты меня бесишь,- напутствует Чанбин и ласково целует в щеку, закрывая дверь. Хёнджин хмыкает добродушно и наконец уходит. Почти через полгода они съезжаются на почве мне же всё равно от родителей съезжать когда поступлю, хён, прими и Чанбин действительно принимает. Хёнджин заполняет его квартиру полностью, и, если признаться честно, так гораздо лучше. Они всё больше напоминают давно женатую пару, и Джисон с Феликсом не забывают Хёнджина на эту тему подколоть, пока они ждут фирменные чанбиновы печенюшки, все приглашенные на новоселье. Чанбин выходит к ним всё ещё в фартуке и частично в муке, потому что руки всегда вытирает об штаны и Хёнджин хлопает его по попе, выбивая из неё белое облако. Джисон ржёт ещё громче над возмущенным лицом Хёнджина, получившего ответную оплеуху, а потом сам получает щелбан от Чанбина. Почти сразу после приходит Минхо с Уджином, затем подтягивается Сынмин и Чан с Чонином. Они много пьют, веселятся и играют в различные игры, - например, в карты, правда или действие, три стула(ну в их случае восемь), джаст дэнс и бутылочку на раздевание. Младшие сидят все без футболок, а Джисон ещё и без одного носка, Уджин снял себя только худи, а Чан остался не только без верха, но и без штанов, в то время как Чанбин проиграл только свои носки. Это их последняя игра на сегодня, потому что уже далеко за полночь, и Хёнджин в чём был идёт провожать своих друзей. Чанбин убирает со стола, сонно щурясь на грязные тарелки и у Хёнджина опять в груди теплеет при взгляде на него. Он помогает старшему отнести всё на кухню и уходит выкидывать мусор, а когда возвращается, Чанбин уже ворочается в их постели. Хёнджин заползает к нему и обнимает, крепко прижимая к себе. - Устал? - Да,- тихо вздыхает Чанбин и пытается устроиться поудобнее. Он копошится ещё пару минут, а потом засыпает, безмятежно сжав рукав хёнджиновой футболки в кулаке. Эта его привычка, всё время хвататься за Хёнджина, наверное, одна из самых его любимых. Ещё Чанбин часто спит, свернувшись калачиком, и всегда ест, набивая еду за щёки, даже если это милкшейк из их любимого кафе. Это очень мило, и Хёнджин не перестаёт улыбаться, закрывая глаза. Его образ бэдбоя как-то испарился, но и зачем он уже, в принципе, раз из школы он выпустился. Теперь у него есть Чанбин. Утром Хёнджин просыпается поздно и сразу после ванной идёт на кухню. Чанбин деловито вертится у плиты и Хёнджин ловит его за пояс, останавливая и обнимая. У него к Чанбину почти платоническая любовь уже, он для него, наверное, весь смысл жизни, и Хёнджину думается, что это действительно навсегда. Чанбин в его руках мягкий и настолько свой, что младшему пищать хочется от радости - и он пищит, прямо Чанбину в ухо, и тот недовольно ведёт плечом, а потом разворачивается лицом. В глазах у него искорки, а на губах лёгкая улыбка, и Хёнджин сцеловывает её с большим удовольствием. Чанбин отвечает открыто и охотно, поглаживая пальцами чужой затылок. Хёнджин мурчит едва слышно, довольно жмурится и лижет его губы, чтобы поцеловать ещё раз. Он подхватывает Чанбина и сажает на стол, за бедра притягивая к себе ближе и вжимаясь пахом в его промежность. Старший выгибается немного и целоваться становится в разу удобнее, так что они не могут оторваться друг от друга ещё пару минут, после чего Хван аккуратно развязывает его фартук, а после взваливает Чанбина к себе на спину и несёт в спальню. Чанбин кусается немного по пути и Хёнджин опять целует его после того, как скидывает на мягкий матрас. Старший отталкивает его от лица, упираясь руками в плечи, и тянет вниз, к своему животу. Хёнджин подчиняется с удовольствием и крепко хватает его за бёдра, пошло облизываясь. Он хватается за кромку чужих штанов и стягивает их чуть вниз для того чтобы провести большими пальцами по гладкой коже на тазовых косточках. Чанбин кажется тонким и хрупким, и Хёнджин иногда всерьёз боится переломить его как-нибудь от избытка любви. У старшего рёбра выпирают так, как будто он не ел уже месяц(но кто как не Хёнджин знает что на самом деле он жрёт как не в себя, просто впахивает столько же), но на тонких ручках проявляются нихуевые такие бицепсы, и этот контраст тоже приводит Хёнджина в восторг. Он преданно лижет чанбинову татуировку под грудью - you make me stay - и трепетно целует после. Чанбин выдыхает рвано, потому что прекрасно знает хёнджиново отношение к этой надписи - он даже расплакался, когда Чанбин показал её ему и рассказал о значении, и весь вечер не выпускал его из объятий. Для них эти слова значат многое, и Хёнджин тоже собирается вскоре набить себе такую же. Старший нетерпеливо подаётся бёдрами вверх, пытаясь как-то ускорить Хёнджина, но ему на самом деле особенно вставляет наблюдать за медленно сгорающим Чанбином, поэтому он только нахально усмехается и продолжает целовать чужой торс. Чанбин под ним мечется и в конце концов зажимает его корпус коленями, прижимаясь ближе и обнимая за шею. Хёнджин с радостью целует подставленные губы и скользит руками выше, пересчитывая пальцами выпирающие рёбра. - Бини-хён,- издевательски шепчет он, и Чанбин отвечает чертовски сексуальным хриплым голосом: - Хёнджини,- он гладит его по голове и просто смотрит в глаза, но в этом моменте столько чувств - искрящихся, настоящих, живых, что внутри, кажется, лопается всё что было, с громким треском и блестящей пылью. Хёнджин раздевается в спешке и едва не рвет с концами шнурки на чанбиновых штанах, а когда собирается вновь нависнуть над старшим, оказывается перебитым на полпути к губам чужой ладонью. Чанбин мимолётно гладит его пирсинг в губе - Хёнджин внимательно следит за вспышкой в его взгляде при этом, а после по привычке облизывается. Он почти не успевает заметить, как Чанбин уже оказывается на нем сверху, а после уже отдаётся в его власть. Чанбин умелый, и Хёнджин позорно быстро кончает от его крышесносного минета. Чанбин улыбается мягко и гладит пальцами чужую щёку, а после подтягивается и наконец целует его в губы. Кажется, у Хёнджина уже зависимость, но он не против, если уж по-честному. Во время секса Чанбин много кусается и иногда порывается оседлать Хёнджина, но он не даёт, и они на самом деле катаются по постели как какие-то белки во время гона, но какая разница, господи. Это удовольствие не сравнимо ни с чем, хотя после ужасно неохота перезаправлять постель. Хёнджин целует сонного Чанбина в губы, как бы благодаря, а после шлепком по голой попе направляет в душ. Чанбин уходит со своим лёгким смехом, и Хёнджин почти трескается от счастья. А через две недели под сердцем уже горит you make me stay.