Только не оставляй меня

      На протяжении всей жизни Драко чувствовал, что с ним что-то не так. Сегодняшний вечер не стал исключением. Парень уже скорее по привычке пропускал ужин и предпочел вновь подняться по высокой закрученной лестнице к любимой Астрономической башне. Атмосфера здесь в это время всегда была успокаивающая. Какой бы шторм из чувств на душе Малфоя ни поднимался, было достаточно одного факта физического пребывания тут, чтобы привести мысли в порядок. Парень преодолевает последнюю ступеньку и выходит к краю, осматривая зачаровывающую природу: еще не до конца опустившееся солнце рисует незабываемые картины из облаков и преломленных лучей, бескрайний лес полный загадок, да и озеро отсюда казалось зловеще-черным. Драко слабо улыбается, когда вспоминает, как впервые оказался здесь еще на первом курсе — тогда ему во мраке мерещилось, что из воды вылазит нечто вроде Несси. На самом деле, он до сих пор ловит себя на мысли, что однажды оттуда действительно вылезет огромное чудовище, разгромит Хогвартс, и после такого замок уже не удастся отреставрировать. Парень часто предавался размышлениям в духе «а что, если…», не замечая ничего вокруг. Непрекращающийся мыслительный процесс часто делал больно, однако из двух зол было выбрано меньшее — так слизеринец справлялся с одиночеством. Война оставила большой след в жизни каждого, кто ее застал, при чем, как физический, так и ментальный. По наблюдениям Малфоя, больше половины учеников, что продолжили обучение в Хогвартсе, замкнулись в себе и отказались от общения с друзьями, хотя и не стали их избегать. Во время приемов пищи в воздухе вместо ранее привычного гула все чаще зависала тишина, нарушающаяся лишь звоном столовых приборов и изредка шепотом.       Из размышлений в реальность возвращает чужая теплая рука, что легла на плечо и осторожно сжала ткань мантии. Из-за испуга нервные окончания по всему телу неприятно завибрировали, от неожиданности Драко вздрогнул и отшатнулся, поспешно оборачиваясь на самодовольного Поттера, что явно был доволен своей маленькой выходкой.       Как же он меня бесит.       С первого взгляда можно подумать, что брюнета ни капли не задели его бесконечные «приключения» — пройдя через кучу смертельных испытаний, он все еще был полон жизненной энергии и позитива. Одним словом Герой, что в принципе и соответствовало действительности. Почему тогда одним своим присутствием он постоянно выводил из себя Драко? Даже если тот и старался этого не показывать, все равно внутри кровь бесконечно кипела от малейшей мысли о нем.       — Чего тебе? — Нарушает тишину блондин, брезгливо отряхивая мантию от чужого прикосновения.       Ответа не следует, слизеринец сверлит новоиспеченного собеседника взглядом, пытаясь прочитать его намерения, но в зеленых глазах читаются лишь жалость с… надеждой? Надеждой на что?       — Отвали от меня, — спешит защититься Малфой, ожидая подвоха. А лучшая защита — это нападение, так ведь? Он отворачивается от молчаливого парня, снова устремляя взгляд в даль, но прислушивается: Поттер все так же стоит на месте, не подавая никаких признаков разумной жизни. — Послушай, твоя благородность мне вообще не упала, — продолжает «нападать», не осознавая, что таким образом только больше проигрывает в из странной дуэли, — прекрати строить из себя не пойми что. Синдром спасателя не делает тебя лучше остальных, а я не жертва и в спасении не нуждаюсь, ясно? Подумаешь… — Выплевывает слова с привычным отвращением, только теперь не сильно понятно, кто является первопричиной этого самого отвращения.       Остановиться было тяжело, потому что механизм уже был запущен. Хотелось вывалить сразу все, что накопилось за столько лет молчания. Драко много раз прокручивал в голове возможные вариации этого диалога, и даже не знал, состоится ли он, ведь Гарри вечно был с кем-то еще, поэтому поговорить с ним тет-а-тет не представлялось возможным, даже если очень хотелось. Теперь обида вырывается наружу и стирает насмешливую улыбку и надменный взгляд с лица, оставляя там лишь с трудом сдерживаемые слезы. Парень старается незаметно сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Сглатывая, Малфой смущенно трет шею ладонью, пытаясь понять, почему он вообще решил открыть рот.       — Слушай… — наконец-то осторожно начинает Гарри, — почему ты тогда им не сказал, что это был я? Ты точно узнал меня.       Резко нахлынувшие воспоминания всплывают перед глазами, заставляя щеки вспыхнуть. Драко от неожиданного вопроса нервно прикусывает губу.       С какой стати ты сейчас это спрашиваешь?       Как бы ни хотелось спокойно поговорить, без претензий, без соперничества, без ненависти… хотя бы к самому себе, для блондина таков сценарий не был возможен. Сама мысль, что «можно по-другому», в голове не укладывается: извечный рационализм отвечает «хочется, но так не будет». Самое интересное, что довериться этой мысли можно, только вот что будет, если окажется, что Малфой неправильно трактовал намерения и не предвидел, в какое русло на самом деле свернет этот диалог. Проще молчать, чем сказать и жалеть. Даже если жалеть не придется.       — Почему, Малфой? — Все еще осторожно, но на этот раз более требовательно задает вопрос гриффиндорец.       Вопрос достаточно глуп, для Драко, ведь вся эта история вполне логична еще с самого начала — магазина Мадам Малкин много лет назад. Блондин с особым трепетом возвращается в это воспоминание, чтобы снова пережить тот восторг от первой личной встречи с мальчиком-который-не-просто-так-выжил. Тогда же отнюдь не просто так у блондина бешено колотилось сердце.       Может, я и вправду однолюб?       Парень не хочет отвечать, пришла его очередь молчать. Не из злобы, не из желания манипулировать, просто страшно сказать лишнего и лишиться остатков былой репутации. Однако имеет ли это хоть какой-то смысл теперь? Драко горько усмехается.       Почему не сдал? Серьезно? Я ведь даже паука убить боюсь, а ты говоришь о том, чтобы потерять… тебя. Мне легче самому шагнуть с этой башни.       Давно ледяные кончики пальцев сейчас снова подрагивали от размышлений над «а что, если бы Поттера тогда узнали?». Неприятная дрожь пробивала всегда, когда клубок мыслей закатывался в особенно темный угол сознания. Мурашки бегут по спине, заставляя парней поежиться — после заката здесь особенно ветрено, это не самая теплая локация в замке.       — Просто понимаешь, — снова берется за свое брюнет, не теряя надежды на диалог, — это очень нелогично. Ты ведь был на стороне…       Да, на проигравшей стороне. Но, боггарт тебя дери, ты не мог хоть раз подумать, а потом говорить? Просто подумать, большего не требуется, Поттер!       — Я был с ними не по своей воле, — сдаться и тихо шипит в ответ парень, явно оскорбленный таким заявлением. Эти же воспоминания — одни из самых неприятных, что никак не выходят из головы. Жгучие слезы снова копились в уголках глаз, и Драко молился, лишь бы не пустить их по щекам.       — Прости, я… — снова осекается на полуслове, так и не в силах сформулировать, но этого неловкого извинения уже с головой достаточно.       Пусть слизеринец обычно и предпочитал здесь находиться наедине со своими мыслями, впервые, ему даже было в какой-то степени приятно делить это особенное место и кем-то не менее особенным. Парень поджимает губы и делает шаг вперед — ближе к манящей пропасти, подальше от Золотого Мальчика.       Вполне вероятно, что я тоже закончу здесь.       В попытках найти в себе хоть немного сил, Драко делает глубокий вдох. Однако ледяной воздух отказывается хоть немного помочь прийти в себя — лишь заставляет поежиться. Парень чувствует, как страх и тревога медленно сковывают его конечности. Если бы не стоящий над душой Гарри, блондин непременно бы сел на пол, забившись где-нибудь около ограды, обнимая колени. По вечерам здесь часто поднимается холодный северный ветер, пронизывающий до костей, который напоминал лишь то чертово заклинание, сорвавшееся с палочки Поттера, казалось, только вчера. Малфой поджимает губы и неосознанно напрягается, когда снова вспоминает тысячи самых острых лезвий, что ранили не только его плоть, но и терзали душу. Только тогда он смог заставить себя принять, что надежды на изменения в многолетней вражде делают только хуже, поэтому избавляться от них нужно. Но без потерь никак, ведь доставать ногу из капкана больно всегда.       — Пожалуйста, просто скажи… — Не унимается Поттер, пусть и голос его становится тише и тише, пока совсем не теряется в шелесте природы.       Чужой голос звонкой пощечиной заставляет оторваться от размышлений. Пытаясь осознать услышанное, парень снова хмурится.       Но с другой стороны… что я теряю?       Взгляд Драко сползает вниз, а зияющая дыра в груди очень саднит, отчаянно желая заполнить пустоту. Он чувствует что-то родное по отношению к пропасти перед ним, но никак не может до конца уяснить, что именно.       Мне правда уже нечего терять.       Живот неприятно сводит от тревоги, однако слизеринец делает глубокий вдох, и на этот раз воздух действительно отрезвляет. Он поджимает губы сильнее и на мгновение прикрывает глаза — чтобы не передумать.       — Наверное потому что… люблю тебя? — Во рту пересохло. Драко чувствует, как мышцы лица непроизвольно дергаются, когда он пытается выдавить из себя что-то вроде улыбки. Появляется ощущение легкости, будто носил маггловский рюкзак с кирпичами часов так семь подряд, но внезапно тебе позволили его снять: ты просто стоишь и наслаждаешься своей маленькой свободой от этой тяжелой ноши. В уголках глаз собираются одинокие слезинки, то ли от боли, то ли от облегчения. Сердце бьется чаще. Парень почти уверен, что находится в состоянии эйфории только потому, что сам раскрыл свою самую сокровенную тайну, которой боялся поделиться даже с лучшими друзьями. Уже плевать, если начнут тыкать пальцем и перешептываться за спиной.       Видимо, ответа я не достоин.       На что я только надеялся?       Поджав губы, Драко тяжело сглатывает и на мгновение зажмуривается. От Поттера все еще никакой реакции. Еле сдерживая нервный смешок, блондин делает еще шаг вперед. Облегчение от признания растворяется, оставляя после себя пугающе спокойную тишину. Парень хмурится, осознавая, что ответ ему, на самом деле, уже и не так важен. Ранее бесконечно всплывающие в голове тревожные мысли то ли разложились ровно по полочкам, то ли совсем превратились в белый шум. Ветер ласково успокаивал, обнимая и поглаживая слизеринца. Бескрайняя тьма пропасти манила. Малфой снова делает шаг вперед, совсем не придавая значения тому, что более не чувствует устойчивой поверхности под ногами.       Наконец-то все это закончится.       Ощущение собственного веса в пространстве постепенно исчезало. Драко отдаленно чувствовал, как все внутри все ближе подступало к горлу, словно рвалось наружу. Прикрыв глаза, парень был готов принять неизбежное.       — Что ты творишь? — Эхом разносилось, но где-то там, снаружи.       В мгновение мир вдруг дернулся в обратную сторону. Что-то резко вцепилось в него, рвануло назад — ткань впилась в горло, перекрывая воздух. Резкое удушье накрыло Малфоя, заставляя распахнуть глаза. Рывок назад, треск швов на мантии и резкое падение на холодные камни пола смотровой площадки — слишком много ощущений, чтобы сориентироваться. Парень пытался сфокусировать зрение и осознать происходящее, однако перед глазами лишь пелена, что едва успела рассеяться. Единственное, что слизеринец успел осознать — темная макушка Поттера исчезла в бесконечной пропасти, что предназначалась совсем не для него.       О, нет.       Нет-нет-нет.       Затаив дыхание, парень, не в силах встать, судорожно хватается за неровные глыбы плитки, подползая к обрыву. В голове шум нарастает с каждой секундой. Он выуживает палочку из рукава, отчаянно пытаясь вспомнить хоть одно заклинание. Слова никак не выходили наружу. Горячие слезы обжигают щеки — Драко ненавидит плакать, но это последнее, что его волнует сейчас.       — Акцио! — Всхипывает блондин, не надеясь, что это поможет. — Идиот…