Desperate

— Чимин, угомонись уже, — не выдерживает отец, но в голосе слышится улыбка. — Ну, пап, — тянет парень с заднего сидения. — Либо ты садишься нормально и пристегиваешься, либо с тобой сейчас будет разговаривать мама, — мужчина кинул мимолетный взгляд на жену, тихо хихикнувшую в кулачок. — Да ну вас, — Чимин обиженно надул щечки, но отца все-таки послушался, продолжая бурчать, что он уже не маленький. — Чимин, — отец смотрит через зеркало заднего вида в глаза, — правила безопасности не просто так придуманы, — и цокает недовольно, — Что за молодежь пошла. Комфорт выше безопасности ставят. — Бебебе.        Взглянув в последний раз на дурачившегося сына, который в свои 22 года вел себя как ребенок, мужчина переводит взгляд на дорогу. Чимин видит через зеркало, как широко распахнулись глаза отца, а дальше начинается полная каша. Крики, скрежет металла, хруст костей и тьма.

***

       С тех пор, как Чимин перестал нормально видеть, прошло не так много времени. Но сам парень так не считает. Каждая минута для него сродни пытки. Он чувствует себя потерянным, одиноким младенцем, брошенным ночью посреди дороги и захлёбывающимся в собственных слезах. Всё абсолютно, блять, такое же. Парень, потерявший родителей в автокатастрофе, выжил с сильнейшими повреждениями, на что врачи лишь удивлялись и похлопывали Чимина по плечу, приговаривая, как же ему повезло. Как же. Повезло остаться сиротой и почти что лишиться зрения. Ублюдок, влетевший в их машину, оказался то ли слишком богат, то ли какой-то важной шишкой. Чимин не знает. И никто теперь не узнает. Камер на дороге будто и не было, хотя парень собственными глазами их видел. Автокатастрофы будто и не было, хотя парень сам ее пережил. Несмотря на всю несправедливость, Пака не волновал убийца его родителей. По-другому он его назвать не мог. Много времени понадобилось Чимину для восстановления — как физического, так и психологического. Месяца три (он не мог сказать точно, поскольку время было последним, что его волновало на тот момент) парень почти не разговаривал, выдавая не больше 1-2 слов в день, и лежал с закрытыми глазами, снова и снова прокручивая в голове тот злополучный день. Возможно, именно из-за последнего врачи сразу не обнаружили (а когда заметили — уже было поздно) у Чимина катаракту. Парень сначала думал, что помутнение в глазах вызвано лекарствами, которыми его пичкали каждые два часа. Лучше бы так и было. Из-за того, что у парня банально не было денег на операцию, он понимал, что не выживет. Он остался один и с каждым днем туман перед глазами сгущается все больше и больше. Если бы не его лучший друг, Ким Тэхён, Чимин давно бы наложил на себя руки, понимая, насколько он никчемен и жалок. Но он не мог бросить друга, ему было стыдно показать свою слабость перед ним. Одно дело каждую ночь после выписки из больницы плакать Тэхёну в плечо, а совсем другое — окончательно сдаться и уйти из жизни навсегда. Чимину плохо, несомненно, но он не может просто взять и растоптать всю ту поддержку, что ему оказывал друг с самого первого дня, когда ему разрешили пройти в палату.        Чимин уверен, что в дальнейшем его ждет не жизнь, а выживание. Но он готов пойти на риск. Особенно, когда терять уже и нечего.