Small Comforts

— Милая, я дома! — Шикаку Нара переступил порог своего уютного дома и позвал жену, чтобы передать ей сумки с продуктами, которые она попросила купить. Но вместо нее из гостиной вышла розоволосая девушка. Шикаку удивленно моргнул, узнав в ней шестнадцатилетнюю ученицу Пятой. — Харуно-сан? Что вы здесь делаете? — Внезапно беспокойство заставило сердце забиться чаще. — Йошина в порядке? Что-то с Шикамару? Они ранены… — Шикаку-сама, успокойтесь, — девушка мягко перебила его и успокаивающе улыбнулась. — Всё хорошо. А затем, к его удивлению, она забрала из его рук сумки, словно те ничего не весили, и последовала на кухню. — Йошина-сан отдыхает наверху. У нее было легкое пищевое отравление, но переживать не о чем. Ужин в холодильнике. А вы случайно не знаете, где Шикамару? Я бы хотела увидеться с ним, прежде чем уйду. Шикаку молча указал в сторону левого коридора. — Первая дверь справа от тебя. Сакура кивнула и поклонилась, прежде чем поспешила в указанном направлении, оставив позади Шикаку с чувством искреннего восхищения. Она была словно младшей копией Йошино: участливой, волевой и уверенной в себе. Мужчина покачал головой. Губы дрогнули в улыбке, когда он пошел на поиски ранее упомянутого ужина. Это был очень долгий день, состоящий из бесконечных поручений и сбора отчетов о выполненных миссиях. Все, что сейчас хотел Шикаку — это хорошая еда, горячий душ и немного времени, чтобы расслабиться. Также ему было необходимо проверить сына. Шикамару очень тяжело принимал смерть Асумы, держа всё в себе и буквально разваливаясь на части. Шикаку слишком сильно беспокоила это ужасающая саморазрушительная форма преодоления потери сенсея. Шикамару нужно было знать, что это нормально — показывать свои чувства и выпускать их наружу. Внезапно в соседней комнате раздался громкий треск, и наполненная супом ложка упала обратно в тарелку, оставляя повсюду брызги. — Я трус, вот кто я! — Вне всяких сомнений это был голос Шикамару, наполненный гневом и отвращением. Шикаку в одно мгновение встал на ноги. Самоуверенность в тоне младшего Нары была для него словно ядом, расползающимся по крови. — Я всегда убегаю… Я даже не знаю, почему это кого-то беспокоит. Всё, что я делаю — веду себя как эгоистичный, бесполезный мудак; словно Ино и Чоуджи не потеряли сенсея, как будто они… Шикаку зашел за угол как раз в тот момент, когда Сакура обняла Шикамару и притянула его к себе так, что его лицо уткнулось в ее шею, а плечи затряслись. — Ты не эгоист. Шикаку резко остановился, не желая раскрывать свое присутствие. — Ты не эгоист, — снова едва слышно пробормотала Сакура, тихонько поглаживая его шею. Его сын начал дрожать в руках девушки еще сильнее. — Тебе больно. Ты потерял очень важного для тебя человека. Скорбь в такой момент — это естественно, Шикамару. Просто позволь страху и гневу выплеснуться наружу, и тебе станет легче. Сакура отошла от него, как только его дыхание стало частым и прерывистым. Ее пальцы, едва касаясь, скользнули по щеке младшего Нары, прежде чем она повернулась и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. В тот же момент Шикамару закричал так, словно кто-то заживо вырвал его всё еще бьющееся сердце из груди и разорвал на части. Его голос был слишком громким и резким, как у человека, сожженного заживо. Шикаку ошеломленно наблюдал, как Сакура прислонилась к стене и закрыла рот рукой, едва сдерживая себя, чтобы не завыть от душераздирающих рыданий за стеной. Розоволосая встретилась взглядом с мужчиной, и слезы еще сильнее потекли из ее огромных изумрудных глаз. Шикаку думал лишь о том, что у него никогда не будет возможности сказать ей, как много для него значило, что она будет плакать, разделяя всю боль его сына.