Часть 1
9 июля 2019 г., 01:07
За окном слышалось тихое шуршание — это моросил лёгкий дождь, играя в постепенно ссыхающейся листве. Несмотря на медленную смерть природы, дурманящие запахи в саду все ещё казались поистине летними. Марти прикрыл глаза и, откинувшись на спинку дивана, жадно втянул ноздрями пропитанный дождевой свежестью воздух. Несмотря ни на что, ему нравилась атмосфера, царящая сейчас в мире Юджины: пусть она и отражала траур хозяйки, в то же время она казалась воплощением тихого покоя и безмятежности. В последнее время, мотаясь по разным концам мегаполиса-муравейника в чужой стране, окружённый постоянной суетой, Марти особенно это ценил.
К сожалению, наслаждение редкой минутой покоя омрачало мучительное чувство ожидания. Марти сидел в одной из просторных комнат особняка в центре мира Юджины не просто потому, что решил отдохнуть от мирской суеты, — нет, он ждал вполне определённую личность, вызвавшую его на "важный", по её словам, разговор. "И чего ей от меня понадобилось?" — недовольно думал Марти, невольно раздражаясь из-за неопределённости ситуации.
Наконец, откуда-то справа послышался частый стук каблуков, приближающийся с каждой секундой. Марти приоткрыл один глаз — на секунду в поле его зрения оказалась изящно отделанная комната с минимумом винтажной мебели и высокими окнами, за которыми уже несколько лет медленной мучительной смертью погибал некогда пышный сад, — и скосил его в сторону двери. В следующий миг та распахнулась, и на пороге оказалась виновница того, что Марти вообще находился здесь. Совсем юная на вид, с забавными хвостиками и приподнятым в насмешке уголком губ, лукаво блестящая синими глазами — именно такова была эта девушка. Милая и забавная на первый взгляд, но на деле та ещё эгоистичная мразь. По крайней мере, таковой её считал Марти после определённого случая, сильно подпортившего его мнение об этой особе.
На пороге комнаты стояла Эрика Октавиан — младшая сестра хозяйки этого мира, сильная ведьма с пока не реализованным в полной мере магическим потенциалом.
Стуча каблуками своих фиолетовых туфелек, Эрика процокала к дивану, на котором расположился Марти, предварительно не забыв запереть за собой дверь. "Кажется, она и вправду желает говорить о чём-то важном, раз приняла такие меры предосторожности..." — подумал Марти. От подобных мыслей в нём начала зарождаться необъяснимая тревога. Что-то кричало о предстоящей опасности, что-то невыносимо ныло внутри, буквально моля сбежать из этого места, плюнув на всякие доводы Эрики. Однако Марти умом понимал: если Эрика и правда недоброжелательно настроена, то он сейчас на территории врага, и ему нужно крайне аккуратно себя вести. Именно поэтому он так напряжённо следил взглядом за тем, как Эрика приближается к нему, как останавливается напротив, заложив руки за спину, как лукаво улыбается и щурит свои синие глаза.
Несколько секунд она буравила его взглядом, не произнося ни слова. Она будто проверяла, на сколько хватит терпения Марти. Вот только он в её игры играть был не намерен, поэтому, против воли пустив в голос лёгкое раздражение, поинтересовался:
— И что же понадобилось великой и ужасной Эрике Октавиан от простого смертного вроде меня?
Эрика шире растянула губы в улыбке. Марти никогда не нравились её губы: тонкие, будто существующие лишь для того, чтобы придавать миловидному личику это противное лукавое выражение. В следующий миг эти неприятные губы разомкнулись, чтобы выпустить просьбу Эрики Октавиан.
— Мне нужно от тебя то, что мужчина может дать женщине, — невозмутимо заявила она.
Марти от подобной формулировки ошарашенно уставился на Эрику. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы полностью осознать, что он только что услышал. Сначала он было не поверил, списал всё на слуховые галлюцинации, а затем — на несмешной розыгрыш. Однако не похоже было, что Эрика шутит: слишком уж серьёзное выжидающее выражение было на её лице. Тогда Марти предположил, что, наверное, она специально использовала такую двусмысленную формулировку, чтобы ещё больше пощекотать его нервы. Криво улыбнувшись, он проговорил:
— Ох, Эри, не говорила бы ты таких фраз человеку, чьё пошлое мышление обязательно увидит в них неправильный подтекст.
Эрика склонила голову набок и неожиданно снисходительно улыбнулась. Затем она вдруг нагнулась к нему, так что расстояние между их лицами сократилось до пары сантиметров (Марти невольно вжался в спинку дивана, настолько ему не понравилась подобная близость), хитро прищурилась и, глядя прямо в глаза, произнесла ему практически в губы:
— О, не беспокойся об этом, Марти: твоё пошлое мышление увидело именно тот подтекст, который я подразумевала.
От такого прямолинейного признания Марти вздрогнул и нервно сглотнул, в шоке глядя на Эрику: та оставалась абсолютно невозмутима. Её спокойствие взбесило Марти. "Значит, думаешь, что можешь так просто играть со мной, да? — в раздражении подумал он, едва не трясясь от гнева. — Думаешь, стоит только поманить меня пальчиком — и я уже с тобой в постели? Иди-ка к чёрту, Эри! Я пока не превратился в животное, не способное себя контролировать!.."
А Эрика тем временем продолжала.
— Да, я хочу, чтобы ты помог мне. У меня есть теоритическая подготовка, но в этом деле она имеет не так много смысла, как практика. А где ещё я найду мужчину, способного преподать мне практический урок? Остальных разве что я могу изнасиловать, но никак не они дадут мне бесценный опыт, — на этих словах Эрика издевательски усмехнулась.
Марти скривился в отвращении. От этого монолога он ещё больше убедился, что она видит в нём лишь инструмент. Марти терпеть не мог, когда его рассматривали, как трофей, но ещё больше он ненавидел чувствовать себя вещью, которой можно попользоваться, а затем без зазрения совести выкинуть. Именно так Эрика Октавиан обращалась со всем, что она имела в жизни, будь то какой-нибудь предмет или её старшая сестра, берегшая её все годы их совместного существования. Однако Марти становление такой вещью было совсем не по душе — он предпочитал становиться высшей целью для девушек, которые оказывались с ним в постели, их самым ярким впечатлением, запоминающимся, но кратковременным, от потери которого им хотелось кусать локти.
Именно поэтому Марти мягко взял Эрику за плечи, чтобы легонько оттолкнуть её от себя, а затем поднялся с дивана и с самоуверенной усмешкой заявил:
— Извини, Эри, но вынужден отказать: ты не в моём вкусе.
С этими словами он направился к выходу из помещения. Однако едва он взялся за дверную ручку, из-за спины его как холодной водой окатило полное ледяного спокойствия:
— Я знаю. Ведь в твоём вкусе другие девушки. Наприме-ер... — Стук каблуков. Участившееся биение сердца. — ...скажем, прелестные блондинки. С грустными глазами... м-м... янтарного цвета, пожалуй? — Усмешка. Ладони резко вспотели от осознания. — А ещё желательно, чтобы их имя начиналось на "Ю" и заканчивалось на "джина"... Верно, Марти? — насмешливо уточнила Эрика, нежным жестом обвив его торс руками и положив подбородок ему на плечо.
Марти стоял и не двигался. В его голове, резонируя с учащённым сердцебиением, стучала одна-единственная паническая мысль: "Какого чёрта она знает?!" От неё перехватывало дыхание, становилось невыносимо жарко, а сердце билось так, будто вот-вот разорвётся в груди.
Марти любил Юджину Октавиан, наверное, практически с начала их знакомства, хоть и не осознавал этого. Однако Юджина — девушка его старшего брата, и Марти хватало ума не лезть к ней со своими чувствами — особенно не тогда, когда она была погружена в траур по пленённому иным миром возлюбленному. Марти любил Юджину и искренне старался её поддерживать, несмотря на свою гнилую натуру, автоматически делающую его недостойным быть рядом с такой благородной девушкой. Больше всего на свете Марти не хотел, чтобы хоть одна живая душа узнала о его истинных чувствах к Юджине Октавиан, выходящих за грань простой близости на почве скорби по дорогому человеку. И особенно ему не хотелось, чтобы о его чувствах узнала такая испорченная и коварная личность, как Эрика Октавиан.
Но Эрика, похоже, знала. Едва она шепнула последние слова ему в ухо, все сомнения Марти окончательно развеялись, столько уверенности в собственной правоте было в её голосе, столько превосходства и издёвки. Он почувствовал себя брошенным в бурный океан, захлёстываемым волнами отчаяния и беспросветным мраком безысходности. Однако как утопающий отчаянно цепляется за любую возможность побороть неукротимую стихию, так и Марти предпринял жалкую попытку сопротивляться Эрике.
— Не понимаю, о чём ты, — как можно невозмутимее заявил он, подавляя предательскую дрожь в конечностях и старательно сдерживая нервную улыбку.
Эрика в ответ не произнесла ни слова, лишь протяжно хмыкнула. Хватка её объятий не ослабилась, а лишь усилилась, и Марти почувствовал, как она крепче прижимается к его спине всем своим телом: животом, грудью... Марти не сдержался и нервно сглотнул: то, куда всё шло, ему определённо не нравилось. А Эрика внезапно усмехнулась и в следующий миг в наигранном разочаровании протянула:
— Какая жалость! Я думала, ты сообразительнее, Марти!.. Что ж, — продолжила она после небольшой паузы, понизив голос, — если ты и правда не понимаешь, думаю, тебя не должно особо задеть, если я расскажу Джи, что парень, который постоянно ходил к ней и вместе горевал по своему брату и по совместительству её возлюбленному, на самом деле всё это время просто подбивал к ней клинья, чтобы в какой-то момент увести в укромный уголок, раздвинуть пошире вырез на её юбке и отыметь её во всех возможных позах, м-м?..
— Э-это не так!.. — не выдержал Марти, резко оборачиваясь и тем самым заставляя Эрику наконец-то разомкнуть мучительные объятия-тиски и отойти. Видя, как этот синеглазый демон в обличие милой девушки улыбается ему издевательской улыбкой, Марти продолжал: — Я не знаю, что ты там себе надумала, Эри, но это — явно не то, что я испытываю к твоей сестре! Юджина — мой хороший друг, и я бы ни за что не стал так с ней поступать...
На этих словах Эрика посмеялась в кулак, и Марти невольно осёкся. Он и сам понимал, какую чушь несёт: ну действительно, разве это не жалко и убого — оправдываться тем, что Юджина — друг, когда она является той самой девушкой, любовь к которой медленно и мучительно отравляет его на протяжении последней пары лет? Если бы не присутствие Эрики, Марти бы рассмеялся над собой вслух. Однако перед Эрикой он смеяться был не намерен; не тогда, когда она практически прямым текстом пообещала выставить его любовь к Юджине в уродливом свете, свести всё к инстинктам и банальному сексу... прямо как он сводит все свои "отношения" с девушками на протяжении всех этих лет.
А Эрика, похоже, не была намерена останавливаться. Её улыбка приобрела демонический вид, когда она, приблизившись к Марти и фальшиво ласковым жестом коснувшись рукой в белой перчатке его щеки, насмешливо заметила:
— Друг? Только полный тугодум, видя, как ты сохнешь по моей дорогой сестричке и как смотришь на неё глазами подбитой собачки, поверил бы тебе сейчас. Ну, возможно, сама Юджина тоже — её состояние несколько притупило её внимательность... Впрочем, даже моих слов ей хватит, чтобы ненадолго задуматься и сложить два и два. А уж если приправить их подходящим посылом... — Эрика приблизила своё лицо к Марти и в нарочито невинной манере опустила глаза, чтобы в следующий миг поднять их на собеседника и со смехом заключить: — Ты же понимаешь, чем это грозит твоим отношениям с Джи, ве-ерно?
Марти сглотнул. Он понимал, слишком хорошо понимал, насколько могут испортиться его отношения с Юджиной, стоит Эрике сказать всего пару слов. И Юджина непременно поверит Эрике — не потому, что она так доверяет младшей сестре, а потому, что его чувства слишком очевидны, стоит хоть чуть-чуть о них задуматься и проанализировать. И неясно ещё, решит ли Юджина после подобного откровения продолжать закрывать глаза на то, как он буквально сгорает от любви в её присутствии, или же увидит в этом слишком большую опасность для собственного благополучия и решит оборвать все контакты с ним.
"Предложение" Эрики — игра с слишком высокой для Марти ставкой.
Думая об этом, Марти совсем перестал контролировать свои эмоции, и те тут же отразились на его лице. Эрика явно наслаждалась зрелищем, которое видела перед собой: весь бледный, с дрожащими губами и сузившимися зрачками, Марти смотрел на неё с выражением ужаса в глазах. Желая поиздеваться над ним ещё больше, Эрика склонила голову набок и, ухмыльнувшись, полюбопытствовала:
— Ну что, Марти, хочешь поведать Юджине о своих фантазиях на её счёт, приличных и не очень? Или, может, вместо этого сейчас поможешь мне в моей маленькой прихоти? Всё равно ведь тебе не трудно оказать девушке такую помощь, да? — издевательски добавила она.
На лице Эрики отразилось наслаждение, когда Марти вздрогнул от её тона. Марти заглянул собеседнице в глаза: Эрика смотрела неотрывно, в их синеве плясали чертята, купаясь в уверенности в победе. Понимая, насколько он сейчас беззащитен перед ней, Марти почувствовал острое желание просто закрыться руками и застонать. Спрятаться где-нибудь под одеялом, где нет проблем, где на него никто не давит и где он может находиться в безопасности... К сожалению, полная горестей жизнь научила его: что бы он ни делал, он никогда не сумеет скрыться от проблем и однажды будет вынужден встретиться с ними лицом к лицу. И сейчас у их лица были большие синие глаза, аккуратный вздёрнутый носик и мерзкая, отвратительно самодовольная ухмылка на растянутых губах.
Марти испытывал острое желание оттолкнуть жмущуюся к нему Эрику. Однако он этого не сделал. Вместо этого он несколько секунд смотрел на неё со смесью боли и отвращения, а затем вымученно вздохнул и положил руку ей на талию. От этого действия улыбка Эрики стала удовлетворённой.
— Всегда знала, что ты хороший и отзывчивый друг, Марти! — с звонким смехом заявила она.
Марти на это ничего не ответил, лишь хмыкнул и подумал: "Иди к чёрту, Эри..." Свободной рукой он взял Эрику за подбородок и слегка приподнял её лицо, так что теперь был вынужден смотреть ей в глаза. С неприязнью он обнаружил, что они смеялись. О да, смеялись: в гранях этих сапфиров так и сквозила насмешка, в полной мере отражающая, как сильно потешается над ним Эрика. От этой мысли всё внутри Марти скрутилось в жгут. Он думал, что никого в своей жизни не сможет ненавидеть так, как он ненавидел хозяина мира, забравшего у него семью; однако сейчас, видя откровенную издёвку Эрики Октавиан, Марти убедился: в нём ещё достаточно места для ненависти к кому-то. Он испытывал отвращение к Эрике всеми фибрами души: его раздражала её улыбка, его бесила её уверенная манера держать себя, его выводила её расслабленность. Но больше всего он ненавидел то, что сейчас эта синеглазая бестия имеет над ним такую власть.
Брови Марти болезненно сошлись на переносице, прежде чем он сделал движение, чтобы притянуть Эрику ближе и поцеловать её. Эрика смотрела с интересом, улыбаясь невинной улыбкой. Марти не мог этого вынести и за секунду до соприкосновения их губ закрыл глаза. "Чем меньше я буду видеть её, тем менее паршиво я буду себя чувствовать..." — подумал он.
А спустя пару секунд Марти испытал неподдельное удивление, отчего невольно распахнул глаза и в шоке взглянул на Эрику: дело в том, что при поцелуе её язык с неожиданным от девушки без опыта напором проник ему в рот. Дальше больше: пока Марти растерянно хлопал глазами, язык Эрики двигался уверенно, словно это так и должно было быть и она привыкла. От такой неожиданности Марти настолько оторопел, что забыл даже и думать отвечать на поцелуй.
Подобная пассивность со стороны партнёра Эрику явно не устроила: она нахмурилась и, оторвавшись от Марти (ещё пару мгновений их губы связывал тонкий мостик слюны), недовольно поинтересовалась:
— Ну и что ты застыл, как пень? Неужели всё твоё хвастовство, что ты огонь в постели, — пустой звук? Может, ты вообще ещё и девственник? — ехидно заключила она, вскинув одну бровь.
Марти почувствовал, как от комментария Эрики его лицо охватывает предательский жар. Она ни разу не была близка к истине — однако то, что она получила повод даже подумать такое, его серьёзно унизило. Весь вспыхнув негодованием, Марти возразил:
— Не выдумывай! Я не из тех, кто хвалится подвигами, которых нет, — не такой ничтожный фантазёр. — Марти криво улыбнулся. Затем его лицо стало спокойнее, и он с огромным скептицизмом поинтересовался: — Гораздо важнее, ты точно хочешь, чтобы я тебя девственности лишил? Или твои слова подразумевали, что ты, так сказать, набиваешь навык, который уже есть? — Улыбка Марти искривилась ещё сильнее.
Эрика несколько секунд растерянно хмурилась... а затем вдруг беззаботно посмеялась.
— А, ты про то, что я целоваться умею? — с улыбкой спросила она и объяснила: — Так это как раз часть той теоретической подготовки, о которой я говорила; впрочем, совсем немножко практики она тоже включает... — Видя никуда не уходящее сомнение на лице Марти, Эрика покачала головой и продолжила: — Марти, я сто лет проторчала в этой дыре, никуда не выходя и проводя время в компании нескольких амёб женского пола и книг. Думаешь, мне ни разу не захотелось узнать что-то больше об отношениях мужчин и женщин? Ха, ещё как хотелось! Вот я по книжкам и училась, местами что-то даже пыталась повторить...
— Я бы прекрасно пережил без этого знания... — пробормотал Марти, отводя взгляд и в красках представляя, что именно может хотеть повторить из книжек девушка, навсегда застывшая в периоде полового созревания.
Эрика хохотнула. Вновь прильнув к Марти, она заглянула ему в глаза и заговорчески прошептала:
— Джи ведь тоже этим всем интересовалась, ты знаешь? Она не такая невинная, как тебе хочется думать...
— Знаю, — нетерпеливо перебил Марти.
Эрика удивлённо моргнула, но Марти совсем не обратил на это внимания. В тот момент его больше занимали пробуждённые её словами воспоминания: он, наивный мелкий пацан, с нормальным для его возраста интересом спрашивает старшего брата, как прошёл его первый раз с девушкой... Вот только тогда Марти и представить не мог, что подробности, которыми он в тот момент насладился, в последующие годы станут одной из главных его пыток; что он, глядя на Юджину, будет с болью осознавать, что у неё и в мыслях нет быть такой же нежной и трепетной по отношению к нему, какой она была тогда с Уиллом.
Чувствуя, как к горлу подкатывает ком обиды, Марти нервно сглотнул и, не давая растерявшейся Эрике прийти в себя, как-то слишком остервенело помотал головой.
— Не важно, — быстро бросил он и, взглянув на Эрику, сухо заметил: — Сейчас дело вовсе не в твоей сестре, а в тебе. И если ты что-то всё-таки умеешь, это немного облегчает мне задачу.
Сказав это, Марти, руководствуясь принципом Уилла "чем раньше это начнётся, тем быстрее закончится", хотел было уже продолжить начатое, но, когда он приблизился для нового поцелуя, на его губы неожиданно лёг палец в белой перчатке. Марти растерянно взглянул на Эрику: та загадочно улыбалась.
— Кстати, Марти, — заговорила она, — я понимаю, что просила тебя только помочь мне, но не мог бы ты выполнить ещё один мой ма-а-аленький каприз?
Марти вопросительно вскинул брови, невольно напрягшись всем телом. Эрика неожиданно скромно улыбнулась. Положив ему руки на грудь и прильнув чуть ближе, она потупила взгляд и невинно попросила:
— Будь со мной понежнее, пожалуйста. Иначе...
Эрика выдержала паузу, во время которой её руки скользнули выше по груди Марти, к воротнику его рубашки, а затем расстегнули верхнюю пуговицу. После этого улыбка ведьмы приобрела пугающий вид, а за её спиной материализовались сияющие бирюзовые щупальца — магическое оружие на случай боев. Лишь тогда Эрика с издёвкой закончила:
— ...я не уверена, что смогу сдерживаться и не стать грубой в ответ.
Марти несколько секунд хмуро глядел на неё. То, что она его шантажировала, было уже крайне мерзко, но её нынешние угрозы, по его мнению, переходили все границы. И всё-таки Марти понимал, что идти сейчас против Эрики — самоубийство. Именно поэтому он в конце концов натянул на лицо кривую улыбку и заметил:
— Если что, я не очень хорош во всяких экзотических практиках, так что тентакли я бы предпочёл пока не пробовать. Твою просьбу исполнить мне легче, — добавил он, чтобы окончательно показать, что он сдаётся её условиям.
Эрика удовлетворённо улыбнулась, и спустя пару секунд щупальца рассеялись, словно их никогда и не было. Марти не сдержал облегчённого вздоха: что ни говори, подобные посторонние объекты его напрягали, так что с их исчезновением у него спала гора с плеч.
В следующий миг он почувствовал лёгкое прикосновение к щеке — это Эрика мягко провела по ней ладонью. Марти скосил глаза на её тонкие пальцы, а затем перевёл хмурый взгляд на лицо ведьмы: та предсказуемо крайне приторно улыбалась, смотря на Марти с откровенным ощущением собственного превосходства.
"Ненавижу..." — подумал Марти, накрывая её губы новым поцелуем.
***
Спустя пару минут Эрика хлопала своими синими глазами уже лёжа на диване, с каким-то детским любопытством ожидая дальнейших действий Марти. Марти же, нависающий над ней, с трудом сдерживал выражение отвращения. Да, отвращения. Вся эта худая, за сотни лет так и не оформившаяся фигура ведьмы вызывала у Марти лишь отвращение. Он не предвкушал, как освободит её от одежды и насладится прикосновениями к её коже, — не тогда, когда её грудь представляет собой две небольших припухлости вместо пышных и упругих бугорков, а бёдра, вечно скрытые под объёмной юбкой, могут разве что уколоть острыми костями; в то же время Марти было сложно абстрагироваться от происходящего и пустить ситуацию на попечение тела, и без разума понимающего, что ему делать. Все девушки, с которыми спал Марти, неизменно вызывали у него одно чувство — презрение. Он видел в них не более чем инструменты для удовлетворения естественной потребности, так что никогда не думал о них, как о личностях. Что они могут чувствовать? Все они — пустые куски плоти, красивая и приятная на ощупь оболочка, внутри которой ничего нет. Было бы — они бы в жизни не согласились отдаваться такому пустому моральному уроду, как он. С Эрикой Октавиан было не так. Глядя в глаза Эрики, Марти видел не дурманящее желание, от которого мозг плавится, как шоколад на солнце, — нет, Марти видел в их синеве лишь бесконечное ощущение превосходства. На этот раз инструментом для удовлетворения была не его партнёрша — инструментом стал он, и Марти не мог вынести мысли о том, что он оказался в таком жалком положении. — Ну, чего же ты ждёшь?.. — наконец спросила Эрика. Марти перестал водить глазами по её фигуре и взглянул ей в лицо: в глазах Эрики появился намёк на нетерпение. "Плохо", — подумал Марти и, чтобы хоть как-то заполнить получившийся в процессе пробел, склонился к Эрике с очередным поцелуем. Шляпка, лежавшая под боком хозяйки, упала с дивана, сбитая рукой Марти, и покатилась по полу, таща за собой ленточки. Эрика ответила на поцелуй, но уже с меньшим энтузиазмом, чем прежде, — очевидно, она жаждала большего. И, как бы демонстрируя свои желания, Эрика положила ладонь на заднюю часть шеи Марти и скользнула выше по затылку, слегка взъерошив волосы; вторая же рука ненавязчиво оказалась у него на пояснице, ловко скользнув под рубашку. Марти почти было фыркнул, но сдержался: прикосновения Эрики вызывали у него не желание, а лишь раздражение, будто лишний раз напоминая, что сейчас в процессе главенствует она, а не он. Однако как бы раздражён он ни был, Марти подчинился воле Эрики. Перенеся вес тела на левую руку, он запустил правую Эрике под юбку, чтобы коснуться её бедра и скользнуть выше — ближе к основанию бриджей. Эрика ответила на его действия тихим мычанием. Её рука скользнула с его затылка по скуле к подбородку, будто ненавязчиво намекая разорвать поцелуй. Едва Марти подчинился и рот Эрики был освобождён, та с лёгким сомнением взглянула ему в лицо и поинтересовалась: — Что, прелюдий не будет? Ты забыл о моей просьбе? В её голос просочилась угроза, и Марти нервно сглотнул. Однако в следующий миг Эрика уже невинно улыбалась, а её вопрос был полон дружеской усмешки. — ...или ты настолько возбудился, что уже просто не можешь терпеть? — задорно поинтересовалась она. Марти смерил её скучающим взглядом. — Ага. Страсти полные штаны, — сухо проговорил он. Губы Эрики искривились в ухмылке, и её взгляд красноречиво сосредоточился на области ширинки джинсов Марти. Пока ведьма явно забавлялась получившемуся каламбуру, Марти мог лишь больше злиться: он-то прекрасно чувствовал, что возбуждением тут и не пахнет. "Чёрт, да у меня на тебя даже не стоит!" — раздражённо подумал он, невольно слегка сжав ногу Эрики. Впрочем, видя, как поморщилась партнёрша, он быстро исправился: притянув Эрику за ногу ближе к себе, так что внутренняя сторона её бедра касалась его бока, Марти одновременно склонился к уху Эрики и горячо, так, как он уже много-много раз делал в подобных ситуациях, прошептал: — Не волнуйся, я знаю, что делаю... С этими словами Марти, стараясь на смотреть Эрике в лицо, осторожно коснулся губами её шеи. Марти лишний раз убедился, что делает всё правильно, когда Эрика удовлетворённо выдохнула и слегка поёрзала под ним, а затем — положила уже обе руки ему на спину. Параллельно тому, как поцелуи Марти опускались ниже по её шее, пальцы левой руки Эрики перебирали его рёбра под рубашкой, поднимаясь выше и выше. В момент, когда Марти достиг пуговиц под воротником Эрики, его рубашка стараниями ведьмы была задрана практически до груди, так что Марти голым животом ощущал касание ткани юбки к коже. Марти приподнялся, чтобы расстегнуть пуговицы на платье Эрики, и его взгляд невольно упал на её лицо. Тонкие губы были слегка разомкнуты, тёмные пряди разметались по подушке, обрамляя круглое личико с алеющими щеками, в синих глазах читалось удовольствие — но не страстное томление, от которого отключается мозг. Нет, глаза Эрики ясно смотрели на Марти, ожидая его дальнейших действий. Сдерживая отвращение, Марти опустил глаза на пуговицы и отработанным движением расстегнул ворот платья, высвобождая острые ключицы. Параллельно он второй рукой, всё это время ласкавшей партнёрше бедро, стянул бриджи Эрике до колен. Эрика резко выдохнула, втягивая и без того плоский живот, — и тут же задышала чаще, ощутив прикосновение к внутренней стороне бедра, совсем близко к основанию. В следующий миг её дыхание стало совсем рваным — то ли от того, как пальцы партнёра проникли в неё, оттянув трусы, но не снимая их, то ли от того, как сухие горячие губы оставили у неё под ключицей засос. Когда из груди Эрики вырвался первый стон, Марти наконец-то ощутил, что он потихоньку вливается в процесс. Не морально — морально мысль о происходящем всё ещё вызывала у него отвращение, смешанное с унижением, — но физически: от томного, полного наслаждения звука её голоса Марти наконец-то почувствовал, как по его телу разливается жар, на который он уже и не надеялся, а в брюках появляется знакомое ощущение тесноты. "Хорошо... — отрешённо подумал он, принимаясь усерднее ласкать Эрику между ног — на что тут же получил подобие лихорадочных объятий в ответ, — так будет проще... проще не думать..." Не думать. Ведь так всегда он и делал — отключал мозг и доверял всё доведённому до автоматизма телу. Он уже не неловкий мальчишка — он делал это не с одной и даже не с двумя девушками, и далеко не всегда потому, что настолько уж хотел. Просто он считал, что это логично и правильно в его роли — завершить вечер в постели с очередной пустой красоткой и дать телу небольшую дозу удовольствия. Но какую бы двуличную суку он не видел в своей очередной партнёрше на одну ночь — конечно же, которой он до этого поклялся в вечной любви, — Марти ни с одной не испытывал такого отторжения, как с Эрикой. Эрика вроде как позволила ему доминировать над собой в постели. Эрика якобы дала ему почувствовать своё превосходство, разрешила ему удовлетворять себя за счёт неё так, как он хочет, лишь бы не переходил определённые границы, которые он и так бы вряд ли перешёл с таким типом девушки. Однако каждый раз, когда её взгляд оказывался в поле зрения Марти, — каждый раз он видел в её глазах отчётливую насмешку. Эрика откровенно издевалась над ним. Зная, что он в её власти, она позволила себе заставлять его делать то, чего он совсем не хотел. "Помочь ей получить опыт?" Да она просто откровенно насмехается над ним, чтобы убить время и заодно получить немного удовольствия! Такова её эгоистичная природа: прикрываться "дружбой", а затем давить на слабости и подавлять своей властью. "Слава Богу, такого не случилось с Рэм... — думал Марти, окончательно снимая платье с Эрики. — Кто знает, что бы эта тварь могла сделать со своей "подругой"!" Тем временем картина, открывшаяся перед Марти, оказалась именно такой, как он и предполагал. Освобождённая от привычной одежды, Эрика Октавиан лежала перед ним в одном нижнем белье, её стройное бледное тело чётко очерчивалось на фоне красного бархата обивки дивана и представляло собой не слишком-то возбуждающее зрелище: плоский живот, худые ноги и тонкая талия сочетались в нём с полным отсутствием приятных округлостей, ради которых большинство парней и раздевают девушек. Такая худощавая, такая прямая, такая... никакая. "Даже у моей первой девушки было как-то получше..." — с досадой подумал Марти, лихорадочно соображая, что ему со всем этим делать. Тем временем от Эрики не ускользнуло его разочарованное выражение. Ведьма невольно фыркнула и с обидой в голосе поинтересовалась: — Что, собираешься придираться ко мне? Мог бы и на себя сначала посмотреть! — буркнула она, отведя взгляд и по-детски надувшись. Марти криво улыбнулся. — Ну да, я далёк от всяких секс-символов в их лучшие годы, — с усмешкой согласился он, стягивая рубашку через голову. Когда он избавился от верха и Эрика смогла в полной мере оценить его тощий торс и довольно накачанный благодаря игре на ударных плечевой пояс, он заметил: — Но у меня хотя бы что-то есть, чем я могу привлечь помимо навыков. После этих слов Эрика отвлеклась от рассматривания фигуры Марти и с ещё большей обидой взглянула ему в лицо. Максимально надув губы, она недовольно промычала нечто нечленораздельное, а затем прикрыла глаза и заявила: — Все претензии — к Юджине! Это она не дала мне нормально развиться, в конце концов. А у самой хотя бы единичка достаточно твёрдая... — чуть тише добавила она, вновь отведя взгляд. Марти заметно вздрогнул. "Почему ты должна была вспомнить Юджину именно сейчас?.. — подумал он, охваченный внезапным страхом. — Именно сейчас, когда я подумал о ней..." Да, именно в тот момент Марти невольно мысленно сравнивал Эрику со старшей сестрой, поражаясь тому, насколько они непохожи: тонкая, энергичная Эрика с живым лицом, на котором слишком часто играла надменность, и Юджина — некогда слегка полноватая, с неизменной мягкой улыбкой и тяжёлыми, полуопущенными веками, спокойная и невозмутимая Юджина с мягкими волнами золотистых волос, не идущих ни в какое сравнение со смоляными прядями Эрики. Рэм на это ещё в самом начале развела руками и сказала, что, по легендам, сёстры-ведьмы всегда очень непохожи друг на друга, и сейчас Марти лишний раз в этом убедился. "Ведь Юджина в той же ситуации не была такой дерзкой..." — думал он, вспоминая рассказы, буквально вытянутые им из Уилла, — рассказы о том, как Юджина со смущённой улыбкой дарила ему первый поцелуй, как позже слегка подрагивающими от волнения пальцами расстёгивала его рубашку, как краснела, лежа перед ним в одном нижнем белье... — ...Небось думаешь о том, что лучше бы сейчас на моём месте была она, да? — вдруг ехидно вторглась в его поток мыслей Эрика. Марти вновь вздрогнул — на этот раз ещё заметнее — и, напрягшись, смерил Эрику тяжёлым взглядом. Та же неожиданно холодно проговорила: — Ты бы хоть потрудился это скрыть, Марти. А то, знаешь ли, не очень приятно, когда человек с тобой, а думает в этот момент совсем не о тебе... — Прекрати, Эри... — тихо, но отчётливо сказал Марти. Но Эрика, видимо, не считала вопрос исчерпанным и продолжила: — Особенно неприятно, когда думают о твоей сестре. Я в курсе, что ты по ней сохнешь, но блин, секс у тебя сейчас со мной, а не с Юджиной! — Прекрати... — уже более напряжённо повторил Марти, невольно сжав пальцы на обивке дивана, и мысленно добавил: "Закрой свой рот..." — ...уж ты-то из всех людей мог бы меня понять! — заявила Эрика с неожиданно нервической усмешкой. — У тебя же есть старший брат — разве ты не можешь понять, как это ужасно, когда ты просто хочешь жить, как велит сердце — а в итоге почему-то то, что хочет, получает он, а не ты?.. — Эрика вдруг истерически хохотнула, и её взгляд резко расфокусировался: она смотрела в лицо Марти, но будто не видела его. — Почему же всегда Юджина... В этот момент Марти не выдержал. Упоминания Юджины уже вывели его из равновесия — но когда Эрика вдруг вспомнила Уилла, его взгляд застелила красная пелена. Весь трясясь от ярости, Марти оказался во власти одного-единственного желания: каким угодно способом заставить Эрику молчать. И, под влиянием практически физически прошедшего по телу электрического импульса, Марти вдруг резко склонился к не затыкающейся Эрике и буквально впился ей в губы каким-то остервенелым поцелуем. Эрика сначала не успела понять, что именно произошло, и лишь растерянно хлопала глазами. А Марти и не думал на этом останавливаться. Разговоры Эрики неукротимым потоком снесли все его внутренние барьеры, и он, охваченный этой штормовой яростью, углубил поцелуй, параллельно резко схватив Эрику под спину и прижав её к себе. Эрика тихонько пискнула, ощутив, как он буквально вжимает её в себя: его язык в каком-то бешеном темпе двигался у неё во рту, его жёсткая ладонь сжимала кожу у неё на спине, а его рёбра буквально переплетались с её собственными, настолько плотно соприкасались их тела. Марти давил на неё, выдавливал воздух из лёгких, заставляя задыхаться. Именно поэтому Эрика, не готовая к подобному, довольно быстро не выдержала и почти испуганно начала бить его ладонью по спине. Марти отреагировал не сразу; ещё пару секунд он мучительно целовал Эрику, прежде чем отстраниться от неё и приподняться на локтях. Первым порывом Эрики стало глубоко вдохнуть, словно она только что всплыла на поверхность моря с самой его глубины. Несколько секунд она жадно ловила воздух ртом, прежде чем взглянуть на Марти со смесью шока и негодования (Марти подумалось, что она пытается скрыть испуг) и явно чуть более нервно, чем ей хотелось, спросить: — Ты что, забыл уговор? Эрика старательно придала лицу суровое выражение. Марти, также тяжело дыша, несколько секунд глядел ей в лицо. После нескольких мгновений молчания он облизнул влажные губы и сипло попросил: — Не надо больше о постороннем, пожалуйста. Иначе... — Марти отрывисто вздохнул, — я не знаю, что ещё могу выкинуть. Эрика вскинула одну бровь и смерила Марти долгим оценивающим взглядом. Внезапно с её губ сорвался смешок. — Надо же, — проговорила она, — я и не думала, что тебя заденет это... Ну, как скажешь, — пожала плечами она, после того как насладилась видом болезненной гримасы Марти, и с издевательской ухмылкой добавила: — Не буду тревожить твою психику. Марти вздрогнул и нервно сглотнул. То, как Эрика произнесла последние слова, явно значило, что она знает про их... "семейную проблему". Внутри Марти всё сжалось от мысли, как она может использовать это против него. И всё-таки Марти постарался взять себя в руки. "Если она решила шантажировать меня не этим, — мысленно рассуждал он, — значит, либо сочла это не таким опасным для моих отношений с Юджиной, — от этой мысли Марти не сдержался и болезненно сглотнул, — либо Юджина об этом уже знает и не боится. Если последнее... так даже лучше". С такими мыслями Марти вздохнул спокойнее и немного расслабился. Он окинул Эрику оценивающим взглядом: та смотрела на него в ответ с любопытством, видимо, совсем забыв их небольшую "перепалку" и теперь ожидая продолжения основного действия. Впрочем, Марти больше интересовало не это. Гораздо сильнее его внимание привлекли чуть сползший от его резких действий лифчик партнёрши и красноватая полоска на нижней части её живота, оставленная пуговицей его джинсов. "Я просто буду надеяться, что она мне это не припомнит..." — подумал Марти. В следующий миг его левая рука скользнула Эрике под спину — ведьма сначала слегка напряглась, но быстро расслабилась, ощутив осторожное прикосновение его пальцев в районе лопаток. Окончательно успокоилась она, когда эти самые пальцы расстегнули ей лифчик, а когда горячие губы припали к её груди — не сдержала стона удовольствия. А Марти оставлял на теле Эрики следы страстных поцелуев, Марти перебирал языком её рёбра, Марти мял её ягодицы, Марти водил ладонью по её бедру — и при этом умом не ощущал ничего близкого к тому, что он изображал. Нет, физически его тело было в полной "боевой готовности", чему способствовала нежность кожи Эрики, её стоны и её руки, которыми она то водила по его спине, то ерошила его волосы, — но эмоционально он не получал никакого удовольствия. Единственное чувство, теснящее его грудь и определённо не относящееся к физиологии, — опустошённость. Да, Марти казалось, что прежнее раздражение вытянуло из него все соки, оставив место лишь усталости и смиренному принятию судьбы. Та эмоциональная вспышка — предел его способностей. Теперь он может лишь отключить мозг и играть свою привычную роль страстного любовника. Не думая, как он и хотел.***
Марти чувствовал себя отвратительно. Его ощущения можно было сравнить с ощущениями после того, как нечаянно попробовал гнилой фрукт: ты уже давно выплюнул все кусочки, постарался вытащить их из зубов, но на языке до сих пор остаётся гадкое послевкусие, которое крайне сложно чем-то заглушить. Да и чем в этой ситуации заглушишь послевкусие гнилой личности?.. Марти сидел на краю дивана в одних джинсах, прикрыв уставшие глаза ладонью (когда он там последний раз высыпался?..) и ощущая голым торсом прохладу сырого воздуха. Едва слышно сопя, он вслушивался в звук дождя за окном. От прежнего шуршания капель между листьев не осталось и следа — оно уже довольно давно уступило место шумному ливню, стучащему по земле, по крыше здания и стеклу окон. Среди этого шума его ухо улавливало тихое медленное дыхание Эрики, так контрастировавшее с её прежними громкими стонами. Марти не нужно было смотреть на неё, чтобы примерно представить, как она сейчас выглядит. Физически измотанная с непривычки, Эрика Октавиан всё так же лежала на диване без одежды, глядя в потолок и совершенно не спеша хоть как-то прикрыться... впрочем, судя по тихому шуршанию чего-то по полу, кажется, в последнем заключении Марти был не совсем прав. Скосив глаза влево, он убедился: раскиданная одежда Эрики при помощи магии медленно приближалась к хозяйке. "Удобно тебе..." — безразлично подумал он, вновь отводя взгляд, — смотреть на саму Эрику у него не было ни малейшего желания. Насмотрелся за предыдущие полтора часа. Марти не чувствовал себя так гадко после секса, наверное, со времён первого раза — тогда ему было противно от себя, потому что его разумом управлял исключительно алкоголь. На этот раз его почти выворачивало оттого, какой он жалкий сам по себе. Эрика, конечно, постаралась (не особенно) сделать вид, что он хоть как-то заправляет процессом, но было слишком очевидно, чего может ему стоить одно неверное движение. Именно поэтому при внешней свободе действий Марти был вынужден подчиняться любому "маленькому капризу" своей партнёрши... В таком положении он впервые полностью прочувствовал, каково это — когда в тебе видят лишь вещь, инструмент для собственного удовлетворения. Это ощущение полностью пригвождало к земле — и именно оно создавало то гадкое, гнилое послевкусие во рту, а не то, что Эрика была вовсе "не в его вкусе" (когда это его прежде останавливало, в конце концов?). Не спасал общую картину даже тот маленький приятный момент совпадения физического и морального удовольствия, когда Марти насладился не столько самим проникновением (хотя и не без этого, бесспорно, учитывая, как давно он в последний раз спал с девственницей), сколько гримаской боли на лице Эрики — причём вполне легально и без угрозы, что она разболтает ненужные вещи Юджине. Марти зло скрипнул зубами. Его ужасно бесило сочетание невыносимого желания впечатать Эрику лицом в какую-нибудь твёрдую поверхность и собственной уязвимости перед ведьмой. Тем временем Эрика успела незаметно приодеться и теперь сидела на диване в платье, подогнув под себя ноги. Бриджи ещё висели на спинке, а шляпка и перчатки лежали под боком, но в целом уже в одном платье с расстёгнутым воротом Эрика выглядела вполне готовой показаться на люди. Марти пришлось убедиться в этом воочию, когда она, собирая половину волос в хвост слева, ни с того ни с сего заявила: — А знаешь, Марти, мы с тобой довольно похожи. Марти быстро повернулся и смерил её хмурым взглядом. Эрика склонила голову набок (при этом пока единственный из двух её обычных хвостиков забавно покачнулся) и невинно улыбнулась. Марти отвернулся и сквозь зубы бросил: — Думай что хочешь. Я свободен?.. Эрика невинно хихикнула. Она подползла к Марти, на ходу прихватив его рубашку со спинки дивана, и участливо заглянула ему в лицо. Встретив его хмурый, опустошённый взгляд, она ухмыльнулась и немного отползла — лишь чтобы было удобнее заботливым жестом накинуть ему его же рубашку на плечи. Когда Марти не отреагировал и на это, Эрика покачала головой и села рядом, свесив ноги с дивана и вытянув их перед собой. — Ну да, свободен, — наконец подёрнула плечами она. А в следующий миг её губы растянулись в дьявольской улыбке, и она добавила: — ...на сегодня. Марти вздрогнул и испуганно повернулся к Эрике. Его сердце едва не остановилось от подобного заявления ("Она что, собралась мучить меня и дальше?.." — в ужасе пронеслось у него в голове), а Эрика при виде его страха лишь беззаботно захохотала. — Да расслабься ты, я пошутила, — улыбнулась она, хитро прищурившись. Видя, что Марти продолжает напряжённо смотреть на неё, она подняла руки, так чтобы ему были видны ладони, и заверила: — Честно-честно! Марти сглотнул, но всё-таки расслабил плечи. Эрика ободряюще улыбнулась. Марти отвернулся, сердито цокнув: его в очередной раз кольнуло осознание, насколько он уязвим перед ней. Эрика вздохнула. Быстро натянув бриджи, она встала с дивана (туфли уже ожидали у её ног) и, крутанувшись на пятках, повернулась к Марти. Тот нехотя поднял на неё глаза и пронаблюдал, как магическим образом завязывается второй хвостик, а затем — ленточка шляпки под подбородком. Едва Эрика оказалась при полном параде, она заложила руки за спину и, слегка наклонившись к Марти, со снисходительной улыбкой проговорила: — Ты меня сейчас ненавидишь, я знаю. Но, Марти, осознаёшь ли ты, что сам делаешь ровно то же самое? Ты, Марти, — продолжала она, выпрямляясь и совершенно не обращая внимания на то, как он побледнел, — берёшь от жизни всё, пока считаешь, что это поможет достичь тебе твоей цели. И в этом... Эрика вновь быстро склонилась к нему, при этом оказавшись настолько близко, что кончики их носов почти соприкасались. Марти было инстинктивно отпрянул, но Эрика взяла двумя пальцами его подбородок и, глядя прямо в глаза, заключила: — ...мы с тобой похожи. После этого Эрика резко выпрямилась, почти подпрыгнув на месте, развернулась и уверенно направилась к выходу. У самых дверей она на секунду остановилась и, быстро взглянув на Марти через плечо, бросила: — У тебя есть десять минут перед тем, как моя магия, скрывающая происходящее в этой комнате, перестанет действовать. Советую успеть до этого момента одеться, — ухмыльнулась она и вышла. Марти ещё пару мгновений с непроницаемым выражением смотрел на дверь, за которой она скрылась. Внезапно он резко отвернулся и, бессильно скрипнув зубами, впечатал кулак в спинку дивана. Рука почти на треть потонула в мягкой обивке, а рубашка соскользнула с плеч, но Марти было всё равно. Низко опустив голову, он ещё более остервенело, до боли в челюсти заскрипел зубами. Целую минуту он молчал. Наконец, он не глядя нашарил за спиной рубашку. И, прежде чем надеть её, он, комкая ткань, с чувством просипел: — Ненавижу...
