Выиграть нельзя проиграть

С упоением вылизывая кожаный ботинок на высокой шнуровке и прогибаясь под хлесткими ударами ремня, Данте искренне недоумевал, как и почему все так обернулось. Еще полчаса назад, отхаркивая кровь после не самого удачного боя с парой заматеревших бесов, он кое-как добрался до дома, рывком распахнул дверь и отшатнулся, едва не напоровшись на приставленную острым лезвием к своему лицу базуку. На пороге, нетерпеливо притопывая, стояла крайне раздраженная Леди. — Выворачивай карманы, дорогуша. Напомнить, сколько ты мне торчишь? «Торчал» он ей в самом деле немало. Сочтя, что лучшая защита – это нападение, охотник предложил даме виски и с этого момента окончательно утратил способность контролировать ситуацию. Этикетка на увесистой бутылке с изображением клеверного листа сулила дьявольский фарт каждому, кто отхлебнет из горлышка. Данте не помнил, откуда взял бутыль, но был вынужден признать, что жидкая удача работает: он выиграл в покер три раза подряд и теперь широко ухмылялся, охаживая бесцеремонным взглядом аппетитные округлости Леди, сидящей напротив. Ее тело сложно было назвать изящным и хрупким, на ум скорее приходило сравнение с крепким, подтянутым, но очень женственным силуэтом с мягкой персиковой кожей и почти полным отсутствием загара. Из-под неровно остриженных черных волос виднелась длинная гладкая шея, и Данте гадал, насколько эрогенной могла оказаться зона под ушком, если бы он припал к ней языком. Спелые, тяжелые груди с розовыми ареолами сосков волновали ничуть не меньше, что отражалось на состоянии его ширинки, которая только что не лопалась от давления изнутри. Единственной одеждой Леди были тонкие кружевные стринги и сапоги с отворотами, в то время как сам Данте так и не избавился от плаща, уверенно лидируя в этой их игре на желание. Фантазером он никогда не был, потому и оригинальностью его желания особо не отличались. С каждой победой он требовал, чтобы Леди избавлялась от того или иного предмета одежды и та, недовольно фыркая, швыряла вещи прямо ему в лицо. Под удовлетворенное урчание красотке пришлось расстаться с жакетом, шортами и даже портупеей, а после следующей раздачи карт она вдруг выиграла, и охотник, лязгая застежками плаща, поежился – такой коварной показалась ее улыбка. В итоге ему было позволено оставить лишь штаны да перчатки, при том Леди потребовала, чтобы он раскрыл молнию и вывалил свое добро наружу. Так и сказала: — Вытащи пояс и расстегни ширинку. Быстрее! А теперь приспусти трусы и просунь член с яйцами в прорезь. Ядовитый мед ее голоса разлился по непривычно тихой конторе и эхом отбился в его голове. — Эээ, дорогая, ты уверена? Вряд ли для нормального мужчины в моем возрасте уместно… — Закрой рот, — оборвала она, подбирая с пола кожаный ремень с металлической пряжкой, — и не смей открывать, пока я не разрешу. Выполняй. Он не стал больше возражать. Зачем, если и сам фактически выпрыгивал из штанов, а пружинящие груди с торчащими сосками прямо перед его лицом так и просились, чтобы их обласкали и вылизали. Вылизывать, впрочем, пришлось ее обувь. Раньше он не замечал, какие у Леди длинные стройные ноги. Теперь, стоя на четвереньках и глядя на нее снизу вверх, он упивался прекрасным зрелищем, что венчала туго обтянутая кусочком эластичной ткани промежность. Со своего места он мог рассмотреть каждую мелочь, каждую складочку и выпуклость между ее ног. Он видел россыпь черных волосков на лобке, не захваченных узкими бикини, видел бугорок клитора, и влажное пятно, темнеющее чуть ниже, там, где скрывалось заветное отверстие. Она была возбуждена, еще как, и Данте мысленно умолял ее позволить ему приложиться к этой сладкой дырке и отодрать ее, черт возьми, так, как ее еще никто в жизни не трахал. Но он, конечно, ни единым словом не выдал своего намерения, хотя одного взгляда в горящие ледяным пламенем глаза было достаточно, чтобы разгадать его отнюдь не скромные мысли. Со стороны они наверняка смотрелись весьма необычно: огромный детина – косая сажень в плечах, ползает на коленях перед обнаженной холеной женщиной втрое меньших габаритов. Когда она неожиданно опрокинулась на диван и стянула стринги, зазывно демонстрируя мокрую щелку, Данте зарычал и бросился к ней, но у самой цели был остановлен властным «Стоять». — Трогать нельзя. Но можешь посмотреть. Она соблазнительно извивалась, раскрывая перед ним все свои тайные местечки, однако, несмотря на то, что каждая часть ее развратного тела находилась всего в шаге от него, охотник не смел ее коснуться. Леди же задорно смеялась, отлично понимая, каких сил ему стоило сдерживаться. Это было очевидно, стоило лишь взглянуть на мрачное лицо с заходившими желваками и сжатые до побелевших костяшек кулаки. Левой рукой она мяла свой пышный бюст, то сгребая вместе, то сжимая каждую грудь по отдельности и подтягивая вверх к подбородку, чтобы неторопливо лизнуть вздернутый сосок. Пальцы правой, до этого момента неспешно очерчивающие контуры сочащейся белесым соком промежности, с хлюпающим звуком нырнули внутрь, в горячую розовую плоть меж двух складок кожи. Данте тяжело задышал, жадным взглядом перехватывая каждое ее движение, каждый непроизвольный стон и хриплые вздохи. Он подумал, что если немедленно не разрядится, то с ума сойдет, и, кажется, она тоже это заметила. Сложно было не заметить, когда мощный, покрытый тонкой сетью вен ствол едва ли не лопался от возбуждения и был готов в любой момент извергнуть скопившееся напряжение. — Я хочу, чтобы ты встал раком вот здесь. Она заставила его вылезти на диван и опереться одной рукой о спинку, а второй взяться за член. Теперь он нависал прямо над ней, практически касаясь вымазанной в капельках слизи головкой ее лица. — Ты был хорошим мальчиком, Данте, — усмехнулась охотница, лукаво облизываясь. — Так и быть, разрешаю кончить на меня. Проследив взглядом за изгибом ее пухлых губ и кончиком языка, Данте простонал что-то невнятное, мысленно рисуя картины, как глубоко засаживает член прямо в этот бесстыжий рот, как грубо трахает надменную брюнетку, проталкиваясь к самым гландам, ограничивая ее дыхание и вынуждая давиться собственной слюной. Несколько раз сдвинув крайнюю плоть, он с гортанным рыком выплеснул на Леди все свое желание, всю страсть и ярость тоже. Сперма скатывалась по ее щекам, стекала с губ и капала на соски, обволакивая розовые бугорки вязкой кремовой субстанцией. — Так что с деньгами? — спросила она вдруг, и Данте чуть не рухнул с дивана. — Но я думал... — Прости, милый, натурой не беру, — Леди широко ухмыльнулась, явно бесконечно довольная собой. Мебель со скрипом распрямилась, стоило ей встать с места и по-кошачьи грациозно процокать каблуками за своей одеждой. — Даю тебе срок до завтра.