Гоголь. Благие знамения

Запруду у заброшенной мельницы распознать мог не каждый: куда больше она напоминала поляну после пикника. Абсолютно зеленая, заросшая ряской и еще какой-то неаппетитной дрянью, с пластиковыми бутылками и пачками чипсов, в которых уже завелась собственная экосистема, а то и целая цивилизация. Рыба, впрочем, здесь тоже плавала – правда, исключительно брюхом кверху. Дно тоже представляло собой результат хорошо проделанной работы: куски арматуры, стеклянные бутылки и ржавые остовы велосипедов тянулись вверх, будто руки молящихся. Зеленая поверхность вдруг заволновалась и расступилась с мерзким «чпок», явив миру черноволосую девушку, называвшую себя Оксаной. Откинув с лица ряску и водоросли, будто невеста фату, она торжественно ступила на берег и оглянулась на запруду. Она неплохо потрудилась. Да и последние годы – тоже, взять все эти вырубки лесов, заводы, отходы… Пекинский смог вообще вызывал у нее заслуженную гордость. Оксана, улыбаясь, небрежно отбросила за спину длинную прядь волос, одернула мокрое белое платье, к которому пристали тина да чешуя, и пошла прочь. Под босой ногой что-то хрустнуло, и девушка, наклонившись, обнаружила сломанный одноразовый шприц. Оксана подобрала его, повертела и положила обратно. Внешне ничего не изменилось, однако игла стала смертельно опасной – человечеству удалось побороть Чуму, но Оксана предпочитала не останавливаться на достигнутом и искать все новые пути развития. И вот уже другие болезни уносят человеческие жизни… Оксана, мечтательно улыбаясь, вышла к шоссе. Она очень любила дороги с тех пор, как человечество изобрело выхлопные трубы. Мимо проносились шумные и ревущие железные звери. Девушка хотела было поднять руку, чтобы проголосовать, однако одна из машин сама затормозила рядом. Курьерская служба. Дверца распахнулась, выпуская сосредоточенного человечка, который сразу же направился к девушке. – Оксана? Партийная кличка Мавка? Та кивнула, машинально расчесывая какую-то заразу на шее. В ее теле периодически обживались бактерии и инфекции, эволюционируя, мутируя и создавая новые штампы. Курьер сунул в руки девушки планшет и ручку. – Срочная доставка, распишитесь. Оксана сунула ручку в рот, покусывая колпачок и заражая его через слюну какой-то гадостью. Какое имя написать? Курьер торопливо вернулся к машине, вытащил небольшой сверток с неразборчивым названием службы доставки, после чего подошел к Оксане и ткнул пальцем в нужную графу. – Настоящее имя, пожалуйста. Девушка кокетливо улыбнулась и написала что-то, однако с ее мокрых волос слетела грязная капля, размывшая написанное. Оксана вернула планшет курьеру (тот брезгливо взял обкусанную ручку платком) и забрала сверток. Развернула и полюбовалась на сверкающую корону. – Что-то просили передать? – «И вышел он как победоносный, и чтобы победить», – проговорил курьер, подходя к автомобилю и разглядывая салон в поисках пакета. Оксана, правильно истолковавшая его поведение, усмехнулась. – Да бросьте прямо здесь. Скоро уже будет неважно… Курьер с сомнением посмотрел на зажатый в руке платок, но тут на ткани расплылось противное нефтяное пятно, и он выронил ее вместе с ручкой. Чертыхнувшись, забрался в салон. Автомобиль, оставив после себя грязное пятно на асфальте – кажется, масло вдруг стало подтекать, – уехал. Девушка удовлетворенно кивнула и медленно надела корону на голову. Металл потускнел, местами даже почернел, окислился. Оксана обернулась к родной запруде, к которой она уже привыкла: именно здесь она осваивала новые химические яды и выводила новые вирусы. Пора. С ее губ слетело тихое: – И дан был ему венец…