Too Much Love Will Kill You

Бетти Данлер 1976

Любила ли я тогда Фредди? Я думала, что да. На самом деле это была привычка. Я просто привыкла к тому, что он есть и как ко мне относится. Хотя… Фредди сам был сущим ребёнком в обычной жизни, ему было проще спихнуть заботу обо мне на кого-то другого, чего никогда не позволял себе Роберт. В тот год многое внутри меня изменилось, но я не могла осознать это. Эти перемены были пока такими неосязаемыми. Я и сама не замечала, как называла Роберта благородным рыцарем, намекала на то, что мы могли бы быть вместе, целовалась с ним при каждом удобном случае. Я не замечала этого, потому что мне было так проще. А ещё я ревновала его к другим женщинам, пусть и считала, что это не совсем так. Я знала, что Фредди всё происходящее угнетало, но ничего не могла поделать с этим. Я не могла заставить его выбирать между мной и Мэри. В то Рождество, когда я заметила грусть в его глазах, мне показалось, что на время всё вернулось и мы снова такие же, какими были много лет тому назад. В нём что-то надломилось, и всё больше и больше Фредди искал утешение в моей компании. На гастролях мы постоянно пересекались, проводя холодные ночи вдвоём. Фредди чаще всего приходил ко мне в номер, чтобы никто из его компании не мог заметить нас вместе. Мы говорили обо всём, но по-прежнему не строили никаких планов: тогда нас волновала лишь карьера. Мы хотели забраться на вершину, чтобы ни у кого не возникало сомнений по поводу нас. Я должна была поставить шоу намного лучше первого, а Фредди — записать альбом, который найдёт новую публику. Мы боялись думать о том, что будет с нами через год или два, хотя нужно было это делать. Мы вошли в ту пору, когда приходит время задуматься над многим. Фредди исполнилось тридцать, и мы с размахом отметили его день рождения, закатив грандиозную вечеринку. Мы оба смеялись по тому поводу, что он пережил рубеж в двадцать семь лет и уже не станет участником знаменитого клуба. В то время я узнала, как он ревновал меня тогда к Джиму Моррисону и даже был рад, что он умер так рано. Я помню, как Фредди боялся цифры «двадцать семь». Мы застали смерть Джими Хендрикса в Лондоне и, признаться, думали, что его убил собственный менеджер, хотя наркотики были универсальной причиной, объясняющей всё на свете. А когда умерла Дженис Джоплин, то всё тоже показалось плохим стечением обстоятельств. Тогда это было как обухом по голове — то, что отрезвляло и приводило в чувство, но ненадолго, и когда мы оказались с деньгами, сами стали грешить этим. Алкоголь — это не самое страшное, наркотики — вот что могло трагично оборвать жизнь. В двадцать пять лет — в том тысяча девятьсот семьдесят шестом — я совсем не думала и не гадала, что в двадцать семь чуть не умру от передозировки таблеток. Но мне было тогда так плохо, что я себя совсем перестала контролировать. Я умирала оттого, что не могла быть с Робертом. Но пока это совсем другая история. Свой день рождения я праздновала тихо, несмотря на то, что Фредди уговаривал меня закатить вечеринку, но мне было просто некогда: оставалось всего два месяца до моего первого концерта. Я должна была доказать Крису, что могу подняться ещё на одну ступень выше, чтобы обо мне не просто говорили, но и знали, кто я такая и на что способна. До этого было другое волнительная событие — наш отдых на Гавайях. Queen после гастролей по Азии и перед концертами в Австралии решили отдохнуть несколько дней. Парни приехали со своими подружками, жёнами, Фредди привёз с собой Мэри, но и я решила взять билет и снять бунгало. Крис не хотел меня отпускать, считая, что мне делать там совсем нечего. — Ты должна следить за всем, что творится тут, а не мотаться по морям! — Тут останется Эбони, — просто ответила я. — Эбони? — удивился он. — А с тобой кто поедет? И кто будет смотреть за Мэгги? — Так найми мне личную помощницу и няню, — попросила я. — Я не могу работать как прежде. Так в моей жизни появилась Мёрси. Мы с ней встретились в ресторане за обедом. Она была очень скромно одета, и видно, что мало зарабатывала, но уже знала, как организовать мою работу, чтобы всё было отлажено. Мы сразу же сошлись, потому что она прекрасно понимала меня. Мёрси с самого начала была в курсе моих отношений с Фредди. Она же привела в мой дом Фиону Гаудо, которая стала близкой подружкой Мэгги, хоть и была её няней. — Не переживайте, я возьму на себя вопросы по поводу прессы, расписания и рекламы. Эбони пусть занимается танцорами, постановками, — объяснила мне Мёрси. — Вы не пожалеете, что взяли меня на работу. — Помни, что тебе придется хранить мои секреты, — сказала я. — О моих романах. — Да, я уже поняла, — согласилась она. Только после этого я смогла отправиться на Гавайи, где Мёрси всячески потворствовала нашему с Фредди роману. Мы проводили с ним очень много времени, хотя отпуск длился всего лишь неделю. На пляже мы с Фредди с удовольствием жарились на солнышке, в то время как Мэри старалась прятаться в тени. Она внимательно наблюдала за нами, следя за тем, как мы обсуждали декорации и мои костюмы. Фредди вносил изменения, подсказывал, что сделать лучше. Это он тогда назвал меня Дикаркой, а я решила назвать так новое шоу. Ночью же Фредди уходил от Мэри ко мне. Мы подолгу занимались любовью, ведь пора бешеной страсти постепенно начала проходить. А утром я просыпалась одна: Фредди уходил к себе в бунгало. Наверное, всё это вызывало вопросы у окружающих, но мы предпочитали подогревать к себе интерес. Крисси, Джо и Вероник бросали на меня понимающие взгляды, но в то же время они старались убедить Мэри, будто у нас с Фредди ничего и быть-то не может. Не знаю, почему они поддерживали меня, наверное, в этом виновата жадность Мэри — все знают, что для неё сделал Фредди и как к этим благам относилась она сама. А может быть, во всём виновато то обстоятельство, что со мной они познакомились раньше. — Как же хорошо с тобой, — шептал Фредди, утопая в моих руках. — С тобой всегда как на вулкане, но мне нравится именно такой темп жизни. Никогда не знаешь, куда в итоге приведет эта чёртова жизнь. — Фредди… — я целовала его в шею, проводя рукой по телу и ощущая трепет под пальцами. — Ты так говоришь, потому что в последнее время у тебя не очень-то ладится с Мэри. Я как запасной аэродром на случай конца света. Если ваша семья, если её так можно назвать, рухнет, то ты пойдёшь ко мне. — Тогда это будет самый счастливый конец на свете, — пошутил Фредди. — Вот сама подумай, что ты ощущаешь со мной? — Ну, думаю, это и так понятно, — ответила я, прикрывая глаза. — С Крисом у меня никогда такого не бывает. Да, ему нравится весьма развращённый секс, но с ним безумно скучно. Это была лесть, хотя нет, это была чистая правда. Крис любил то, что я бы никогда не стала делать с другими мужчинами, но он владел мной и мне пришлось выполнять все его прихоти. Страх потерять всё по собственной глупости сильно владел мною тогда. — А со мной весело? — поинтересовался Фредди. — Да, — но я так и не сказала, что до сих пор люблю его. — А с другими? — продолжил расспрашивать Фредди. — А других и не было, — честно призналась я. — Да, но тебя постоянно видят с другими, — начал он ревновать. — Ты опять? — я резко села. — Я не знаю, что у тебя с Робертом. Ты трахаешься с ним? — Нет, чёрт возьми! — я хотела уйти. — Он мой друг! Он уважает меня. И если все говорят о другом, то мне плевать, что думают стервятники. — Тогда почему ты так заводишься? — он посмотрел на меня. — Потому что тебя не касаются мои отношения с Робертом. Это моё. И принадлежит только мне. Фредди уехал на гастроли, а я отправилась в Лондон с кипой бумаг с изменениями, а также привезла грандиозную идею Фредди — снять первый музыкальный клип. Для этого я выбрала одно из соло Джими Хендрикса, оделась в платье из лент и заставила снять мой танец без пуант на камеру. Когда в июне клип стали показывать между сериалами как рекламу, я получила новую волну популярности. — Кто тебе это подсказал? — недоумевал Крис. — Фредди, — призналась я. — Всегда подозревал, что ты путаешься с ним, — он схватил меня за руку, заставляя сесть на диван. — Узнаю, что это так на самом деле — уничтожу! Только Крис искал моего любовника не в том месте. Он всегда несерьёзно относился к Роберту. Летом Queen были в Лондоне, в то время как я начала концертную деятельность, несмотря на то, что накануне получила растяжение. Танцевать пришлось с обезболивающими, но отменить шоу я никак не могла: надо было двигаться дальше. — Ты просто сумасшедшая! — возмущался Фредди. — Ноги — это твоё всё, потом будешь, как многие балерины, в инвалидном кресле. — А ты будешь немым! — парировала я. — Ты прекрасно знаешь, что у тебя хронический ларингит и узелки на связках, но всё равно выступаешь, не щадя себя. — Я буду петь столько, сколько смогу, но не буду при этом инвалидом! — он схватил меня за локоть и резко притянул к себе. — Дорогуша, я переживаю за тебя, не хочу видеть тебя больной и разбитой. — Со мной всё будет в порядке, — ответила я. — Верь мне. — Что за странная женщина, — бурчал он. — Ты меня такой сделал, — он лишь только молча посмотрел на меня. Так это и было. До Фредди я была тихой девчонкой, которая всегда стремилась домой. Но я влюбилась и готова была всё сделать ради него. Он научил меня любить рок. Научил чувствовать своё тело. Показывать зубы, не забывать о своих желаниях. Он открыл меня, как гениальную танцовщицу. Но помог мне найти свой голос Роберт. У Фредди был нюх на коммерчески успешные вещи, а ещё он прекрасно понимал свою публику. В том хаосе я сбежала от него, оставив Лондон. Я уехала на Ибицу к Роберту, чтобы провести с ним три дня. Я нуждалась в нём, как в глотке свежего воздуха. Я думала, что умру без него. Думала, что моя жизнь без него потеряет всякий смысл. Мэгги не сдала меня Фредди, а вот я начала наживать себе врагов в виде жены Роберта и её сестры. Но наши с ним отношения закручивались всё сильнее и сильнее. — Где ты её нашёл? — как-то спросил Дэвид Боуи у Фредди. — Всего лишь два часа — и уже все на следующий день говорят о твоей песне, которая по твоему собственному мнению не могла стать хитом. — Ну, я давно знаю Бетти, — честно сознался Фредди. — Хочешь, она и для тебя снимет клип? — Неужто ты сейчас работаешь сутенёром? — пошутил Дэвид. — Да брось ты, дорогуша, у Бетти есть свой сутенёр. Наверное, слышал, как он продаёт её на разные вечеринки. — Но как она хороша, — цокнул языком Дэвид. — Я был на её шоу — это что-то. Дикарка точно лучше Чёрной Богини. — Так вот как меня сейчас зовут, — вклинилась я в их разговор. — Очень интересно. — Привыкай, теперь они будут менять твои прозвища после каждого нового шоу, — Дэвид взял шампанского со стола. — Фредди, захвати её в свой короткий тур. Сделаешь себе такую рекламу! — О нет, у меня будут свои концерты, там же, — я улыбнулась, отпила шампанского и решила раствориться в толпе. В то время я успела познакомиться с кучей народа. За два года я взлетела так высоко, что порой казалось, что не смогу удержаться. Крису это жутко не нравилось: у него плохо получалось меня контролировать, и я уже начала бунтовать, требуя всё больше денег на свои расходы. Крису приходилось мириться с этим, ведь «Дикарка» окупилась за несколько месяцев тура. — Что это? — спросила я, когда Фредди и Рой Бейкер работали над песней. — Это Фредди написал, — объяснил мне Джон. — О, я слышу, — выдохнула я. — Узнаю его стиль. — Красивая мелодия, но очень грустная, — отметил Роджер. — Что-то, видно, с Мэри у них не получается, ведь песня-то о любви. — Ну, у всех бывают взлёты и падения, — вклинился в наш разговор Брайан. После записи мы все вместе отправились в паб. Мы просто шутили, пили — никто, кроме Джона, не понимал, что творится на самом деле. Он давно всё видел, а поскольку они с Фредди были очень близки, то и секретами делились. Потом мы с Фредди поехали ко мне домой. Недавно я попросила Мёрси найти мне рояль, чтобы Фредди играл, когда будет находиться у меня. Он сразу же сел за инструмент и начал наигрывать ту самую мелодию. — Ты поразила меня… — я подошла к нему сзади и обняла его за плечи, целуя за ухом. Он не прекращал играть, а временами пел. — Это песня о Мэри? — зачем-то спросила я. — Вовсе нет — она о тебе, — пояснил он. — Я очень боюсь, что когда-нибудь ты меня покинешь. — Ну, учитывая, что я делала это однажды, то сделаю ещё раз, — пошутила я. Так и случилось. — Скажи, а каково это — одновременно питать нежные чувства и ко мне, и к ней? — К тебе у меня чистая страсть без примеси любви, а Мэри я и вправду нежно люблю, — я не обиделась на это. — А ещё это выражается в песнях. — Каких? — не унималась я. — «Love of my life». Признаться, я точно не знал, для кого писал её, но сейчас понимаю, что скорее всего для тебя, — уклончиво ответил Фредди. — Но ещё есть «In the lap of Gods». — Там же две версии, — вспомнила я, садясь рядом с ним. — Верно, — согласился Фредди, наигрывая один из моментов. — А, я поняла, последняя обо мне, — пошутила я, вспоминая строки о том, что женщине от него нужны только деньги. — Тебе не нужны мои деньги, — это прозвучало несколько грустно. Фредди начал разочаровываться в Мэри. Вот что сейчас происходило. С Мэри у нас вообще не сложилось общение, а я старалась всё меньше и меньше напоминать Фредди, что ещё есть она. Да, на чужом несчастье своего счастья не построишь. Но наши общие знакомые шептались, что у Мэри есть любовник, и кажется, Фредди начал догадываться, в чём на самом деле заключаются перемены в их жизни. Но проблема была в том, что и у Фредди был любовник. Он скрывал это и от меня, и от неё. Дикарка шествовала по стране. Ну, я предпочитала после концертов возвращаться в Лондон, пусть с каждым разом жизнь в столице и становилась всё дороже. Чем больше росли доходы, тем больше приходилось задумываться о том, что пора бы сменить место жительства, но пока в Англии был Фредди, то и я была рядом с ним. — Почему именно сюда? — шёпотом спросил Фредди, когда я провела его в костюмерную. — Господи, Меркьюри, заткнись уже и просто возьми меня. Дважды его упрашивать не пришлось. Он схватил меня за талию и толкнул к вешалкам. Я не удержалась и упала на пол, ухватившись за платья для подтанцовки. На нас свалился ворох одежды. Мы лишь только расхохотались и продолжили возиться с одеждой, благо я была в боди для репетиции. Всё было как обычно — страстно и горячо. Фредди знал, что со мной всегда можно быть разным. Я не терпела скуки в отношениях и обожала, когда он мог так себя вести. Секс всегда был важной частью нашей жизни. Мы нуждались в телесном контакте, нуждались в том, чтобы наши тела прикасались друг другу, из-за этого и случалось, что в самых неожиданных местах мы находили укромные уголки для свиданий. То в студии, то в театре, то у меня дома, то ещё где-то. — С ума сойти можно, — смеялся Фредди. — Я вообще когда-нибудь перестану это делать с тобой? — Пока твой член меня хочет, так и будет, — я потянулась вниз, чтобы проверить, так это или нет. — Вот он какой, бессовестный член, — продолжил шутить Фредди. — Думаю, что нескоро всё перегорит. — Не переживай, когда-нибудь это случится. Стоит мне назваться твоей, и тебя уже ничего не будет волновать. Тебе нравится воровать меня. Я знаю, что его всё это беспокоило. Знаю, как всё это его волновало. Он не хотел никого обманывать, но в итоге получилось, что лишь только со мной был честен до конца. Мэри же он постоянно врал. Она никак его не контролировала, а значит, совсем не подозревала, где и с кем он проводит время. Да и тогда это было очень сложно делать: мобильных телефонов и прочих гаджетов ещё не изобрели. Всё изменилось за неделю до Рождества. Когда я открыла дверь своего дома, Фредди сразу же обнял меня так крепко, что мне показалось, что у меня сейчас что-нибудь сломается. Он подхватил меня на руки и сразу же понёс в спальню. Фредди аккуратно положил меня на кровать. Он ничего не говорил, лишь только молча раздевался, не отрывая взгляда от моих обнажённых ног. Я хотела было раздеться сама, но он не дал. Ему всё хотелось сделать самому. Фредди приник ко мне всем телом, прижав к матрасу, который прогнулся от веса наших тел. Простыни совсем не пахли Крисом, ведь он давно сюда не приходил. В то время он предпочитал снимать для нас квартиру, считая, что вот теперь журналисты точно что-то да пронюхают. Пишущая братия и правда могла что-то разузнать, но, кажется, мой роман с Меркьюри их никогда не волновал, хотя доказательств найдётся меньше, чем в подтверждение голубизны Фредди. Он целовал меня так, как в ту, первую, ночь. Робко изучал моё тело, которое с годами стало ещё прекраснее. Я таяла под его руками. Растекалась, словно вода. Его губы и язык, казалось, были везде. И я терялась в своих ощущениях. Фредди овладел мною неспешно, не так, как делал это обычно, будто боялся, что нас могут застать врасплох. Я сжимала его плечи, царапала их. Пусть Мэри всё видит. Пусть она знает. Мне плевать на это. Хотя… в тот вечер я думала совсем не об этом. После, когда всё затихло, мы лежали под тёплым покрывалом, наслаждаясь нежностью, проснувшейся в нас. Я догадывалась, в чём причина происходящего, но не могла в это поверить. Это было как сон. Сладкий и долгий. — Я порвал с Мэри, — вдруг признался Фредди. — Всё про нас с тобой рассказал. — Я знаю, — вдруг выдохнула я. — Поняла это, когда ты перешагнул порог моего дома. Поэтому ты был сегодня таким… — Бетти, — он приложил палец к губам, — я не знаю, захочешь ли ты быть со мной после того, как я тебе всё расскажу. — Я приму всё, что бы ты ни сказал, — я приподнялась на локте. — Мы расстались с Мэри не только потому, что я изменял ей, а она мне. Дело не в том, что меня постоянно нет дома, а ещё она ощущает себя одинокой. Дело совсем в ином. Я не могу… — он набрал в лёгкие воздуха. — Дело в том, что я не могу иметь детей. Я не смогу дать тебе то, чего ты однажды захочешь. Семья без детей — это не семья, это всего лишь пародия на неё. Мы с Мэри пытались скрыться от правды, но обстоятельства оказались сильней. Это расплата за славу, за тебя… — Фредди, — я засмеялась тихо, а он изумлённо посмотрел на меня. — Фредди, ты что, ещё ничего не понял? — я взяла его лицо ладонями, как чашу, глядя прямо в глаза. — Я люблю тебя не за то, что ты можешь дать мне, а за то, что ты есть. Я просто люблю тебя таким, какой ты есть. У нас есть Мэгги, и мне плевать, что ты думаешь по этому поводу. Я не хочу быть твоей женой, я хочу быть твоей любовницей, — снова повторила я. — Бетс, — он тяжело вздохнул. — Я не могу потерять ещё и тебя. Просто не могу. Я обняла его, крепко прижав к себе, и принялась гладить по тёмным волосам, которые стали теперь короче. Я поцеловала его в макушку, желая забрать часть его ноши, но это оказалось не так-то просто. Чёрт, он соврал мне в тот день! Он не сказал, что на самом деле рассказал Мэри, а та не стала мне докладывать. Мэри, в отличие от меня, была предана ему. Он не рассказал мне про своего любовника, про то, что пока меня нет рядом с ним на гастролях, он трахается с разными парнями. Если бы он мне всё сказал, то это облегчило бы мои мучения и мне было бы проще отдаться Роберту. — Я всегда буду с тобой, — прошептала я. — Просто верь мне. — Я люблю тебя, — тихо сказал он. — Будь со мной. В итоге я не всегда была с ним. Я бежала от него и от проблем, не протягивала ему руку, когда надо было. Я была хуже Мэри, ведь именно она всегда помогала ему в трудное время. При всём моём эгоизме я любила его когда-то, но это осталось в юности. Фредди оставил меня на следующий день. Я не понимала, с кем он пропадает и чем на самом деле занимается. Я была такой глупой тогда, раз не замечала ни одной красной линии. Если бы он всё сказал мне в тот вечер, то мы бы расстались, и я… Хотя вряд ли в тот же день я отдалась бы Роберту, потому что я хотела его любви. Он приехал днём и с подарками, как обычно. Я стояла наверху лестницы и смотрела на него, нисколько не смущаясь того, что была во фривольной сорочке, слишком сильно открывающей грудь. Впрочем, Роберт видел меня без одежды. Он быстро поднялся по лестнице, заключая меня в объятья и целуя в губы. Я запустила пальцы в его золотую гриву, ощущая, как знакомыё запах одеколона и пота щекочет нос. Робби подхватил меня на руки и понёс в спальню. Я позволила ему положить меня кровать со смятыми простынями. Он спустил лямки моей сорочки и припал губами к груди. Моё тело сразу же отозвалось, и я пыталась собрать остатки разума, чтобы остановить его. Совсем недавно мы с ним договорились, что не будем портить наши отношения. А ещё Роберт сказал: — Со мной у тебя будет всё, чего никогда не было и не будет с другими мужчинами. И когда ты этого захочешь, ты придёшь ко мне, а я буду ждать тебя. В итоге так и случилось, но в тот день мне не пришлось осаживать Роберта. Он сам оторвался от меня, устроившись рядом на узкой кровати. Я прильнула к нему, положив голову на грудь. Я боялась себя, но больше всего меня пугало то, что Роберт будил во мне. — Иногда я думаю, что живу не той жизнью, — сказал он спустя некоторое время. — Почему? — я подняла на него глаза. Он ласково убрал волосы от моего лица. — Потому что я всё чаще думаю о том, что было бы со мной, если бы я встретил тебя раньше Ширли, — выдохнул он. — Ничего бы у нас не получилось. И сейчас ничего не получится. Мы слишком с тобой разные. — Да, — согласился он. — Ты аристократка, а я всего лишь сын цыганки. — Дело не в этом. — Да, дело в том, что ты отдашься мне, если я подарю тебе своё сердце. — Именно поэтому я спасаю тебя и себя от разочарований, — он заглянул мне в глаза, и моё сердце затрепетало. Я обманывала себя. И его заодно. Потому что я любила его, а он меня. Уже тогда. — Этого всего лишь секс, моя милая испанка. — После этого ничего уже не будет прежним. Ни ты, ни я, ни наша жизнь. Мы просто рухнем в пропасть. Но мы оба ещё не знали, что следующий год поменяет в нашей жизни всё. Трагедия сблизила нас.

***

Вот так окончился тот год и в нашей жизни начался какой-то странный период. Тусовки, вечеринки, наркотики, поиски себя, гей-клубы, как бы это странно ни звучало, «нью-йоркские дочери», а ещё появление в нашем кругу общения множества новых людей. Пожалуй, тут стоило поставить точку, но Донна интересовало, что было дальше на самом деле. — Так когда ты поняла, что не любишь Фредди? — Как-то спонтанно в начале лета семьдесят седьмого. Я поняла, что люблю Роберта и мой мир больше не может быть прежним. Но всё изменилось в один миг. — Фредди смутно понимал это, — сказал Донн. — Он сам записывал плёнки после смерти моего отца. Одну из них я начал слушать. Он показал мне кассету. На ней стояла дата «29 декабря 1990». Первый день нашего с Робертом брака. — Как они у тебя оказались? — спросила я. — Мне их отдал Роджер. Я думаю, что ваш пожар противоречий с годами стал не таким сильным. Может быть, он сам хочет понять, какие мысли на самом деле терзали Фредди. И были ли той причиной, почему он не смог перестать жить на лезвии ножа. — Мы просто мало общаемся, — я подошла к окну. — Не знаю, когда я вышла замуж, весь мой мир сместился в другую сторону. На меня многие смотрели осуждающе. Помню, когда я была беременна Френн и выступала на Трибьюте, то не была хорошей в глазах Брайана или Роджера. — Ты выбрала Роберта, потому что он обещал тебе брак, детей и стабильность? — Нет, потому что любила его. И сейчас я люблю его. А он снова уезжает к Патти, — и мой голос упал. — Всё наладится. — Нет, не наладится, — отрезала я. — Я слишком хорошо знаю Роберта. Он всегда бежит, когда всё становится невыносимым. Так было в семьдесят седьмом, так происходило восьмидесятом, так было в восемьдесят седьмом, так и сейчас. Мне было плохо от этого, и я не понимала, что мне делать дальше. Я словно снова оказалась в том страшном семьдесят восьмом году, когда умирала от любви к Роберту и никак не могла спасти себя. Хотя, может быть, любить его — это уже привычка?