Too Much Love Will Kill You

Бетти Данлер

1982

Меня разбудил телефонный звонок. Я не сразу подняла трубку. Это был Арни, и судя по голосу, он был очень зол. — Какого хрена ты уехала из Мюнхена и никому ничего не сказала? — начал возмущаться он. — Ты совсем, что ли, с ума сошла? Фредди тебя ищет. — А, он наконец-то просох и успел заметить, что меня нет рядом. Передай ему, что я больше не хочу его видеть, — я хотела повесить трубку, но не сделала этого. — Я не знаю, что у вас там случилось, но быстро вернись к нему. Иначе… — Арни явно был в бешенстве. — Иначе что? — я села, убирая волосы с лица. — Что ты мне сделаешь? Уничтожишь? — Я не на столько урод, — опешил он. — Медовая, я не знаю, что у вас произошло, но он был очень встревожен, когда звонил мне. Он тебя разыскивает, а ты греешь зад в Лос-Анджелесе. — Теперь я буду жить здесь, тем более тут очень весело. И да, я сплю с Робертом Плантом, это думаю ясно? — ответила я. — Всё, пока, Арни, увидимся перед тем, как откроется шоу, а ещё сними уже себе мальчика на ночь. К тому времени, когда Фредди начал искать меня, я уже успела как следует обосноваться в Америке. У меня была роскошная вилла с бассейном на Стоун-Каньон-роуд, 646, неподалеку от отеля «Бель-Эйр», где мы с Мэгги встречали Рождество, пригласив всех моих друзей из Штатов. Мэгги ничего не сказала по этому поводу, лишь только спросила, почему с нами нет Фредди. Я лишь только улыбнулась в ответ, и мне кажется, она поняла, что мы поссорились. Позже она мне рассказала, что он приезжал к ней в марте на несколько дней после того, как была окончена запись альбома. Я никогда не препятствовала их общению, даже в то время, когда я совсем не хотела знаться с Фредди. Он любил её, а она любила его, и я была не вправе обрубить все нити, что связывали их много лет. Но её отцом все же был Роберт. Это он её воспитывал, поддерживал в трудные минуты, давал советы и заботился о ней, даже если сама Мэгги сопротивлялась этому. В любом случае Фредди пережил потом разочарование и в этих отношениях. Мэгги перестала относится к нему как к отцу, кажется, ещё в 1987 году. Это ударило по самолюбию Фредди, но думаю, она сама про это расскажет. Наверное, тогда Фредди понял, что бесполезно разыскивать меня и вообще бессмысленно искать со мной общения. Он не звонил мне, не рыдал в трубку, чтобы я вернулась к нему. Он ничего не делал из того, что могло бы растопить моё холодное сердце. Я же просто решила, что у меня началась жизнь без него. И она была весьма очаровательной и зажигательной, правда, в тоже время я утопала в сексе, наркотиках и американской музыке. Был лишь только один звонок из Мюнхена. Он случился вечером, когда я принимала ванну. Мёрси принесла мне телефон, сказав, что это Брайан. — Что тебе нужно, Брай? — раздражено спросила я. — Мне нужно с тобой поговорить. Фредди… Он… Он в депрессии и тащит нас всех на дно. Столько наркотиков… — Послушай меня, Брайан, мне абсолютно нет никакого дела до этого. Мы больше не вместе, и теперь Фредди — не моя проблема, — и я резко бросила трубку. Мне было хорошо в Лос-Анджелесе, по крайней мере, намного лучше, чем в Мюнхене. Почему именно там я решила прожить почти два года? Может быть, отчасти из-за того, что я сама искала порока. Я была в затяжной депрессии тогда. Роберт был в Англии, пытаясь наладить отношения с Морин, а я была предоставлена сама себе. Наши отношения превратились в «потрахаться». Он приезжал ко мне в Штаты, мы проводили много времени вместе, обычно он жил в апартаментах, которые я снимала для нас, а потом снова уезжал домой. Я жила только в то время, а в остальное употребляла, пила и заводила любовников. И я до сих пор не понимаю, как это все он мне простил. Странно, в своё время меня очень доставал тот факт, что Фредди употребляет слишком много наркотиков, но стоило мне вырваться на свободу, как я стала ничуть не лучше его. Я занималась тем же самым. На моей вилле постоянно были вечеринки, и я сама ходила на шумные сборища, но больше всего мне нравилось ездить на Сансет-Стрип и коротать время в «Whisky a Go-Go», слушая начинающие группы, проводя концерты за «Джек Дэниелсом» или крепким вином. Также я обожала бывать в «Rainbow», который был не таким богемным, как лондонский театр, но публика тут собиралась куда интересней нашей. В один из таких вечеров я пила вино, после у меня должна была состояться встреча с репортёрами по поводу скорого выхода шоу. Я сидела за барной стойкой, краем уха слушая, как группа, которая выступала сегодня вечером, что-то бурно обсуждала. — Дорогая, — я обернулась — ко мне подошел солист группы. — Проходи к нам за столик, там очень весело. Я рассмеялась, закрывая лицо ладонью. Нет, конечно, я не считала себя пупом земли, но мне казалось, что почти все меня знают. — Давно уже никто так не клеился ко мне. Кажется, с того времени, как я жила в маленькой квартире. — Ты точно не отсюда, — сразу понял блондин, услышав мой британский акцент. Хоть я и была загорелой и одетой как жительница Калифорнии, но манерами и речью я уж точно сильно отличалась. — Ты с севера. Я снова на это рассмеялась. — Я из Англии, — просто ответила я. — Из Лондона. — О, и как такую красотку занесло сюда? — продолжал парень. — Тебе точно тут скучно. — Мне? — я театрально положила ладонь на грудь. — Мне тут точно не скучно. Я найду веселье везде, где буду или сама могу его организовать. Что ж, было приятно поговорить, но мне уже пора идти. Кстати, здорово поёшь и классно играет твоя группа. — Так ты знаешь, кто я? — удивился он. — Да, знаю. Я же подруга всех рокеров, — я улыбнулась. — А вот ты не знаешь, кто я. Я поднялась и пошла к выходу, на минуту задержавшись. Блондин был явно в замешательстве. — Ты чего, чувак, — бармен присвистнул. — Это же Бетти Данлер, — он достал что-то из-под стола. — «Роллинг Стоун», — и я засмеялась на это. — Так эта цыпочка — звезда номер один. — Запомни, если она станцует хоть под одну твою песню, то ты уже звезда. Я и правда станцевала под их песни, решив в последний момент включить в новое шоу, но об этом чуть позже, а пока пора открыть имя того, с кем я говорила. Иначе зачем мне включать в программу песни групп-однодневок? Это был красавчик, по которому сохли все девушки на Сансет-Стрип. Солист группы, которая стояла во главе глэм-металла. Ну, я не буду долго томить — это был Винс Нил. Из моих биографий можно узнать, что я в то время была знакома с многими новыми группами и дружила со всеми участниками печально известной группы Mötley Crüe. Хотя дружила — это еще было мягко сказано: в то время я постоянно тусовалась с ними, а ещё… Хотя нет, об этом чуть позже. Меня подкупало то, как жили многие знаменитости и рокеры в то время. Тогда, кажется, Лос-Анджелес просто утопал в наркотиках и алкоголе. Это очень сильно подходило под моё душевное состояние, ведь несмотря на то, что первой ушла от Фредди, я ощущала себя обманутой и покинутой. Иногда я жалела, что так вышло и ставила в упрёк Роберту, что он женат, но потом понимала: так больше не могло продолжаться. Кто-то должен был разорвать порочные узы, и пускай это была я. С другой стороны, порвав отношения с Фредди, которые меня тяготили в последнее время, я сама стала жить пороком. Но мне это жутко нравилось, словно это была своеобразная месть Фредди. Я нарывалась на скандал, и я его получила в итоге. Роберт тогда занимался своим первым альбомом, постоянно теряясь в разборках бывшего наследия и нового начальства. Я пыталась ему помочь, но вместо этого мы часто ссорились. Он не понимал, почему я все так же танцую под музыку Led Zeppelin, а я огрызалась, давая ему понять, что он мне не указ и никто. Мы ссорились, мирились в постели, а потом он бросал меня и уезжал домой. За три недели до премьеры «Искусительницы» в Лондоне я познакомилась с Филиппом Глосером. Мы встретились на одной из вечеринок голливудского продюсера, куда меня позвали в надежде заполучить в фильм. Но мне больше нравилось сниматься в клипах рок-звёзд: эта роль мне куда больше льстила, чем появиться на три минуты на большом экране. Я пошла туда, чтобы развлечься. — Никогда не думал, что в жизни ты еще сексуальней, чем на сцене, — начал сразу же Филипп. — Правда? — удивленно спросила я. — Совершенно верно. Филипп был начинающим, но уже очень известным актёром; он снялся в пяти картинах, и все девчонки города сходили по нему с ума, а он пользовался своим роскошным телом, раз была возможность. Он был настоящим блондином с глубокими голубыми глазами и обворожительной улыбкой. — Тебя подвезти? — предложил он. — Конечно, хотя я живу не так далеко отсюда, — ответила я, поставив бокал с шампанским на стол. — Такая красивая девушка не должна бродить одна, — прошептал он, сжимая мою руку. — Мне уже за тридцать, так что я с трудом попадаю под определение «девушка», — он засмеялся в ответ. — Да? А я думал, что ты гораздо моложе. — Льстец. Мы сели в его модный «Кадиллак». Филипп был немного пьян, но тогда все водили машину под мухой, главное, чтобы не случилось аварии. Мы ехали всего лишь минут десять, он остановил машину у ворот моей виллы. Фил потянулся ко мне, целуя в губы, заталкивая язык как можно глубже. Я ощутила вкус сигар и алкоголя на языке, а у меня безумно кружилась голова, а потом я услышала, как он расстегивает ширинку. Признаться, я была совсем не против такого поворота событий. Я не пустила его к себе домой, но зато мы занялись сексом прямо в его машине в первый же день знакомства. В бардачке у него хранился целый арсенал презервативов, явно на такой случай, но меня это нисколько не заботило. Мне было хорошо, и я отвлеклась от мыслей о том, что Роберт меня бросил в Америке. Мы стали встречаться. Агент Фила сразу решила, что обо всём должна узнать пресса. Понятное дело, что на романе со мной она зарабатывала очки для своего работодателя. А я тем самым мстила Роберту. О нашем романе писали все кому не лень. Фил был на моей премьере в Лондоне, он же организовал для меня шумную вечеринку в Лос-Анджелесе по случаю моего дня рождения. Он засыпал меня подарками, явно желая большего, чем роман для прессы. Я понимаю, сейчас как ему было больно видеть о моих загулах, но мы оба были пленниками ценностей, что сами заложили в своей паре. Секс — это секс, а любовь — это любовь. Я же всё воспринимала как временное развлечение, мне было куда интересней бывать на Сансет-Стрип в «Whisky a Go-Go», наслаждаясь музыкой, что Филу не очень нравилось. Он был молод и немного глуп, совсем не понимая, что привилегиями, побрякушками и сексом некоторых женщин привязать нельзя. Да, с ним было очень хорошо, иногда даже очень весело, но не так классно, как со многими другими. Я могла быть собой лишь только с Робертом. «Искусительница» не смогла превзойти «Сердцеедку», но и продажи на мои концерты отнюдь не упали. Я всё так же пользовалась популярностью, а в Америке больше всего, благодаря тому, что подхватила новую волну рока. Шоу открывалось барабанами Бонзо с альбома Led Zeppelin, который ещё не вышел в свет, но со мной любезно поделись обработанной записью. С самого потолка свисали оранжевые полотнища, и я специально путалась в них во время танца. Потом была песня Mötley Crüe «Merry-go-Round» и ещё много чего другого. Я старалась быть агрессивной и сексуальной, учитывая тот факт, что в то время, подхватив новую моду, я ходила в коже и шёлковых тканях. — Боже мой, — Рой Томас Бейкер удивился, когда увидел меня на пороге его дома. — Кого я сейчас вижу, — он обнял меня. — Я сейчас не один, но можешь проходить. — У тебя девочки по вызову? — пошутила я. — Нет, молодые и голодные до славы и денег рокеры, — ответил он. — Тогда я в деле, — он засмеялся со мной. — Парни, это моя старая добрая подруга — Бетти Данлер. Самая сексуальная танцовщица на свете, — представил меня Рой. — Ты что, издеваешься? — я ударила его по плечу, доставая из пакета бутылку дорого шампанского. В то день в его доме были Mötley Crüe. Именно тогда я познакомилась со всеми остальными участниками шоу, раз они так и не зашли ко мне в гримёрную после премьеры шоу, где звучали их песни. — Как там Queen? Как Фредди? — спросил Рой. — Я не знаю, мы давно не виделись. — Да, все говорят, что ты встречаешься с Робертом Плантом. — Правда? — я сделала вид, что не понимаю, о чем он. — Роберт в Англии, а я — тут. После мы употребляли вещества, а потом, когда пришла в себя, я уехала домой, чтобы увидеться с Филом. То было начало лета. Я постоянно была в разъездах, и ему это жутко не нравилось. Почему-то он стал изводить меня ревностью, словно я была его собственностью, хотя одну из причин его поведения я понимала: его агент сказала, что нам было бы неплохо пожениться, а потом через пару лет разбежаться. Чтобы я и думала тогда о браке? Да ни за что! Я же отказалась выйти замуж за самого лучшего друга на свете, потому что считала свою жизнь хаосом, а тут связать себя кабалой на два года, потому что кому-то это выгодно. Да ни за что и ни за какие деньги! — Даже не думай о браке, — Эбони всё же решилась позвонить мне, видно, когда прочла заголовки жёлтых газет со светской хроникой. — Он тебе не пара. Ты суперзвезда, легенда, а ему до этого ещё идти и идти. Может быть, он сейчас будет выбирать не те роли, и всё пойдет ко дну, а виновата будешь, конечно же, ты. — Я вообще подумала, что нам пора расстаться, — призналась я. — Всё! Четыре месяца покрутили роман — и хватит. — Узнаю тебя, — Эбони засмеялась. — Очень надеюсь, что в следующем году присоединюсь к тебе. — Я тоже на это надеюсь. — Бетти, какого хрена ты так поступаешь с Робертом? — Он тебе тоже успел уже поплакаться? — Мы виделись с ним недавно. Он же любит тебя. — Я тоже люблю его, но внутри меня такая пустота... Я ничего не могу с этим поделать. Это снедает меня изнутри, и мне проще всего зарыться в грех. Прекратить отношения с Филом оказалось не так уж и просто, но в итоге я сделала это прямо на вечеринке в его новом доме. Я никогда не умела расставаться красиво, поэтому просто сказала Филиппу, что мне с ним не по пути. Он разразился гневной тирадой, а потом схватил меня за руку, притягивая к себе. — Отпусти меня! — я упёрлась руками в его грудь. — Отпусти! — Ты просто так от меня не уйдёшь, — прошептал он зло. — Ты, маленькая английская сучка. — Пусти меня! — я толкнула его, и он свалился в бассейн. Я ушла в тот вечер, а утром узнала, что Фил трагически скончался. Копы сразу же решили подозревать меня, чтобы обвинить в смерти по неосторожности. Меня допрашивали, искали свидетелей. Арни рвал и метал, орав, как я вообще могла вляпаться в такую историю. В итоге всё обошлось, случившееся признали несчастным случаем, но неприятный осадок всё же остался. Горечь и грусть я решила заглушить наркотиками и выпивкой. Так было проще. Принял что-то и многое забыл. После этого мы всё же увиделись с Робертом. По работе. У него вышел альбом, поэтому он раздавал интервью, какие-то мы давали вместе, он снимался со мной в моих видео, мы вместе вели эфир MTV, а я чувствовала, как он тихо бесится с того, что я ему изменила. Я была паршивой овцой и прекрасно знала это. Я сделала одно из самых красивых любовных признаний Роберту в «Like I’ve Never Been Gone», танцуя в балетной пачки классический танец, который я давно оставила позади. Но это не спасало ситуацию. — Прошу, не убивай меня. Я люблю тебя, — он целовал мои холодные руки. — Возвращайся, лучше домой. — В качестве кого? — Чёрт! Я готов хоть завтра развестись, но ты каждый раз говоришь, что тебе не нужные жертвы с моей стороны. Так что тебе нужно? Ты скажи, я сделаю? Что ты хочешь от меня? — Да, ничего я не хочу, — бесилась я. В то время я и вправду не понимала, чего хочу на самом деле. Мы снова поругались. Я могла сотни раз пересечься с Фредди. У нас часто совпадали гастрольные графики, и мы останавливались в одних отелях, но мне удавалось ловко уходить от очередного конфликта. Я не хотела видеть Фредди, всё ещё дуясь на его и злясь. Он тоже не искал со мной встреч, явно думая, что мне надо остыть. «Hot Space» не был провальным, скорее всего, его приняли не так жарко, как прошлые пластинки группы. Наверное, в тот миг Фредди понял, как же ошибался на самом деле Пол, когда на концерты выходили с плакатами «Ненавижу диско», а Фредди матерился со сцены, говоря, что это всего лишь пара грёбаных песен. Клипы тоже не очень хорошо приняли, и MTV запретили к показу «Body Language», посчитав видео очень развратным из-за полуголых девиц и толстушек. Цензура на канале в то время совсем не была милосердна. В августе я поняла, что беременна. Я сделала тест после замечания Франсуа о том, что я стала невыносимо бледной стервой. Роберт со мной перестал общаться, явно все никак не переварив мою измену. Я была в сомнениях, но когда поняла, что ребёнок от Роберта, то ломанулась к нему на Ибицу, где он отдыхал со своей группой. Я боялась быть отвергнутой им. Боялась, что он не сможет простить мне измену. Он был очень рад, и в итоге решил разводиться. Он всегда хотел от меня девочку по имени Френни, в честь моей непутевой матери, а я все никак не могла дать ему этого. Ты спрашивал, как мы с Морин делили его? Да, никак. Наша война окончилась, когда она поняла, что бессмысленно держать его в семье, где умерла любовь уже очень давно. — Думаю, что ты сделаешь его счастливым, — она грустно улыбнулась. — Я не хотела, чтобы так всё вышло, — я сложила руки на слегка выпирающем животе. — Я знаю. Просто в день, когда ты тут появилась, я понимала, что потеряю его навсегда. Так и случилось. Та беременность окончилась быстро. Я стала чувствовать боли на десятой недели, а Холли, жена моего кузена, поставила мне диагноз внематочной беременности. Я так хотела этого ребенка. Я так хотела, чтобы он у нас с Робертом был. На репетиции мне стало плохо; алое пятно крови разрасталось на белой юбке. Роберт примчался из Рокфилда в больницу в тот же день. Он думал, что я так останусь с ним, но мне было так плохо, и я снова уехала подальше от него в Штаты. Мне было проще зарыться на дне, чем стараться искать свет. Когда клип «Calling All Girls» вышел в свет, то все стали гадать, что же за кольцо на руке Фредди. У меня не было сомнений, что это то самое, которое подарила я. Но это не означало, будто я начала думать, что Фредди до сих пор любит меня и скучает по мне. Мне не было до этого никакого дела, наверное, потому, что я закрутила роман с Никки Сиксом. Не на словах, а на деле. Никто об этом не говорит, а Никки деликатно промолчал об этом, когда «Грязь» вышла в свет. Это были неравные отношения, не считая того, что Никки был нереально крут. Он играл на бас-гитаре просто потрясающе, а ещё сочинял классные тексты для группы. Тогда он был совсем другим человеком, не таким, как сейчас. Настоящий козёл, если так можно выразиться, но меня безумно тянуло на плохих парней, да к тому же ещё и младше меня самой. Ощущала ли я себя старой? Нет, конечно, просто мне хотелось вырваться из своего тесного мирка, где я была суперзвездой. Мне хотелось бунтовать — я это делала, как могла, пусть и не всегда всё получалось. С Никки всё было не так, как с другими мужчинами. Мы ничего друг другу не обещали, я знала, что у него хватает девушек и без меня. Мы просто весело проводили время и делали это так, как и многие. Я знаю, какой вопрос последует дальше. Была ли я наркозависимой? Да. В основном я баловалась коксом и не позволяла себе тяжелых наркотиков, считая, что мне они совсем не нужны. Сейчас могу смело сказать: я катилась по наклонной, но продолжала держаться на плаву. Верным шагом было бы, если бы я смоталась из Америки обратно в Англию, однако я предпочитала и дальше опускаться вниз, находя пристанище в «Whisky a Go-Go». Это Никки облачил меня в кожу. С ним я стала одеваться как любительница садомазохизма. Остальные же участники группы лишь только посмеивались над этим. Томми Ли находил это очень классным и странным. Винс всегда умудрялся отмечать, как же прикольно обтянута моя задница кожаными шортами или узкой юбкой. Мик Марс единственный был немногословен на публике. — Слушай, что такая звезда делает в моем клоповнике? — как-то спросил меня Никки. — Если я скажу, что ты мне нравишься? — Я буду смеяться, — ответил он. — Я не очень-то верю в любовь. — А я в неё верю, — прошептала я, зажигая сигарету. — Знаешь, она и вправду существует, но приносит столько боли. — И ты любила хоть раз? — он мрачно посмотрел на меня. — Два раз, — просто сказала я. — И до сих пор его люблю. Не отпускает. — Тогда я знаю, что нужно сделать, — Никки подмял меня под себя. — Секс — лучшая таблетка от всех бед, не считая кокса. Мы расстались с Никки в ноябре 1982-го. Удивительно, что наши отношения так долго продержались, хотя и назвать их так вообще было нельзя. Мы просто трахались и тусовались. Роберт, конечно, простил мне это. Снова. Тогда я уже понимала, почему у меня не получается забеременеть, и если я хотела быть матерью, то лучше всего было не изменять Роберту совсем. Но тогда я сходила с ума. Теперь я это понимаю. Я старалась эмоционально сбежать от карьеры, которая испортилась, от той ловушки, в которой находилась из-за отношений с Робертом, и от прошлого с Фредди. Я понимала, что творилось со мной, когда мы встречались. Я помнила все это физическое и эмоциональное насилие. Осенью я всё же смогла встретиться с Фредди глаза в глаза. Он увидел меня в коридоре отеля, когда я пыталась открыть дверь. — Бетс! — крикнул он, выходя из лифта. — Вот чёрт, — я стала ругаться из-за того, что не получается вставить ключ в замочную скважину. — Бетс, постой, — я всё же успела зайти в номер и закрыть дверь прежде, чем Фредди подошел ко мне. — Бетс, открой дверь! Нам надо с тобой поговорить. Я прошу тебя, не будь такой стервой! Я стояла прислонившись к двери, ощущая, как слезы бегут по щекам. Он долбился в дверь, а я вздрагивала от каждого его удара, сделанных с яростью. Фредди не сразу ушёл, и я была рада, что он оставил меня в покое. Ночью кто-то принёс письмо, подсунув его под дверь. На конверте были инициалы Фредди. Я даже не стала читать его, просто кинула в камин. Если уходить, то уже навсегда. Тур Queen окончился в ноябре, и тогда Фредди смог заняться своим домом, и Мэри, наверное торжествовала, радуясь, что я ушла из жизни её бывшего. Потом Фредди бывал в Нью-Йорке, остальные участники группы занимались сольными проектами или уделяли время семьям. Наверное, тогда мы и должны были с Фредди снова где-нибудь увидеться, но нет… Говорят, именно тогда он и заразился ВИЧем, и хорошо, что к тому времени мы перестали спать друг с другом. В итоге мы встретились лишь только в июне 1983, и слёз и слов прощения совсем не было, потому что я жила тогда с Робертом, а он предпочитал держать меня подальше от Фредди. И верно все делал. На Рождество мы с Робертом побывали в Гранаде и Марокко, а потом засели вместе в студию. Вот так мы начали свое самое долгое творческое сотрудничество. Он спасал меня так, а я снова ему изменила.

***

— Роберт, всё это простил? — удивился Донн. — Да, он простил, — отозвалась я. — Мы тогда жили в несколько иных отношениях. Да, он задумывался женится на мне. Даже намекал на брак, когда я забеременела. Но я тогда не была готова к этому. В его жизни слом случилась весной того года, когда он понял, что больше не может жить с Морин, его предстоящие отцовство лишь только подстегнуло его к мысли, что пора всё менять. А тут я... — А что ты? — Роберт появился на кухне, где мы и были с Донном. — А ты пыталась барахтаться в тех помоях, которыми назывались твоей жизнью. Я честно пытался помочь, но не понимал, насколько все было плохо. И все же тогда мы были другими. Более отмореженными и глупыми во многом. — Так как ты это пережил? — Донн обратился к Роберту. — Я бесился и страдал, изменял. А потом Холли прочитала целую лекцию про то, что если я хочу с ней ребенка, то нам придётся изменится. И я перестал винить её в изменах. Я взял часть вины на себя, и тогда я перестал дуться, научившись ценить каждый день, потому что знал, как всё легко потерять. Понятное дело мы оба должны были думать об последствиях связей на стороне. — Да, но ты меня бросил потом, — напомнила я. — Это так, но я боялся тебя потерять. Я не хотел делить тебя с наркотиками. И это помогло тебе, пусть и это было слишком жестоко. Кстати, именно это кольцо, — он указал на моё помолвочное кольцо, — я купил в 1983. Вместе с Кармен.