Too Much Love Will Kill You

Бетти Данлер

1983

Лос-Анджелес того времени несомненно был городом порока. Кажется, именно сюда свозили тонну кокса и алкоголя, а также сигарет и презервативов. Кто жил тогда в Эл Эй, тот знает, что это совершенно особый мир. Существовало правило: если ты хочешь быть в рок-тусовке, то следует употреблять вещества — неважно, какие, главное, хоть на чём-то сидеть, а ещё не верить в долгую любовь и конечно же, прожигать свою жизнь всеми известными способами. Я делала это с энтузиазмом, несмотря на то, что ко мне часто приезжала Мэгги и надо было держать себя в руках, но остановиться мне было уже очень сложно. Лишь находясь по несколько недель с Робертом я могла себя держать в руках, но после нашего расставания, я срывалась в бездну кокаина и пьянок с музыкантами. Вся это рок-н-ролльная жизнь могла достать меня раньше, чем мне исполнилось бы тридцать лет. Однако я не думала об этом. Несмотря на всё это, моя карьера шла в гору, и надо было сказать спасибо MTV — они сделали мне хорошую рекламу на скандалах — я не ощущала себя по-настоящему счастливой. Наверное, поэтому я утопала во всех греховных удовольствиях и романах не с теми мужчинами. Дела у Фредди тоже шли не самым лучшим образом — не думаю, что всё это было хоть как-то связано со мной, скорее, с тем, что он ощущал вину за то, что последний альбом группы был не таким уж и хорошим. Однако это кажется: фанаты и критика, как всегда, ничего не поняли. После «Hot Space» началась целая волна танцевального рока, но мне по душе был больше всего глэм-металл. И блюз. Когда в январе у Боуи вышел новый альбом, танцевальный и очень лёгкий, он позвонил мне. Дэвид хотел, чтобы я снялась у него в клипе, но я сразу же сказала, что хочу сделать видеозаписи на все песни с альбома. Он согласился, но не сразу, и в итоге мы встретились в Нью-Йорке в феврале. Чуть позже мы с Робертом выпустила две песни, и от нас потребовали большего, но мы просто были не готовы к этому. — Как там Фредди? — спросил у меня Дэвид. — Никак. Я просто не знаю, чем он занят, — я закурила. — Для меня всё в прошлом. — Значит, это правда, что пишут про тебя? — Дэвид нахмурился, беря чашку с кофе. — Не совсем, но мне и правда весело, — я стряхнула пепел, приглаживая мокрые после дождя волосы. — Слушай, мне всегда казалось, что вы не разлей вода, — Дэвид откинулся в кресле, внимательно смотря на меня. — А сейчас про тебя пишут… — Что я переспала со всеми глэм-металлистами? — немного небрежно спросила я. — Ну, так в этом есть некая доля истины. Меня уже давно не волнует, что пишет пресса. Я встречаюсь с Робертом. — С Плантом? - я просто кивнула. — Мы недавно были вместе в студии. Представляешь он верит, что я могу записывать пластинки. — Мы все знаем, что ты могла бы это делать. Но почему-то предпочитаешь делать вид, что тебя это не волнует. Мы с Дэвидом были давними друзьями и продолжаем общаться и по сей день. Нам всегда было весело вместе, и я, конечно, до сих пор не могу забыть ту историю, как он путешествовал по СССР и как купил в торговом центре в Москве трусы. Мои познания о России в тот период были очень скудными, но меня удивило: всё, что рассказал Дэвид, порой не совпадает с тем, что говорят наши СМИ. Впрочем, мы, музыканты, были слишком далеки от политики; да, нас волновали войны и несправедливость, но не то, что творилось в социалистических странах. Я точно старалась держаться подальше от всего этого. В жизни были события куда интересней, чем-то, что творилось за «железным занавесом». Мы с Дэвидом и в самом деле сняли клипы на все песни с «Let’s Dance». Режиссёром он выбрал Антона Корбейна, который мне сразу же сказал, что не будет снимать меня так, как обычно делала я. Получилось нечто странное, но прекрасное. — Слушай, у меня есть идея, — начал Дэвид. — Какая же? — я продолжала завязывать пуанты. — Выступи со мной, — я удивлённо посмотрела на него. — Это будет очень классно. Ты на одном уровне сцены, я на другом, в итоге все будут смотреть на тебя. — А кокс будет? — пошутила я. — Будет всё, что захочешь, — Дэвид сжал мои пальцы, аккуратно, словно боясь сломать. — Тогда я в деле. Я была с ним на сцене раз пять, но этого хватило, чтобы произвести определённый эффект на прессу и общество. Мне не приписали отношений с Боуи, и это было уже хорошо, зато все отметили наш творческий тандем, назвав его одним из лучших решений, совмещающих рок и танец на живом концерте. Мы с Дэвидом решили потом всё повторить, но в итоге так больше и не оказались на сцене вместе. Наверное, я тогда понимала то, что мне осталось совсем немного времени для танцев. Мне было уже тридцать два, и поэтому надо было брать от жизни всё, что она давала, прямо сейчас. И если меня звали сниматься, то я соглашалась незамедлительно. «In the Rhythm of Your Heart» мы с Робертом снимали в Эдинбурге. Мы жили в самом старом отеле города, проводя бессонные ночи. Мне хотелось, чтобы вот сейчас он был только мой и ничей больше. Он разводился, и почти все лето мог провести со мной, но почему-то мне было плохо и одиноко без него. Он снова уехал домой заниматься делами, а я улетела в Нью-Йорк. После того, как я вернулась из Нью-Йорка, я снова стала бывать в «Whisky a Go-Go», хоть там уже и не шабашили, как прежде, мои давние друзья. Однако мне там очень нравилось. В итоге весной я всё же пересеклась с Винсом Нилом — наверное, это было одной из моих ошибок. Однако всё завертелось и я совсем не заметила, как пара коктейлей стала перетекать в совсем другие занятия. С помощью мужчин я глушила боль от одиночества. Не могу сказать, что они мне все не нравились, скорее, в тот момент у меня зажигалась лампочка: «Я так молода, а в жизни так мало видела», — но это делало меня той, кем называла порой общественность. Винс был женат, но лично меня это нисколько не беспокоило: мне ли не знать, сколько в постели чуть ли не каждого рокера побывало фанаток, при этом почти у всех были жёны. — Никогда не мог подумать, что всё же смогу тебя закадрить, — смеялся Винс. — Знаешь, сколько их — тех, кто хочет провести со мной время. — Винс, я не со вчерашнего дня в этом бизнесе, конечно, знаю, что у любого рокера в каждом городе по гарему. Я не претендую на эксклюзивность, по крайней мере, с тобой, — он провел ладонью по моему бедру. — И со многими другими людьми. Может быть, твоя жена претендует на это, но точно не я. — Хочешь выпить? — спросил он. — Почему бы и нет, — Винс дал мне выпить из горла. — Как там новый альбом? — поинтересовалась я. — Мы трудимся, — я улыбнулась на это. Трудиться — это весьма условное понятие для рокеров, учитывая, как большая часть из них любит чудить. — Думаю, что ты под что-нибудь станцуешь. — Вряд ли. Прости, но скорее всего, нет, — я ощутила себя виноватой. — У меня в следующем году десятилетие карьеры, поэтому придётся собирать всё самое лучшее из пяти шоу. Хотя, возможно, я добавлю что-нибудь новенькое. В этом году к нам вернётся Эбони, а она весьма строгая дама. Даст мне разгон за то, что я встречаюсь с тобой. — Она, видно, страшная женщина, — пошутил Винс. — Не представляешь, но да. Сколько её знаю, она вечно меня строит, — мы чокнулись. — Скоро Роберт приедет, и всему придёт конец. — Зачем тебе всё это? — Я не знаю. Мне плохо без него. Он там — дома с семьёй — далеко отсюда, а я тут, и умираю без него. Так оно и случилось. Эбони не Бэсси. Та лишь подкалывала меня, но при этом была на моей стороне. Бэсси назвала этот мой период — ночной разгул. Тогда она тоже жила в Лос-Анджелесе и делала всё, как и я: тусовалась, ширялась и пила. В журналистскую среду она вошла очень легко, без каких-либо трудностей. Эбони приехала в мае. Правда, она не сразу смекнула, чем мы тут все занимались. Поняла она всё тогда, когда застала нас с Винсом в туалете за употреблением кокса. Мы лишь только виновато посмотрели на неё, словно провинившиеся дети. Такое со мной было, наверное, лишь с Шарон Озборн, когда она меня спалила за тем, что я принесла Mötley Crüe немного наркотиков. — Какого хрена! — возмущалась она. — Ты совсем потеряла ощущение реальности. — Послушай, Эбони, я ширяюсь уже с семьдесят пятого, а ты только заметила, — крикнула я. — И да, ни ты, ни кто-либо другой мне не запретит делать то, что я хочу. — Да, можешь и дальше убивать себя! И да, я знаю про твои гулянки. Знаю, что Бэсси вместо того, чтобы вставить тебе мозги, занята тем же, — продолжала бубнить Эбони. — Я сейчас говорю о Винсе и о том, что у него есть жена. И Роберт... Хватит об него вытирать ноги. Фредди приехал в Америку, чтобы заняться своими личными делами, а потом начать запись нового альбома с группой. У всех в городе были свои дома, где они могли устроиться там с семьями, только Фредди пришлось снять виллу, которая была неподалёку от моей. Если бы я читала прессу, которая меня уже стала утомлять тем, что зарабатывала на моём имени, то знала бы это. Однако я пребывала в счастливом неведении и поэтому с чистой душой отправилась на вечеринку к Тони Ричардсону, который очень хотел, чтобы Фредди написал музыку к экранизации романа Джона Ирвинга. Я веселилась на той вечеринке, ничего не подозревая. Ходила среди гостей, размышляла о том, что с ребятами из Mötley Crüe было бы куда интересней, поэтому я пила и думала: позвоню Винсу, чтобы он приехал ко мне. — Бэтс! — до боли знакомый голос прозвучал позади меня — так неуверенно, словно Фредди не знал, что я сейчас живу здесь. Мне захотелось сбежать куда подальше, но я всё же обернулась. Фредди спокойно смотрел на меня. Хотя нет, с неким презрением и с неким раздражением. Конечно, местные сплетники ему уже успели напеть, что я переспала со всем Лос-Анджелесом. — Привет, — сухо выдавила из себя, залпом выпивая шампанское. — Как тебе город? — я рассмеялась в ответ. — Прости, но я не намерена вести светские беседы, — я развернулась на высоких каблуках и направилась к выходу. Подальше отсюда. — Бетти, постой! Мне хотелось прийти домой, сказать Мёрси, чтобы она заказала мне билеты до Лондона или ещё куда-нибудь, но когда я дошла до ворот, то поняла, что не смогу бегать вечно. Да и вообще, какого чёрта я должна бежать из Америки, когда это была моя территория? Я тут прожила больше года, была в доску своей. Я не обязана бежать как крыса с корабля. Фредди нагнал меня, когда я открыла дверь своей машины. Водитель испуганно посмотрел на меня, когда Фредди запрыгнул в автомобиль. Надо было устроить сцену, но я не стала этого делать. Я надеялась, что успею зайти домой, захлопнув дверь перед носом Фредди. Надеялась, что мне удастся избежать мучительных сцен объяснения и выяснения отношений. Но он успел зайти в дом. — Какого хрена ты бегаешь от меня уже который месяц! — крикнул он, когда мы оказались на кухне. Опасное место для того, чтобы выяснить отношения. Душевно говорить мы уж точно не собирались. — А ты не знаешь почему?! — зло сказала я. — Не догадываешься, почему я ушла от тебя?! Меня всё достало! Понятно тебе или нет. Ты не понимаешь, почему я ушла от тебя? Не понимаешь? — Я хочу узнать! — Ты мне врал всё это время. Я не Мэри и не собираюсь тебе всё прощать. Я видела, как ты развлекаешься. Я всё видела. И я не хочу так больше жить! — Я люблю тебя! Я всё ещё люблю тебя, Бетти… — А я тебя нет! — отрезала я. Эти слова были как нож по сердцу. Фредди с трудом перевёл дыхание, глядя на меня. Я стояла у кухонного стола, где хранились ножи и прочие принадлежности. Казалось, ещё миг — и кину в него что-нибудь, но Фредди знал: это было не в моей натуре. — Я не люблю тебя. И уже много лет. — Ты не могла так просто меня забыть, — Фредди сделал шаг ко мне. — Нет, могла и забыла. Я любила тебя когда-то. Но я выросла. Я просто изменилась. Я другая теперь. И хочу другого. Хочу чёртового кольца на пальце, детей и дом за городом. Я не хочу твоих грёбаных тусовок, не хочу смотреть на то, как ты меня меняешь на дружков. Я хочу другого. И у меня никогда этого не будет с тобой. — Ты бросила меня, потому что у меня не может быть детей? — Фредди ничего не понимал. — Я тебя бросила потому, что ты гей! И это был для меня повод. Я бросила тебя, потому что люблю другого! — С кем? С кем ты мне изменяла всё это время? — Ты и сам знаешь ответ. — Ты себя обманываешь: он никогда на тебе не женится и всегда будет тебе изменять! — Роберт уже два раза делал мне предложение — это я не готова к браку. Но я выйду за него замуж, хочешь ты этого или нет. Рано или поздно, но я сделаю это. Я хочу от него ребёнка. И однажды у меня это будет. Я хочу общий дом. Я хочу прожить с ним всю оставшуюся жизнь, потому что умру без него. Не хочу существовать без него. Потому что он для меня целый мир. — Ты слышишь себя? Ты никогда не была такой. Ты готова себя потерять, лишь бы угодить ему. Бетти, ты не такая! — Не была какой? Любимой? Сильной? Вдохновлённой? Защищённой? Да, Роберт восхитительный любовник, а не такой эгоист, как ты. — Тебя всегда всё устраивало! — Потому что я не знала другого. Нет, я знала. Знала, потому что спала с ним в одной постели с тех дней, когда мы стали друзьями. Я знала, какой он на самом деле. И однажды я попросила его полюбить меня, взамен обещая отдаться ему. Он полюбил меня, а я в ответ. Я ушла бы от тебя, если бы не смерть Карака. Я бы оставила тебя, будучи согласной быть просто любовницей Роберта. — Ты делаешь ошибку. Бетти, у тебя никогда с ним не будет того, что есть у нас. — Да ничего у нас с тобой нет. С тех пор, как ты променял меня на Мэри, ничего между нами нет. Проваливай отсюда, пока я не вызвала полицию! — крикнула я. — Ты ещё вернёшься ко мне! — Да никогда! Никогда! Слышишь? Я больше не вернусь к тебе! Я не люблю тебя! Не хочу тебя! Я устала от тебя! Это из-за тебя я не могу выбраться из ямы. Всё из-за тебя. — Ты делаешь большую ошибку! Когда Фредди ушёл, я кинула бутылку «Джек Дэниелс» в дверь, ощущая, как слёзы душат меня всё сильней. Как же я ненавидела его в эту минуту! Как же я злилась на него в тот день — так, что я запила ещё больше. С Винсом я рассталась, он нисколько не обижался на меня за это, понимая, что жизнь нас свела на время. Да, мы бы просто не смогли быть друг с другом слишком долго. Секс — это не тот фундамент, на котором можно построить длительные отношения. Ни одни. От «ночного разгула» меня спасло возвращение Роберта. Он был в тот момент в Америке и очень сильно захотел, чтобы я снялась в его клипе. Мы с Робертом встретились в Лос-Анджелесе: именно тут снимали большую часть сцен. Режиссер хотел одно, а я хотела совсем иного. Я предложила Робби, чтобы сделали сцену, где я танцую на каменистой песчаной дороге, и чтобы оператор крупным планом показал ноги и руки в движении. Также я все же уломала всех, чтобы сняли постельные сцены. Мне было хорошо с ним в то время. Он окружила меня заботой, и мы прожили не одну неделю на моей вилле, радуясь его скорой свободе. — Знаешь, когда выйдет второй сингл, то они нас точно достанут, — Роберт подал мне стакан лимонада. — Привыкай, — я улыбнулась. — Мне с тобой так хорошо, потому что только с тобой я живу. Без тебя я просто умираю. — Моя милая испанка, я польщен, но сто раз тебе предлагал вернуться домой. — Я знаю. Больше не будет никаких других мужчин. Я не хочу ещё больше топить себя. Я просто поняла, как больно сделала тебе. — Я не ангел, и мы оба знаем, но я обещал, что буду с тобой. Потому что я никогда ещё до этого не встречал женщину, с которой мне хотелось родить детей, провести старость и записать вместе пару пластинок. Мы засмеялись. Я поцеловала его в уголок губ, но ему было мало этого. Роберт повернул меня к себе спиной, сжимая грудь под тонким халатом. Я задрожала от его импульности, зная, что с ним получу все, о чём всегда мечтала. С ним я была свободной, способной всё чувствовать и наслаждаться его прикосновениями, не думая, о том, как его удовлетворить. —Люблю, когда ты мурлыкаешь для меня, — его шёпот обжег меня. Наверное, это могло бы помочь мне остановиться, да и правда, я могла перестать жить так, как делала до этого. Но чёрт, все мои планы спутали последствия моих ошибок, к чему я была совсем не готова. После мы приехали в Лас-Вегас для съёмок ещё одного видео для альбома Роберта, и он должен был бросить меня на время в Америке. Он вернулся в августе, мы провели вместе его день рожденье, и в ту же ночь у меня случился выкидыш. Я не знала ничего о беременности, и не была готова к этому. Накануне у меня была операция, которая наверное и принесла столь неожиданный результат. Казалось, все дальше будет плохо, но нет. Фредди снова исчез из моей жизни. Мы были в одном городе, но не общались и не пересекались, потому что Роберт был всегда рядом. Очевидно Фредди не мог тягаться с ним, или боялся услышать от него правду. Я смогла встретиться с Фредди лишь осенью в Мюнхене, но каждый раз, как меня начинала затягивать эта разгульная жизнь Фредди, то я сбегала от него к Роберту. Всё наладилось. Ну, немного. Роберт стал свободным, я продолжала свои гастроли, готовая бросить Америку. Я строила планы, пусть и отвергла ещё одно предложение Робби. Даже его очередная походная жена по имени Элис не стала проблемой для наших отношениях. Мы это пережили, пусть и сильно ругались, а я жутко бесилась от его измены. Мы должны были это пережить. Но я не понимала, откуда на самом деле дует ветер проблем.

***

— Ты часто говорила про это. Я помню. Говорила, что могла бы бросить Роберта ещё тогда. — С точки зрения ментального здоровья — должна была. Но я не смогла. Я всегда осознавала, в каких созависимых отношениях с ним я находилась. Понимала это всегда. Я выбрала прощать его, потому что не могла иначе. Но тогда я начала становиться степеней. Я поняла, что больше не хочу ему изменять. Осознала, что мне надо выбраться из этой ямы наркотиков и гулянок. И я держалась. Почти. Пока он меня не бросил из-за этого. — А Фредди? — Направил свои старания в сторону Мэгги. Вот и всё. Умом она понимала, что мы с Робертом все же встречаемся. Это становилось очень трудно не замечать. Особенно после того, как он подарил мне половину Аргоеда. Но сердцем... Она боялась это понимать. Фредди всегда считал, будто я с Робертом, потому что мне только секс от него нужен, ведь больше с него взять нельзя было. Но одной постелью долго сыт не будешь. Да первое время мы с Робертом действительно были зависимы от близости, потому что виделись не так часто, а потом мы стали спокойней что ли... — Роберт рассказывал, что он часто тогда виделся с Фредди, — Донн бросил взгляд на окно. — Да, он старался оградить меня от него. Потому что считал — я его женщина, и никакой там Фредди не имеет право обвинять меня. Робби всегда меня защищал. Именно на то день рожденье я и подарила ему эту картину, — я указала на «Луну и Солнце» моей матери, что висела над камином. — Как бы сказала моя мать: это была судьба.