Too Much Love Will Kill You

Донн Саммерс

2012

Наша свадьба с Мэгги не должна была стать громким событием. Мы и не были готовы к этому. Решили пригласить самых близких людей, чтобы этот день стал просто семейным праздником. Так не хотелось распыляться на ненужную суету. В тот февральский день всё было залито солнцем, и он пропах апельсинами и розами. Мне казалось, что дважды влюбиться в одно место нельзя было, но я ошибался. Дженнингс стал мне родным домом, и я понимал, во что именно была влюблена Мэгги с детства. Здесь все было пропитано старым английским духом, традициями и при этом неуловимой и многим не понятной свободой. В наши дни мы совсем не знаем свободы, которая существовала в то время, когда Бетти и Роберт покоряли этот сложный для них мир. Я смотрел на Мэгги в этот красивом перешитом платье Бетти, понимая ту самую связь поколений, эту призрачную нить, которая вряд ли будет близка людям, не знающим жизнь в стиле рок-н-ролл. Мне казалось, что настолько счастливым я не буду никогда. Я забыл это ощущение, когда умер отец. И вот теперь оно снова вернулось ко мне. Я внимательно смотрел на Мэгги, когда Роберт вёл её к алтарю, ощущая, как волнение подкатывает к горлу. Мы робко давали клятвы, словно прыщавые подростки, а когда вышли на улицу, то меня раздирали разные эмоции. Я был счастлив и смущен. Меня всё ещё переполняли сомнения, которые стоило бы откинуть навсегда, но тени прошлого были со мной: неудачные романы, невозможность иметь детей, брак родителей похожих на вечную ядерную войну, рання смерть отца, а потом и уход матери из этого мира по своей воли. Я был полон признаков прошлого. — Ты счастлива? — я легко улыбнулся, когда фотограф просит поменять композицию. — Да, я счастлива. И я… — Я знаю про ребенка. Всё думал, когда ты мне сможешь сказать обо всём сама, — я накрыл ее ладонь рукой. — Знаешь, я всегда знала, что нельзя жить прошлым, но теперь я уверена в том, что можно спокойно смотреть вперед. Наверное, делать глупости — это у нас семейное. Особенно рожать в столь позднем возрасте. — Мы все их делаем, — я поцеловал её руку. — В этот день я хочу сказать «спасибо» Хосе Морену за то, что он был, делал счастливой тебя, подарил этому миру бар и двоих дочерей. Мы все звенья одной цепи, дорогая. Возможно, если бы не он, ты бы никогда с легкостью не оставила Курта Кобейна, и сейчас не встретила бы меня. — Я знаю, — её губы косулись моей щеки. — Я все знаю, но сегодня стоит поблагодарить Бобби. Её маленькое чувство вины свело нас, а теперь и сделало её свободной. Я узнал об этом позавчера. Заметил больничную карточку на рабочем столе Мэгги. У неё всегда в кабинете царил некий хаус, и в этом творческом беспорядки она находила свою порцию вдохновения. Я долго не мог понять, что именно чувствую. Ещё три года назад я был у врача, тогдашняя моя подруга думала о семье, и мне сказали, что вряд ли у нас получится по моей причине. И вот... Хотя может быть, моя подружка нашла такой легальный способ расстаться со мной, подкупила врача, ведь я строил с ней далёкие планы на будущие, и она думала, что вряд ли я просто так отпущу её. А может быть, не надо искать никаких конспирологических теорий. — Появление на свет ребёнка меняет все вокруг тебя, — сказал Роберт, когда мы уже были в Дженнингсе после венчания. — Ну, я догадываюсь. Просто я был уверен в том, что лично я никогда этого не узнаю. И как хорошо, что у нас Мэгги будет свой ребенок. — Чудеса всё же случаются, иногда надо верить в них, — он сделал глоток белого вина. — Френн чертовски похожа на тебя, — я бросил на неё внимательный взгляд. — Иногда мне больно смотреть на неё. В ней слилась моя печаль, тоска по моему мальчику и радость этого чуда. Мы с Бетти тогда были не то, чтобы в отчаяние, скорее в необходимом смирение. Вернее я прятал от неё это очень хорошо, потому что это я виноват в том, что Френн у нас не появилась раньше. Сначала я считал, что ей надо восстановиться после употребления наркотиков, в потом она просто перегорела в какой-то миг. Я виноват в том, что не стал сразу бороться с её зависимостью, ведь я бросил почти в тридцать лет и не возвращался к этому никогда. И я бросил с помощью Бетти. Я помню, как в одну из наших поездок в Марокко попросил её об ребенке, а она впала в слезы, и была готова на всё, лишь бы я её не бросил. А потом мы пережили то, от чего так и не востановились. Это было очень тяжело. Мы помирились, я снова надавил на неё, заставив выйти за меня замуж. И та история с Ширли могла бы стать последнее каплей в наших отношениях. Но случилось чудо. У нас появилась Френн, и кроме как облегчения мы оба ничего не чувствовали. — Мне кажется, Брайан Мэй до сих пор не доволен тем, что Бетти не стала танцевать на Трибьюте Фредди, — почему-то вспомнил я. — Ну, а что он хотел? Мы только несколько недель назад узнали, что у нас будет ребёнок после стольких лет отчаяния. Я заботился о ней, пусть и она была сумасшедшей женщиной. Я не мог ради уважения к памяти к Фредди рисковать своим будущим ребенком и здоровьем Бетти, потому что если бы мы потеряли тогда Френни, то она бы просто сошла с ума. Тем более когда наша девочка родилась, то можно было посчитать и узнать, что Бетти в то время была беременна. Я удивляюсь этому до сих пор. — На самом деле я тебя понимаю. Может быть, не совсем до конца, но я до сих пор не могу понять, почему многие винят Бетти за то, что Фредди так рано умер. Она по сути не скрывала, что они встречались когда-то, и они расстались по многим причинам. Мне не понятна эта ненависть. — Самое важное, что Бетти делала вид, будто ничего не происходит. Хотя первое время её это очень беспокоило, но потом она поняла, что у неё давно своя жизнь. — А что же Бобби? — А что Мар? — я долго не мог привыкнуть к тому, что все девушку звали именно Бобби, и только один Роберт звал её Мар. — Мар никогда не напоминала о чём-то печальном. Ну, может быть, кроме одного — я хотел разводиться тогда с Бетти. Когда появилась Френн, мы просто оказались не готовы к многому. Я дулся, что Бетти меня игнорирует, как мужчину, а она не могла прийти просто в себя. А затем был тот злочастный тур, когда все мои ожидания посыпались, как сухой песок. Я изменял ей безостановочно, а Бетти думала уйти от меня. На Рождество она заболела и решила остаться со мной, и мы встречали двадцать лет нашего знакомства в Марроко, вроде и полные надежд, но глубоко внутри уверенные, что нам лучше разойтись. Я узнал о том, что она хотела бросить меня, и это привело к жуткой ссоре. Мы даже стали ходить к психологу, чтобы хоть как-то наладить отношения. Бетти решила всё просто: забеременеть и привязать меня к себе чувством вины и долга. Я был в смятение, пока она была беременна, с одной стороны — я не мог её бросить, потому что ей было плохо, с другой стороны — я не хотел этого ребенка, помня о потери Карака и Ричарда. Я бросил её одну, когда родилась Мар, а потом она захватила мой разум. Она не напоминала мне о боли, она была лучиком светом во всём этом мраке, какими стали наши с Бетти отношения. — Бобби знает про это, — грустно сделал я вывод. — Лучше бы она никогда этого не понимала, но у них с Френн был счастливое детство, потому что переборов себя, мы с Бетти остались вместе, и всё у нас было хорошо очень длительное время. Пока мне не показалось, будто она остыла по отношению ко мне. — Бетти остыла? — я нервно засмеялся. — Тебе вообще как эта мысль пришла в голову? Если женщины не устраивают сцен, то это не значит, будто им всё равно. — Знаешь, когда Фредди всё время говорил, что мы с Бетти не сможем быть вместе, то он не понимал, что мы готовы бороться за то, что у нас было. — Она такие стихи о тебе писала, что даже Фредди знатно прифигел, когда это прочёл. Он не думал, что она может так глубоко пасть, настолько втюрившись в тебя. — О чём ты? — Роберт не понимающе посмотрел на меня. — Об блокноте Бетти, который оказался случайно у Фредди, а потом у моего отца. Она гениальна в своих страданиях по тебе. Я принесу тетрадь уже после медового месяца. — У меня до сих пор хранится её блокнот, где я записал несколько строчек из «Like I've Never Been Gone». По сути это она была автором одной из строчки. Мы с Мэгги вернулись в Миддлмей после полуночи. Мы долго хихикали на пороге, перебрасываясь фразочками, споря о том, нести ли невесту через порог или нет. Я и правда не мог отвести от неё глаз весь вечер. Она была такой красивой в этом платье, которое взяла из шкафа Бетти. Кто-то бы сказал, будто бы она не счастливое, потому что её мать шила его для себя, но так и не надела его. Но Мэгги просто давно хотела это сделать, словно так обретая потерянное. Она часто мне говорила про то, что в её жизни слишком часто мелькала эта тема с потерянным и обретённым. Наверное, мне это было не до конца понять, потому что в Мэгги действительно можно найти много странного, но тем она мне и нравилась. Я был очарован ею с самого начала, и эта пелена мистики до сих пор не падала с моих глаз. Поднявшись наверх в спальню, я пытался не думать о том, что было между ней и Хосе. Они поженились, когда были слишком молодыми. Мэгги едва исполнилось двадцать лет, а Хосе было на пять лет больше. Они были слишком молоды, чтобы пускаться в прелести семейной жизни, но всё же решились на это, и уже спустя год у них родился ребёнок, а потом ещё один, и через несколько лет Хосе не стало. Мне хотелось верить, что нас с Мэгги ждёт вся жизнь впереди такая же, как у Роберта и Бетти, ведь они связали себя узами брака будучи уже не молодыми. — Знаешь, почти перед самой свадьбой я впервые кое-что рассказала Бетти и Роберту, — она посмотрела на меня. — Не знаю, как я этот тяжёлый камень носила столько месяцев. — Это на этой неделе? — не понял я. — Нет, — она села, положив голову на колени. — Это было тогда. На выпускной я ходила с Энтони Фицпатриком, — я знал про него. Когда-то очень давно он был издателем Мэгги, но потом она ушла от него, явно прекратив всякие оотношения. — Мы тогда были друзьями, а с Куртом к тому времени я уже почти не общалась. В общем я чертовски много выпила в тот вечер. — Вот почему Роберт смеётся, говоря, что ты не умеешь пить, — я провел ладонью по её обнажённой спине. — Ну, да. Он привёл меня домой в мамину квартиру. Я не помнила ничего. Я до сих пор мало, что помню. — Господи! — выдохнул я, прижимая её к себе и целуя в макушку. — Хосе знал про это? — Конечно. Они с Робертом даже встречались с Энтони. Я не знаю, что они ему сказали, — она горько усмехнулась. — Об этом знал только Курт. Не знаю, зачем я ему это сказала тогда. — Знаешь, Фредди применял насилие к твоей матери... — Да. Я знала, что он гей, — я изумлено посмотрел на нее. — Когда мне было лет семь я застала его с Фаннели. Он тогда сказал: это секрет, и Бетти расстроится, если об этом узнает. Он сделал меня своей соучастницей. Он просто довёл меня до мысли, будто я могу все исправить. Я не нашла иного способа привлечь к себе внимание, как наглотаться таблеток. Самое ужасное... Они с Робертом уже были помолвлены тогда. Они ради меня задвинули все свои планы на задний план. Но самое ужасное в том, что говолой я понимала, что они встречаются. Мы проводили слишком много времени впятером. Роберт то возил нас куда-то отдыхать, то мы ходили вместе на концерты и выставки. А потом он купил Аргоед. До сих пор помню, как Кармен сказала, что он это сделал и пол-дома отдал Бетти. Кармен тогда жила с нами, и конечно, покрывала их, когда они сбегали из Роуз-Хауса. В Аргоеде я увидела, как они спят в одной постели. Нет, я знала, что они так делают во время гастролей, но не думала, что тогда они так были увлечёны друг другом. Мне казалось, что это просто секс и ничего больше. Будто она любит Фредди, но раз тот гей, то секс она находит на другой стороне. Внутри я и вправду понимала, что это больше, чем просто секс. Я была слепой, и даже не понимала, что у них будет ребёнок. Мама очень хорошо это скрывала, а потом... Её подменили. Она рыдала ночами, била посуду, срывалась на всех. Я не понимала почему. Фредди, конечно, знал. На свое шестнадцатилетие я застала её с Робертом в гостиной Дженнингса. Они целовались, а потом утром услышала, как они прощались, и она сказала, что они остаются друзьями. Да и вообще мы тогда с Кармен то и дело думали о том, как бы их свести вместе. Оказывается, она давно их покрывала, и подогревала мой интерес к этому роману, возникший благодаря взрослению. — Как ты узнала о том, что они уже давно в отношениях? — выдохнул я. — Она поругалась с Фредди, и я всё слышала. Ему показалось, будто у неё роман с Полом Стенли. Впрочем, и мне тогда так казалось. Я даже с Полом встречалась, а он не отрицал. Наверное, подыгрывал. Тогда я и узнала, что они с Робертом уже много лет встречаются. Я была очень зла. Мама пропала и вернулась после Нового Года, конечно не одна, а потом сказала, что теперь будет жить с Робертом. И знаешь, тогда я оценила это. Я приезжала к ним домой, как к своим родителям. Именно тогда Роберт стал для меня настоящим отцом. — Иногда мне кажется, что Бетти ревнует вас всех к нему, — отметил я. — Есть такое дело. Честно... Она была ужасной матерью. Её всегда не было рядом. Она была занята собой, а не мной. Наверное, поэтому я так прониклась к Морин. Рада, что она не срывала на мне свою ревность и злость, считая, это всё взрослые разборки. — Ох, Мэгги, — я поцеловал её в макушку. — Теперь я думаю, как мне стать отцом. — Всё получится. У тебя уже получилось стать отцом для Беллы и Луны. Только надо иметь терпение. Однажды они и тебя назовут «па», — она поцеловала меня в уголок губ. - Даже если не назовут, то ты можешь стать им лучшим другом. Мы с Мэгги уехали в Мадрид всего лишь на неделю, поселившись в доме Беллы Икаса. Возможно, здесь всё напоминало ей о прошлом, о том, как они встретились с Хосе и их роман разгорелся словно спичка. Но Мэгги доказала мне, что все это для неё в прошлом. Встретив брата Хосе, мы поужинали вместе в ресторане с прекрасным видом на шумный Мадрид, и расстались. Видеться с родителями Хосе у Мэгги не было в планах, прекрасно зная, что это ни чем хорошим не закончится. Иногда мне казалось, что она вспоминает о нём, словно оставляя окончательно прошлое позади, закрывая дверь для себя, чтобы не было желания оглядываться и думать о том, чтобы сказал Хосе. Думаю, что именно в Мадриде Мэгги поняла: пора жить дальше. Мадрид был таким очаровательны и в тоже время каким-то серым. Мы с Мэгги бродили по городу, обедали в кафе, а ночами занимались любовью, словно в первый раз. Я видел Мадрид глазами Бетти, таким, каким она описывала в стихах о первой поездке с Робертом. Мэгги постоянно рассказывала о том, как сильно город изменился, а Европа с возникновение Евросоюза стала какой-то депрессивной. Я смотрел на неё всегда с таким обожанием, не понимая, как я вообще жил раньше без неё. Она стала моим смыслом жизни, но я боялся потерять всё то прекрасное, что обрёл в семье Плант-Данлер. Я должен был стать отцом, и это пугало меня, и приводило в трепет одновременно. Я боялся, что не смогу оправдать надежд, и в тоже время верил, что всё изменится. Я хотел девочку, хотя мужчину чаще всего мечтают об наследнике. Я бы научил её всему, показал этот мир и видел в ней свою душу, как Роберт видит её в Бобби. Я был бы самым счастливым человеком на свете. — Я дошёл до 1984 года, — вдруг сказал я. Мэгги замерла, и не сразу же посмотрела на меня. — Думаю, что ты мне поможешь в кое-чем. — Это Фредди во всём виноват, — выпалила она. — Я понял, что он тобой манипулировал, — я засунул руки в карман брюк, ощущая почему-то беспокойство. — А я дура верила его лапше. — Кольцо у Бетти появилось на пальце в октябре, — задумчиво произнёс я. — По сути в интервью после выхода «Me and My Woman» они оба и не скрывали того факта, что встречаются. Роберт даже сказал, что потом всем расскажет, если они с Бетти захотят поженится. — Да, я глотала таблетки в декабре, — она посмотрела на свои ладони. — И мне до сих пор жаль, что таким дешёвым методом я пыталась привлечь к себе внимание. Мне кажется, на Фредди повлияло то, что они с Бетти стали немного общаться когда он записывал «The Works». Или тот факт, что она думала к нему вернутся. — После того, как её бросил Роберт? — уточнил я. Мэгги просто кивнула. — А потом они помирились с Робертом, и мама в Лондоне редко бывала. Фредди говорил, что она не с ним, это сейчас мы все знаем, что она жила с Робертом. У неё тогда появился красный «Ягуар». Она сдала на права, и поэтому стала неуловимой. Раньше мы все зависели от её канторы, надо было вызывать водителя, а тут... Это позволило ей пропадать у Роберта. Два часа дороги и она уже у него дома. Да и тогда у них появилась традиция сбегать от всех на Рождество. Фредди постоянно мне вливал в уши, будто она никого не любит кроме себя и у неё мужиков пруд пруди. Я бы идиоткой. Но я тогда не смотрела её интервью. Мне это было не особо интересно. Наверное, я бы узнала, о чём они с Робертом постоянно говорят. Сейчас я смотрю те, что стали выкладывать на Ютубе, и понимаю, все ответы лежали на поверхности. — Я тоже их смотрел. Ох, Мэгги... — я обнял её сзади, целую между лопаток. — Оказывается, ты такая доверчивая мышка. — Раньше была. Когда-то я была наивной дурой, которая верила, будто у меня всё получится с Куртом, но он... — Был редкостным мудаком, — закончил я. — Дэнни Голдберг, конечно, другого мнения. Но Курт реально был токсичным человеком. Мне он никогда не нравился. Всегда считал его слишком переоценённым ным, а вот Лэйн Стенли другое дело. — Я знакома была с ним, если что... — я поймал в зеркале её улыбку. — С Дэйвом Гроулом мы до сих пор дружим. Мы вернулись домой в каком-то тяжёлом настроение. Мэгги постоянно рвало по утрам, а я беспощно смотрел на это, стараясь облегчить хоть как-то её жизнь. Я покупал ей книги, маленькие букетики цветов, всякие бездулушки, пытаясь перетянуть на себя часть забот. Иногда она огрызалась, а иногда принимала мою заботу. Я спрашивал у Роберта, как мне себя вести с беременной женой, а он лишь отвечал — терпеть и ждать, относясь ко всему с пониманием. Это не я ношу под сердцем ребенка, и не мой организм под действием бушующих гормонов. Но мне было так сложно перестроиться, и всё же мне не хотелось, чтобы наши с ней отношения портились, потому что мы только поженились, и все казалось должно быть наполнено светлыми стонами и никакие тени сомнений не должны были мелькать над нами. — Бетти дома? — мне дверь открыла Морин. — Да, проходи. Как там Мэгги? — спросила она. Морин Плант расстеряла всю свою красоту, её фигура давно потеряла подтянутость, а волосы окрашенные в цвет красного дерева как-то не украшали её. На фоне вечно молодящейся Бетти она выглядела не так дерзко и свежо. — Страдает, — я снял пальто. — Все время удивляюсь, как вам удалось сохранить с Бетти такие хорошие отношения. — Так нам нечего делить. Это у Ширли с Бетти вечная война. Они друг друга никогда не любили, а у нас с ней прекрасные отношения. Бетти лучшая мачеха для Кармен и Логана. Они всегда её любили. — Особенно Кармен, — напомнил я. — Да, она в ней с самого начала не чаяла души. Это она её вдохновила танцевать и открыть свою студию. Они прекрасно знают, как вить верёвки из отца через Бетти. Он ей никогда ни в чем не отказывает. Благо её желания реалистичные и нормальные. Санни всегда с радостью говорила, что у неё три бабушки. В школе, конечно, это не понимали, но да в нашей семье все слишком запутано. Роберт стал отцом снова, когда у него были внуки на подходе. Мы прошли на кухню, где была Бетти. Она была с Робертом. Они спокойно о чем-то говорили. Роберт стоял у окна, освещенный лёгким весенним солнцем, а Бетти перебирала каталог с картинами. Они явно выбирали обложку для предстоящей пластинки. — Это тебе, — я протянул ей блокнот в кожанном переплете. Она явно сразу же узнала его. — Как он у тебя оказался. — Фредди отдал моему отцу. — Я потеряла его при перелете в Лос-Анджелес, оказывается оставила в Мюнхене, — выдохнула Бетти. — Там даже подпись Роберта сохранилась, — ответил я. — Если по всему архив пособирать, то у Бетти найдётся множество блокнотов с хорошими будущими песнями, — встрял в наш разговор Роберт. Бетти на это улыбнулась. — Приходи завтра, продолжим рассказ, — предложила она. — Хорошо, — я посмотрел на Роберта, он показал мне жест вроде что-то того, а потом пойдём и выпьем пива. Я точно стал своим в их доме. И вот мои страхи ушли. Я стал частью их сумасшедшей семьи. Думаю, что Бетти никогда бы не смогла войти в семью Фредди. Учитывая, что ни Джер, ни Боми её не особо любили. Да, и теперь я понял: для семьи нужно нечто большее чем желание. Фредди это понимал, но боялся отпустить Бетти, потеряв, наверное, чуть ли не единственного человека, который его искренне любил. Хотя и Мэри он так и не отпустил. Только Бетти в отличии от Мэри смогла устроить свою личную жизнь.