Notice me sempai

Шигараки Томура не знала, как подобное произошло в её жизни. Словно цунами обрушилось: она не была готова к резким переменам в собственной непримечательной жизни. Девушка училась на втором курсе университета, жила спокойной жизнью, не привлекая к себе чужого лишнего внимания. Она была неприметной, даже не серой мышью, а словно фантомом, привидением. Длинные, спутанные серые волосы вились у их концов, доходили чуть ниже поясницы. Белая, почти прозрачная кожа обтягивала тонкие кости и голубые вены. Красные глаза, под которыми залегали глубокие мешки скрывала длинная чёлка, которую явно не стригли с окончания старшей школы. Лишь иногда её сдвигали в сторону, но только по случаю великого праздника. Каким был этот великий праздник никто не знал: однокурсники так и не застали за два года обучения с Шигараки того момента, когда девушка убирала бы чёлку с глаз. Томура всегда носила длинную черную юбку ниже колен и такую же черную водолазку, открывающую вид на ярко выраженные ключицы. Вообще в группе к Шигараки относились снисходительно. Первое время косились как на прокаженную, особенно смелые пытались начать разговор, но получив пару кратких ответов, дававших понять, что Томура не собирается заводить знакомств, сразу же оставляли Шигараки с её одиночеством. К середине второго курса все почти забыли о такой девушке, как Томура Шигараки. И светловолосая несильно об этом жалела. Ей нравился подобный расклад: она не привыкла иметь ни то что друзей, даже хороших приятелей не спешила заводить. С детства девочка усвоила урок, что дружбы как таковой не существует, особенно среди девушек. И Шигараки придерживалась этого правила. Всё изменилось, когда в её жизни появилась Даби — брюнетка с художественного факультета. Девушка обладала каким-то кармическим талантом притягивать к себе людей, хоть и подобно Шигараки не стремилась к новым знакомствам. В её кругу было пару человек, с которыми она поддерживала отношения: «выйти покурить на перемене» и этого Даби было достаточно.

***

Их первая встреча произошла случайно: Шигараки, вновь проспавшая на первую пару, как ошпаренная бежала по коридорам университета, то и дело дёргая лямку на сумке. Длинный коридор, лестничный пролёт в два этажа, поворот, снова бесконечно длинный коридор — сейчас Шигараки казалось, что она снова заблудилась в этом неприлично большом здании, как в первый день, на первом году обучения — а после снова поворот. За ним она и налетела на брюнетку, что стояла у стены, прислонившись к ней одним плечом и что-то лениво рисовала в тетради. — И… извините, — Томура подняла взгляд на девушку, что осталась стоять ровно, только недовольно покосилась на Шигараки, которая в свою очередь чуть было не упала и не сделала пару кувырков прямо в сторону своей аудитории. — Так уж и быть, прощу, — пожала плечами художница, меланхолично опускаясь на пол, — куда ты так несёшься? Расслабься, пара уже началась, — Даби хмыкнула; сейчас она сама сидела в коридоре в силу того, что опаздала на занятие, и учитель выставил её за дверь. Девушка постучала указательным пальцем по полу рядом с собой, а после снова вернулась к рисунку в своей тетради. На Томуру она уже не обращала никакого внимания. — Ааа? — Шигараки уставилась на Даби: она не застала тот момент, когда звенел звонок, а значит, прошло уже достаточно времени с начала пары. Томура опустилась напротив художницы, обнимая колени руками, и не видя больше смысла, чтобы спешить. Опаздывала Томура часто и уже практически смирилась со своей участью. Взгляд красных глаз лениво скользил по девушке, сидящей напротив. Даби, чувствующая это, напряглась, посмотрела на Шигараки, а после снова хмыкнула. — Чего вылупилась? — не очень вежливо поинтересовалась брюнетка, — художников раньше не видела? — Тебя раньше в универе не видела, — Шигараки коснулась пластинками ногтей тонкой шеи, начиная её чесать, — ты на каком курсе? — Третьем, — хмыкнула Даби, пытаясь вернуть свое внимание к рисунку и не показывать заинтересованности в новой знакомой, — ничего удивительного, я редко хожу на пары. — Тогда почему сегодня пришла? — Томура усмехнулась уголком губ. Было непривычно легко в общении с этой художницей. Появился некий интерес. — Не поверишь, угрызения совести, — Даби все же отложила карандаш в сторону, утеряв всякое желание рисовать, — на каком ты курсе? Как зовут? — Шигараки Томура. Второй курс, — светловолосая отодвинула чёлку в сторону, чтобы лучше рассмотреть новую знакомую. Впрочем, опомнившись, почти тут же вернула её на глаза, — а тебя как? — Даби. Для своих Тойя, — девушка незаметно скривилась: хотелось рассмотреть лицо Томуры, чтобы отчётливее понять, о чем она думает, но из-за чёлки это получалось плохо. «Даби… какое глупое имя, " — пронеслось в голове у Шигараки, пока она накручивала на указательный палец прядь светлых волос. Разговор шёл легко, словно студентки уже давно знали друг друга. И это было непривычно. Впрочем, несмотря на то, что Шигараки уже длительное время ни с кем не поддерживала тесных контактов, брюнетка привлекла её. Сложно сказать с чем это было связано: с внешностью ли — а именно с пирсингом, что был на пол лица, который по началу напоминал хирургические скобы — с характером ли, или просто все сразу — Томура не знала. И тем не менее это не мешало ей сейчас кусать нижнюю губу, чтобы подавить на лице такую ненужную улыбку.

***

После этого незначительного случая девушки больше не пересекались и не общались. Но Шигараки это было не нужно. Она начала следить за жизнью Тойи, боясь признать себе, что та её привлекала, пожалуй, во всех смыслах этого слова. У Томуры не было опыта в отношениях ни с парнями, ни с девушками. Сколько Шигараки себя помнила, она боялась самого слова «отношения», не важно, будь то дружеские или любовные чувства. А потому бежала от этого всего, боясь, что чрезмерная привязанность причинит ей только боль. Даби не производила впечатление такого человека, который мог бы обидеть специально. В груди Шигараки разливалось непривычно тёплое чувство, когда она видела брюнетку в университете, в окружении её друзей. Ловила себя на мысли, что порой откровенно говоря следит за Даби, желая узнать о художнице больше. Ходила за ней витееватыми коридорами следом, и слишком некстати стала увлекаться живописью. В частности, конечно, работами Тойи. Поскольку сама Шигараки училась на психологическом факультете, она очень любила рассматривать работы брюнетки и анализировать цвета и тона, в которых она рисовала. Как правило они выполнялись в тёмных оттенках и вскоре Томура научилась определять стиль Даби от прочих студентов. Нездоровая привязанность влекла за собой на странные, необдуманные поступки. Шигараки научилась готовить, и ко дню всех влюблённых подкинула Даби шоколад, приготовленный собственными руками. Может он был недостаточно сладким, или красиво оформленным — да что там говорить, над оформлением ей ещё работать и работать — но в душе теплилась надежда, что брюнетка его все же съест. У Томуры было много страхов. Социофобия была одной из них. Но сейчас девушка смутно понимала, что не хочет терять всякие связи с Даби — пусть таковых и не было. Она не хотела и боялась, что когда Тойя выпустится, Шигараки больше никогда не пересечется с этой девушкой, что вызвала в душе Томуры буквально за одну встречу столько эмоций.

***

Конечно, Даби чувствовала на себе чужие взгляды. Видела, кому они принадлежали, но старалась их игнорировать, списывая все на собственную бурную фантазию. Художница, пусть и привлекала к себе внимание людей, популярной никогда не была и не помнила, чтобы у неё были полноценные фанаты. Но когда же увидела в сумке шоколад в саморучной голубой обёртке, левый глаз задергался, а из горла вырвался нервный смешок. Больше она не сомневалась в том, что Шигараки следила за ней. Впрочем, даже после этого Даби не спешила подходить к Томуре и разговаривать на тему того, что её преследование как минимум странно. Каплей, переполневшей чашу терпения художницы стал тот момент, когда она неспеша шла по пустому коридору и вновь ощущала на себе пристальный взгляд. Даби раздражительно цыкнула, незаметно сжала руки в кулаки, а после в голове словно что-то щёлкнуло и она решила действовать по наитию. Резко свернув за угол, в тёмный коридор, художница затаила дыхание, прижимаясь спиной к стене и дожидаясь, когда Томура снова появится. Впрочем, та не заставила себя долго ждать и уже вскоре появилась в тёмном коридоре, в поисках Тойи. Плохое зрение подвело Шигараки: первые секунды она вглядывалась в темноту, пытаясь понять, как далеко от неё находится Даби, которая же в свою очередь быстро приблизилась к Томуре и в одно мгновение прижала её к стене. Шигараки, не ожидавшая подобного, дёрнулась, вжала голову в плечи и прикрыла глаза: было глупо что-то говорить в собственное оправдание. — Ну и? — голос Даби разрезал гробовую тишину тёмного, одинокого коридора, — что за сталкерство ты тут устроила? — Я… просто, — Шигараки тихо выдохнула, отвела взгляд в сторону, а после снова подняла его на Даби, что сейчас казалась ещё выше, — просто… кажется… ты мне нравишься, — робко и неуверенно закончила Томура, прикусив нижнюю губу. Было странно и непривычно говорить о подобном: раньше девушка никому такого не говорила, да и сама ни от кого признаний не слышала. — Вот как… — сейчас Шигараки казалось, будто Даби чем-то рассержена, и это было вполне понятно: вместо того, чтобы сказать все сразу как есть, Томура вела эту глупую слежку. Но извиняться она не собиралась, как бы сильно сейчас не хотелось. — Прости, что ничего не сказала сразу, — все же сорвалось с языка светловолосой, — я понимаю, что мои чувства неправильны. И я постараюсь больше не думать о тебе в подобном роде и не следить за тобой, — Шигараки повернула голову в сторону руки Даби, что сейчас находилась возле её, Томуры, головы, — не могла бы ты меня отпустить? Мне нужно на пару, — Шигараки коснулась запястья Даби, чтобы отвести его в сторону. Впрочем, художница не стала противиться и почти тут же отвела свою руку, отпуская Томуру, а после провожая её долгим, задумчивым взглядом. В голове была каша из мыслей.

***

Даби по натуре была девушкой не принципиальной. По крайней мере не в плане любви, точно. Как-то на спор она поцеловала девушку, но то было ещё в старшей школе и сейчас Тойя об этом почти не помнила. Тогда она не испытала чего-то особенного. Разве что женские губы показались ей более нежными, чем мужские. Да и сам поцелуй был значительно мягче, но как таковых отношений с девушками она никогда не строила. Шигараки была в её жизни первой. Несколько дней Даби провела в комнате общежития, много рисовала и лишь иногда выходила покурить. Она думала о чужом признании, о красных глазах, которые виднелись из-за длинной чёлки и это вызывало в душе бурю эмоций. Даби ненавидела чувство привязанности, бежала от него, и сейчас не хотела признавать, что Томура что-то задела в её душе Все выходные художница думала о словах Шигараки, о её поведении в тот момент и о собственных чувствах в том числе. Не хотелось обманывать ни себя, ни Томуру. А к вечеру воскресенья Даби с тяжёлым грузом на душе все же признала, что тоже неравнодушна к Шигараки.

***

На следующий день Томура вновь проспала. Привычно бежала по уже пустым коридорам, не замечая ничего вокруг и лишь иногда дёргая лямку сумки на плече. Резко её поймали за запястье и затянули за угол, где было темно, что хоть глаз выколи. Прижали запястья к холодной стене, и по телу Шигараки невольно пробежал холодок. Она подняла взгляд и встретилась с голубыми глазами. Рот приоткрылся в немом вопросе, но сказать что-либо Томура была не в состоянии. — Опять опаздываешь? — усмехнулась художница, отпуская одно запястье Шигараки и сдвигая её светлую чёлку в сторону, — расслабься, пара уже давно началась. Некоторое время Тойя стояла так, смотря в красные глаза напротив, а после все же решилась и накрыла чужие губы своими. Шигараки удивлённо распахнула глаза, а Даби наоборот сильно зажмурилась, прижимаясь к чужим, потрескавшимся губам ещё сильнее. Начала спешно целовать девушку, опуская руки на талию и прижимая к себе так крепко, словно Шигараки могла её оттолкнуть. На самом деле могла. Даже более: Томура пыталась это сделать, первое время дёргаясь и боясь поверить в то, что на её чувства ответили взаимностью. Но Даби только несильно прикусила нижнюю губу Шигараки, почти тут же проводя по ней языком, а после теснее прижимая девушку к себе. Запустила пальцы одной руки в светлые волосы, массируя и поглаживая затылок. Шигараки стояла какое-то время, неловко пытаясь ответить на чужой поцелуй, но выходило с трудом: ей ещё не доводилось ни с кем целоваться и сейчас это был её первый раз. Правда, очень скоро Томура все же поняла, что от неё требуется и, обвив шею девушки руками, стала отвечать на поцелуй Тойи, которая, в свою очередь, неспеша перешла поцелуями к шее светловолосой, оставляя редкие засосы и красные укусы. По телу Томуры проходили приятные волны жара, и девушка запрокидывала голову назад, подавляя громкие стоны. Сама зарывалась пальцами в тёмные пряди, несильно оттягивая их, а после, осмелев, сама прижала художницу к стене, опуская свою ладонь на её грудь. Даби облизала губы и прогнулась в спине. Тут же прикусила указательный палец, чтобы не стонать громко, когда обжигающе-холодные руки Шигараки полезли ей под футболку, вызывая стаю мурашек по всему телу. Лифчик Тойи задрали, вызывая у девушки румянец на щеках, а после начали ласкать небольшую, но упругую грудь. Соски сжимали и выкручивали, иногда забираясь под футболку и целуя чужую грудь и иногда прихватывая зубами нежную кожу. Тойя тихо стонала, зажимала себе рот ладонью и прогибаласьв спине, подаваясь навстречу чужим рукам. После вновь прижала Шигараки к стене, оглаживая её бедро, а после запуская руку под юбку Томуры, пока та цеплялась за плечи художницы. Даби вновь прижалась губами к губам Шигараки, целуя, проникая языком и сплетаясь им с языком Томуры. Девушки долго стояли так и целовались, пока воздуха стало катострафически не хватать. Шигараки отстранилась первая и потянулась к ремню на штанах Тойи, растегивая его и запуская холодные пальцы под резинку нижнего белья. Даби не отставала: целовала шею и открытые ключицы Томуры, оставляя алые дорожки засосов. Неспеша водила рукой между ног Шигараки. Обе девушки тяжело дышали, прижимались друг к другу и вскоре Тойя тоже запустила пальцы под резинку трусов Томуры, надавливая, а после проникая первым пальцем. Шигараки тихо простонала, сжалась и сильнее схватилась свободной рукой за футболку Даби, стараясь отвлечься от этой боли. Тойя, понимая, что она у девушки первая, накрыла чужие губы своими, вновь вовлекая Шигараки в долгий, жаркий поцелуй, стремясь отвлечь её от неприятных ощущений. Томура отвечала охотно, начиная неуверенно двигать пальцами внутри Даби. Впрочем, вскоре она осмелела, и её движения стали быстрее. Шигараки и сама не заметила, как расслабилась, начиная двигать бёдрами в такт движениям пальцев Даби и приглушённо стонать в её губы. Девушки сминали губы друг друга, сплетались языками. Скорость нарастала, обе студентки, то и дело ласкали грудь друг друга свободной рукой или оглаживали бедра. Шигараки чувствовала скорую разрядку, то и дело прогибалась в спине с пошлым хлюпаньем насаживаясь на пальцы Даби. Тойя сместила свободную руку на талию Шигараки, прижимая её к себе и начиная тереться своей грудью о её, прикусив мочку уха Томуры. — Да…а-а…би… я… сейчас, — стараясь контролировать собственный голос, стонала Шигараки, цепляясь свободной рукой за плечо художницы. — Сейчас… вместе, — тихо ответила Тойя, ускоряя движение пальцев и начиная также активно, подмахивать бёдрами навстречу пальцам Томуры. По венам будто тёк расплавленный мед, а вместо мышц и костей внутри образовалась пустота. Девушки тихо простонали в унисон, кончая одновременно и прижимаясь к губам друг друга в нелепой попытке поцелуя. Шигараки ещё какое-то время содрогалась, а после вынула пальцы из тела Даби, осматривая белесую жидкость. Тойя, что уже пришла в себя и сейчас переводила дыхание, достала из сумки пачку бумажных салфеток и протянула их Шигараки. Щеки Томуры покраснели ещё больше, когда она увидела остатки своей смазки на чужих руках.

***

После произошедшего девушки начали встречаться. Шигараки было сложно, порой она не знала, что делать и как вести себя в отношениях. Даби набиралась терпения и многое объясняла Шигараки, когда та совершала нелогичные поступки. Впрочем, Томура была сообразительной девушкой и быстро училась всему, чему её учили.