Пора по пиву, или Общие ценности

Когда мы с Аком в очередной вечер разматывали его бинты, я пожаловался: — Эх! От такой классной идеи пришлось отказаться. — М-м-м? — Да хотел на День святого Патрика… — День независимости Ирландии, да? — Акменра хихикнул. — И что? — Так и говорю же, хотел устроить пивную вечеринку. Пиво там, сухарики, всякие закуски… Но как раз вспомнил, что в музее-то сухой закон! Мне в самом деле иногда кажется, что я ни хрена не ночной сторож, а какой-то массовик-затейник. Детский аниматор, или как там ещё? Праздники, традиции, всякие вечеринки; хорошо хоть, Ак мне помогает. Я, кстати, думал, что он посмеётся над моей недальновидностью, а он глянул на меня и спросил: — Пиво? А почему на этот праздник — пиво? Я даже слегка обиделся: — Как это? Национальный ирландский напиток, можно сказать! Кстати, ты знаешь, что по традиции все правители Ирландии должны были каждый выходной день спаивать своих подданных? И плохим считался тот король, от которого уходили трезвые гости. Я сказал это с серьёзным лицом — и тут же понял, что Ак смеётся. Скручивает в рулончик очередной свой бинт — и смеётся. — Чего ты гогочешь? — Мне весело, — ответил он как ни в чем не бывало. — А знаешь, почему весело? Потому что пиво — это древнеегипетский национальный напиток. И к вопросу о правителях — главным умением фараона в моё время было знаешь что? Способность пить пиво — и не пьянеть. Ну, то есть пить так, чтобы подданные захмелели, а он сам оставался трезвым. Ни в коем случае не наоборот. А то… — А то что? — А то свергнут, — просто ответил Акменра и начал скручивать другой бинт. — Кстати, ещё насчёт пива… Он снова поглядел на меня — так хитро, что у меня сердце в пятки покатилось: сейчас отмочит в очередной раз что-нибудь, а потом спросит — слишком мрачно или не слишком. И да, он отмочил: — Между прочим, фараон, вступая в брак, брал на себя письменное обязательство ежедневно предоставлять своей супруге по десять хлебов и по два кувшина пива. Так что когда мы в последний раз были в круглосуточном магазине и ты там раздумывал, не купить ли тебе две этих… баклажки пива по цене одной… Ха-ха-ха! Кстати, это коллизия: фараон — я, а пиво — у тебя. Кто кому будет делать предложение? — Ради всех богов, замолчи, — я даже покраснел и сделал вид, что чрезвычайно увлечён скатыванием очередного бинта. — Давай, одевайся вообще, что ты тут стоишь э-э-э… Мы за этим чудесным диалогом как-то и не заметили с Аком, что бинты на нём того, кончились. — О! — Ак опять состроил хитрую мину. — Мне тут полагается ахнуть, смутиться и прикрыть некоторые места руками, я правильно помню? И хохочет ещё! Я от смущения не знаю, куда бы провалиться, а он хохочет! Кажется, я вслух это сказал. И зря. — Ты можешь пожелать провалиться сквозь землю, — заявил Ак. — Но учти, что скрижаль всё слышит. Она может исполнить твоё желание, а прямо под нами, кажется, кабинет директора Макфи. Хотя сам он уже ушёл домой, но всё равно, м-м-м? Да уж, только этого не хватало. Директор уже вставил мне пару дней назад, причём как раз за пиво. Я купил в музейном буфете жестяную банку — кстати, сам же Макфи и разрешил пиво там продавать! Так вот, мне было так херово после смены, что я купил эту банку и решил: выпью по дороге, а потом завалюсь спать, чтобы не вертеться целый день от бессонницы. И тут господин директор мне навстречу: «Дэйли! Вы что, алкоголик?» Чуть не выложил я всё ему тогда. Что нет, я не алкоголик, я ночной сторож в грёбаном музее, где по ночам оживают экспонаты — о, вы не знали, доктор Макфи? Так вот, оживают, который год уже причём, и когда-то, можно сказать, именно поэтому я сбежал, потому что сил моих больше нет, каждое утро вот так. Но потом вернулся. А если вы спросите, почему у меня подозрительный синяк на шее, прямо над воротником — я вам и ещё кое-что расскажу. Потому что не могу больше, просто не-мо-гу, и не знаю, как с этим быть: и уйти нельзя, и оставаться невозможно. Ничего я ему не рассказал, конечно же. Просто посмотрел на часы и сообщил, что рабочий день у меня уже кончился, и я как бы могу баночку пива после работы? — Ларри? — наконец я понял, что Акменра трясёт меня за плечо. — Ты опять о чём-то задумался? И конечно, даже схенти не накрутил, так и стоит, как есть. По-моему, над нами уже его шакалы хихикают. — О пиве, — почти честно сказал я. — Хочешь, мы сегодня сбежим ко мне и там нарежемся до поросячьего визга? — До какого визга? — удивился Акменра. — Нет, знаешь… не хочу. Но попробовать ваше пиво, наверное, было бы интересно. Соломинки у тебя есть? Тут я не выдержал и фыркнул: — Ак! Ну ты эстет. Пиво через соломинку? — А как же иначе, — ответил он совершенно серьёзно. — Мякина же в зубах застрянет? Тут я сообразил, что между ирландским и древнеегипетским пивом всё-таки есть разница: как минимум в способе приготовления. Я же знаю, я читал. Великий Осирис, чего ещё я не знаю про грёбаное Древнее царство? Я уже любого египтолога за пояс могу играючи заткнуть. И про два кувшина и десять хлебов тоже знаю, ржал ещё про себя, когда натолкнулся в магазине на ту акцию «две баклажки пива по цене одной»; думал — купить, поставить дома, потом позвать Ака в гости и там смутить нахрен, а то что только я один смущаюсь? Но потом подумал: а он смутится? Что-то мне показалось, что вряд ли. Скорее подойдёт, посмотрит в глаза и скажет: — Это я должен тебе предлагать. Я бы тогда ответил: — Так в чём же дело? Предлагай! И согласился бы. От всей души бы согласился, потому что нет больше никаких моих сил.