Разжечь пламя во льду

Придя в себя через пару долгих часов, я наконец-то выбралась из ванной. Выбросив пострадавшую в бою одежду, наконец переоделась в родные джинсы и футболку и вышла в коридор в глубоких раздумьях. Остановилась я около комнаты сестры, которая приходила ко мне, но благо я заперла дверь, чтобы меня не видели в таком ужасном состоянии. За дверью было слышно, что она напевает под нос. А это говорило о том, что Кора перебирает одежду. Усмехнувшись, постучалась к ней, и меня буквально втащили в комнату. — О, Мэри. Тебя то я везде искала. Все сказали, что ты ушла к себе. Но комната была заперта. Я тут одежду хочу выкинуть. Ненужную… — она покосилась на гору вещей на полу, — Не знаю, что мне ещё идёт. И я ещё сходила с Хайди в магазин, пока вас не было. Оценишь? А то я все еще сомневаюсь в своем выборе, хотя Хайди сказала… — тараторила та, не замолкая. — Ну давай, — я благополучно прослушала большую часть ее монолога, затем плюхнулась на ее кровать и обняла одну из больших подушек, наблюдая за сестричкой. — Знаешь, ты в последнее время странная, — протянула та, крутясь передо мной в цветастом платье на длинных каблуках. — Да? Разве? Платье супер, — оценила я, мельком взглянув на ее прикид, примерно подсчитывая, сколько она потратила денег на все это. — Спасибо… Да, ты стала какой-то грустной и задумчивой. Я тебя ни разу такой не видела. Что-то случилось? — она натянула на себя какой-то свитер. — Видно это все заметили… Да, случилось. Но не скажу, — мигом добавила я, когда она повернулась ко мне. — Да ну тебя. Я же помочь хочу, — Тайни покачала головой и села рядом, обняв меня за шею, — У тебя больше глаза не светятся жизнью. — Все просто очень сложно, сестричка, — я бережно обняла ее в ответ, прижимая к своему сердцу. — Хотя бы ради эксперимента распустила свои косички. Может поувереннее бы стала, — я тут же рассмеялась, — Ну реально. Я так хочу видеть тебя в стильной одежде. Подумай хотя бы о моем предложении… — Ладно, ладно, я подумаю. Только не кривись, тебе не идет, солнцеголовая ты наша, — я взъерошила ей волосы и отпрыгнула от нее. — Ах ты! — она бросила в меня подушку, — Как там мое желание? — на ее лице появилось превосходство. — Никак, — буркнула я, поморщившись, — Я, пожалуй, пойду. У меня дела особой важности и нет, я не расскажу. Даже не вздумай проследить за мной, получишь по тыкве, — отрезала я, и она закатила глаза, — Да, я знаю твои вопросы и ответы наперёд. Ты же моя единственная и самая-самая любимая сестричка, — ее лицо смягчилось, и я скрылась за дверью. Тяжко вздохнув, я прижалась лбом к стене. Знала бы Корентайн, как она попала в точку, напомнив о своем желании. Для меня это больная тема, которую нужно сегодня решить. Пусть признается уже, что просто издевается надо мной. Ибо я морально устала, даже о самосожжении подумываю чаще, чем обычно. Dio aiutami*, иначе я сдохну от нервного перенапряжения. Медленно походив по коридорам и поднявшись на пару этажей повыше, я остановилась в знакомом проходе, задумавшись. А оно мне надо? Ну узнаю, что он так пошутил и что? Мне станет легче? Или же хуже? Эх, но жить в неведении хуже. Всё-таки нужно сцепить зубы. Устало потерев на переносицу, решилась открыть эту старую дверь. Здесь, как и в прошлый раз, царило спокойствие. Мирное порхание бабочек, мягкий запах цветов. И главное, что я тут одна. Мне это нужно. Спокойствие. А то скоро мозг вскипит и пар из ушей пойдет. Ну, главное ни на ком не сорваться. Будет же неловко. Я села на ту самую скамейку и закрыла глаза, начав массировать виски. Может мне лучше покинуть мой клан? Я очень долго среди вампиров. Нужна небольшая передышка. Я же раньше была кочевым вампиром, но изменилась, когда поняла, что одной хоть быть и хорошо, но скучно. А эта семья для меня дорога, никому не дам в обиду. Но надо охладиться. Не знаю, сколько я сидела, погрузившись в себя, но когда около меня села определенная личность, была морально готова к разным ситуациям. Открыв глаза, увидела, что Кай задумчиво подпёр кулаком подбородок и внимательно наблюдал за крылатыми созданиями, тихо сказав: — Я тебе не внушаю доверия, — это был не вопрос, а утверждение, — Да, я понимаю почему. Но кое-что заставляет меня задуматься. Я тебе противен? — предположил он и повернулся ко мне. — Вовсе нет, — услышала я свой голос будто со стороны, — Это далеко не так. Просто вы меня бесите. Ещё я не могу понять, к чему такой цирк? — Ты про цветы? — в его глазах промелькнула непонятная искра и, дождавшись моего кивка, продолжил, — А ты как думаешь? Мне очень интересно услышать твое мнение и понять, насколько оно плохо. — Я не знаю, вы меня запутали… — я болезненно поморщилась, — Но я стала рассуждать логически. С самого начала вы недолюбливали меня. Подкалывали, язвили. Хотели убить. Значит… — Значит это очередное мое издевательство, — закончил Владыка и заиграл жевалками, — Я понял. Что ж, это моя вина, раз ты пришла к неверным выводам. — Неверным? Разве это не так? — я скептически фыркнула, не совсем понимая, о чем тот говорит. — Ты считаешь, что я могу просто кого-то возненавидеть, — он вскочил на ноги и стал ходить из стороны в сторону, как лев в клетке, — Это твоя ошибка. Всегда должна быть причина. — Тогда почему вы меня возненавидели? — я покачала головой, понемногу закипая. — Твоя гордость, дерзость… Ты напомнила мне жену. Вот почему. Я посчитал, что такая, как ты просто и в подмётки к ней не годится… — Да вы кретин! — я с шипением встала на ноги с целью скорее же покинуть это место и больше не возвращаться. — А ты не прислушиваешься к просьбам, но я же не жалуюсь. Разве не помнишь, что я просил обращаться ко мне на «ты», когда рядом никого нет, — он сверкнул глазами, но я просто проигнорировала его слова и хотела уйти, но блондин схватил меня за руку, — Нет, мы закончим этот разговор сейчас или никогда. — Хорошо. Так просветите меня, Владыка, — сквозь зубы выдавила я, обиженно отвернувшись от него. — Да, соглашусь, я кретин. Я глубоко ошибался. Я понял, что ты меня не боишься. А раз не боишься, то ты всякого повидала в жизни, — он замолчал, подбирая слова, — И я решил проверить тебя на стойкость. Помнишь же тот вечер в библиотеке, когда ты как пушечное ядро улетела от меня? Вот тогда то я понял, что ты боишься чего-то. Ты притворяешься стойкой, Мэрилин. Но я вижу в твоей душе мягкость и боль. Ты что-то держишь в себе и это съедает тебя изнутри. — Это не так, — попыталась я отрицать, с удивлением замечая, что мой голос как-то сильно охрип. — Нет, это так. Не спорь. Я живу три тысячелетия. Умею понимать людей, вампиров… А вот себя понимать я так и не научился. Но чаще стал замечать, что больше не сравниваю тебя со своей женой, что я думаю только о тебе, изучаю тебя. Меня это стало раздражать. Я никак не мог понять, где причина. И в тот день, в оранжерее… Я сглупил, Мэрилин. Сильно сглупил, когда сорвался на тебе, — я повернулась к нему и увидела раскаяние, — Прости ещё раз. Никогда я так не был не прав, как в тот день. Когда увидел твои обиженные глаза, то в моей голове щелкнуло, что мне очень стыдно и больно за это. Мужчина замолчал, а я не знала что и сказать. Мне стало даже тяжело дышать от услышанного. Это у меня впервые. — Мэрилин, как бы тяжело это не было, но я признаюсь. Ты мне не безразлична, — его пальцы сжали мою ладонь как-то бережно. — Нет, этого….не может быть, — я отчаянно замотала головой, зажмурившись, — Нет. Это все неправда. — Посмотри на меня, — он приподнял мое лицо за подбородок и внимательно прищурился, — Тебе больно. Больно это слышать. Неужели ты не веришь в искренность, в правду? — Я…я… Мне… Мне нужно идти, — но он не отпустил, а притянул к себе и обнял, после чего зашептал. — Мэри, успокойся. Тебе нужно прийти в себя. Я пойму, если ты покинешь Вольтерру сегодня же. Но я буду ждать твоего окончательного решения. Только прошу, береги себя. Если не ради меня, то ради своей семьи, — вампир нехотя отпустил меня и, вытащив что-то из кармана, нацепил мне на шею, — Подумай, Мэри. E aspetterò**. Отрешённо кивнув, я спешно покинула его. К такому я была совершенно и вообще не готова. Мои надежды насчет очередного издевательства не оправдались… Какой кошмар, я не могу больше оставаться здесь. Остановившись на следующем этаже, я свернула налево и встала перед черной дверью, за которой слышались голоса моих родителей. Кивнув самой себе, я постучалась. — Войдите, — откликнулся отец и я, скрепя сердце вошла к ним. — Мэрилин, ну наконец-то, а то тебя не отыскать… — Антия осеклась, заметив мой мрачный и серый вид. — Я покидаю Вольтерру, — родители замолчали и обеспокоенно переглянулись, — Без вас. Это мое решение. — Но Мэрилин, к чему такая спешка? — Вик нахмурился, — Мы ведь можем все вместе покинуть город… — Нет, я уже все решила, — перебила я его, — Мне это нужно, так как есть причина. Простите, что бросаю. — Ох, Мэри, — мать крепко обняла меня, — Прошу, будь осторожна и возвращайся к нам поскорее. — А Фред и Кора знают? — вздохнул отец, поцеловав меня в лоб. — Нет, иначе бы сестричка устроила истерику. А мне тяжело видеть, как она грустит, — мое сердце будто сжали в тисках. — Мы им скажем, как только ты уйдешь, — успокоил меня Викториус, странно взглянув на мою шею, — Не беспокойся об этом. — Спасибо. Спасибо вам за все… Я обещаю, что скоро мы встретимся вновь. Главное, чтобы при встрече меня не убила Корентайн, — родители грустно усмехнулись, — До скорой встречи и еще раз простите. Выйдя из их комнаты, я как можно незаметно и бесшумно пробралась в свою комнату и собрала небольшую сумку. И только перед выходом я поглядела в зеркало. На моей шее висел аккуратный серебряный медальон в виде луны со звездой, украшенный небольшими яркими сапфирами. Грустно вздохнув и в последний раз окинув взглядом комнату, я закрыла дверь. Покидая город через ворота, на своем мотоцикле, я заметила на одной из крыши домов одинокую фигуру со светлыми волосами, которые развевал поднявшийся ветер, гудевший в ушах грустную мелодию. — Прощай, Вольтерра. Прощай, Италия. Прощай, Кай. И прости за все, — были мои слова, прежде чем я полностью сосредоточилась на дороге. Но я так и не заметила еще три фигуры неподалеку от города. Одна из них была женская, с темными волосами и хищным злобным взглядом, которым она проводила меня до самого горизонта. А две остальные — мужские, один из которых имел светлые, а другой темные волосы. — Прошлое возвращается, милая Мэрилин. И ты пожалеешь за то, что появилась на свет. Уж я то тебе гарантирую… Кристиан, Грэгори, — женщина взглянула на парней, — Пойдемте. Пришло наше время идти в наступление, — она предвкушающе облизнулась и, изящно взмахнув волосами, скрылась за горизонтом, задумав очередной хитроумный план мщения.