Барский Тулупчик

Савельич точно знал, что нужно делать. Пугачев домогался до него и раньше, так что он прекрасно понимал, что конкретно его интересует. Посмотрел на икону, помолился, перекрестился. -Ну...понеслась! Быстро подбежав к Пугачеву, Савельич сразу поймал на себе его пристальный и похотливый взгляд. «Вот стервец, даже во время казни думает о сексе....»-злобно подумал он.И вот уж Савельич лежит в ногах у Пугачева. -Отец родной! – говорил бедный дядька. – Что тебе в смерти барского дитяти? Отпусти его; за него тебе выкуп дадут; а для примера и страха ради вели повесить хоть меня старика!… -Не повешу я тебя, дорогуша. Да и барина твоего вешать не стану. Но ты должен оказать мне одну услугу. -Какую же?-с наигранным недоумением спросил Архип. -Будь моим. Всего на одну ночь. Я хотел этого с тех пор, как только увидел тебя. -Я готов пойти на все ради здоровья своего барина... Вечерело. Савельич, как было обговорено заранее, подошёл к дому, где гостил Пугачев. Мрачные мысли одолевали его. Надеюсь, он будет хотя бы нежен со мной. Хотя...что можно ожидать от такого безжалостного человека, как он? В общем посмотрим. Он приоткрыл дверь. -А, ты уже пришёл? Вот и чудно. Располагайся на скамье,- сказал Пугачев деловито разглядывая его со всех сторон. Сними-ка свою шубу. Да и вообще раздевайся до гола. Савельич, хоть и не был атлетом, но всегда считался за крепкого мужика. В весе, конечно, он за последние несколько лет прибавил, но это отнюдь не повредило ему. Даже наоборот, придало некой пикантности. Пугачев, по всей видимости, тоже это оценил. -Давай-ка, Архип, вставай на четвереньки. Да не смотри назад, так тебе легче будет. В первый раз всегда больно бывает. -Что вы со мной хотите сделать? -Сейчас узнаешь...-Пугачев недобро ухмыльнулся. Тут вдруг у Савельича в анале оказалось нечто большое и жилистое. От неожиданности он вскрикнул. -Что за чертовщина? -Это ты мое достоинство чертовщиной назвал, Архип? Смотри, шея твоего барина не шибко толстая. -Нет, батюшка, что ты... -Вот и чудно И тут, когда его дыра привыкла к размеру, нечто большое и жилистое начало быстро двигаться внутри. Савельич опять жутко удивился, но, наученный неприятным опытом, промолчал. -Стони, Архип! Почему ты не стонешь? -Ладно, ладно... Савельич расслабился и попытался застонать. Вышло у него так себе. Нечто среднее между хрипом старой мыши и оргазмом пятидесятилетнего пожилого мужчины. -Тебя это недостаточно возбуждает?Что ж, у меня есть запасной план. Емельян сдернул тряпку с какого-то странного агрегата. На одном конце его была ручка, которую, судя по всему, надо было крутить. На другом же конце находилось нечто гораздо большее, чем достоинство Пугачева. Огромный железный фаллоимитатор. -Это тебе точно понравится...-все так же улыбаясь, сказал он. Дальше были только ощущения. Сначала страх, потом боль...но потом она вдруг утихла. Живот заполонили тёплые, мучительные позывы. Он застонал. Застонал как хентайная школьница. Застонал очень громко. Настолько громко, что Гринев, сидящий в своей конуре, с ужастики подумал о том, сколько мучений его верному слуге и товарищу пришлось перенести ради того, что бы он жил дальше. Унижения, ненависть, боль.... Все это дало Пётру Гриневу новую мотивацию. Выжить. Выжить ради Савельича, пошедшего на такие жертвы. Выжить ради умерших товарищей. Выжить ради Маши. На утро Савельич проснулся в постели Пугачева. Тот все ещё спал. Страшный агрегат стоял подле кровати. Архип робко встал с кровати, затем тихонько оделся. Свои трусы он нашёл в руках у своего мучителя. Во избежании его пробуждения он не стал вынимать их оттуда. Весь поникший и угрюмый, он направился к своему хозяину. И хотя внешне он почти не изменился, внутренняя его часть горела неугасимым огнём. Он уже никогда не станет прежним. Никогда не забудет эту боль. И навсегда запомнит Емельяна Ивановича Пугачева.