Кастинг

Длинные тонкие пальцы отбивают нервную дробь по поверхности стола. Артём заебался, он откровенно не вывозит весь пиздец, что творится вокруг него. Очередную пьесу снимают с премьеры из-за отсутствия актера, играющего главного героя. Предыдущий, видите ли, получил производственную травму и выбывает на весь сезон. А ему, сука, что самому на сцену выходить? Да, были времена, когда Дзюба сам топтал театральные подмостки под руководством режиссера-постановщика, но его неугомонный характер и амбиции вскоре дали о себе знать. Было приятно купаться в лучах славы актёра театра, но все лавры доставались начальству. Значит пришло время самому становиться начальством. Зарисовки и маленькие сценарии он писал ещё со студенчества, участвуя во всевозможных театральных постановках, тогда же и начал подрабатывать. А после института, уже работая в театре, по вечерам бегал на курсы режиссуры, повышая квалификацию. Нет, он не жалуется. Был своеобразный кайф в этой творческой суете. Подбор персонала, костюмов декораций, порой он не спал сутками, но вскоре стал мастером своего дела. Его любили, признавали и почитали. В театре. За его стенами он был одиноким мужчиной, которого встречала холодная и темная квартира. Вот и приходилось скрашивать одинокие вечера у ноутбука. Мужчина терпеливо ждёт, пока включится техника, произойдёт подключение к сети и загрузится привычный сайт. За неимением постоянных отношений, он коротал свои вечера на порно сайтах. Стыдно для именитого режиссёра, вполне оправданно для одиноко мужчины. Он не был обделён женским вниманием, некоторые, основываясь на идиотских стереотипах, пытались получить роль, через постель, но были отвергнуты. Захомутать мужчину не пыталась разве что уборщица, и то, в меру своего преклонного возраста. Но он был равнодушен к любым изощрениям молодых актрис. Экран призывно мигает неоновым банером, вспотевшая ладонь обхватывает мышку и кликает на любимый раздел. «Гей порно» — ещё одна маленькая тайна именитого режиссёра. Артём не выглядел, как типичный гей или даже представитель творческой профессии. Не было в нем жеманности и излишней драматичности. Да, он экспрессивный человек, характерный и волевой, иначе не удержишь в руках всю театральную труппу. Высокий, мускулистый, ещё со времён актерской игры держит себя в форме. Красивый и харизматичный. Голубые глаза горят софитами каждый раз, когда он слышит овации в зале. И темнеют, будто грозовое небо, если кто-то оплошает. Он пролистывает большую часть представленных видео, останавливаясь на одном излюбленном варианте. Красивый мужчина, лет двадцати семи, ублажает себя вибратором, надрачивая собственный член. Да, не особо оригинально, но ему, как режиссёру, удаётся уловить что-то завораживающее в действиях брюнета. Он извивается, будто подставляясь под невидимые руки партнёра, стонет так, что у Дзюбы яйца поджимаются. И вот, он становится не только зрителем, а уже соучастником развернувшейся сцены. Мужчина приспускает штаны, вместе с бельём, начиная грубо долбиться в собственный кулак, не отводя пристального взгляда от экрана. Хорошо развитая фантазия помогает дорисовать нужный образ этого красавчика рядом, его тонкие, но блядские губы на своём стволе. Ему не требуется много времени, чтобы излиться себе на живот под очередной протяжный стон с экрана. Актёр справился со своей ролью на отлично, зритель доволен, оргазм получен. Дзюба, находясь в прострации, ещё несколько минут пялится на экран, где мужчина кончает от собственных ласк, и думает, как до такого докатился?! Дрочкой на порнуху он промышлял давно, но чтобы его застопорило на конкретном мужике, это пиздец. Его не возбуждала ни групповуха, ни бдсм. Нет, член стоял, но чувство удовлетворения появляется лишь при просмотре роликов с участием этого актера. Разрядка помогает ненадолго отвлечься от насущных проблем в виде отсутствия актёра для спектакля. Черт бы побрал этого кретина травмированного. Завтра кастинг, на котором хоть умри, но надо отобрать кандидата в труппу на ближайший сезон. Ох, чуйка Дзюбу не подводила, ждёт его что-то оригинальное. Игорь вёл размеренную тихую жизнь, будучи обычным среднестатистическим жителем Москвы. Работать обычным клерком было для него слишком скучно и пресно, ведь душа мужчины лежала к совсем другому виду деятельности. В душе Акинфеев хотел быть актером, да и многие знакомые и друзья говорили ему, что камера его любит. Да, безусловно, мужчина был очень фотогеничен и безбожно красив в кадре, но отчего-то сама судьба говорила ему «нет». «Нет» звучало по-разному: от режиссеров, сценаристов и организаторов различных кастингов, когда Акинфеев разъезжал по всей Москве и ее окраинам, чтобы сняться в очередной массовке какого-нибудь заурядного сериала. Прибыли он получал мало, а жизнь в столице требовала финансов, поэтому приходилось выкручиваться. Способ Акинфеев выбрал не самый ординарный, зато высокооплачиваемый. Камера его любит? А ещё, видео с его участием любят богатые извращенцы. Брюнет на камеру ублажает себя различными игрушками, за что получает приличные деньги. Ох, сколько грязных предложений ему поступало, но он оставался непреклонен. Никаких интимных отношений с клиентами сайта. Это грязно, аморально, возможно, но это тот способ, который он нашёл, чтобы выжить на пути к мечте. Не смотря на свой доход, он не оставляет попыток попасть на подмостки театра. Когда он видит объявление о кастинге, не поучаствовать он не может. Игорь решает поехать на очередной кастинг ноунейма по его меркам. Артём Дзюба — бывший актёр театра, быстро развивающийся в амплуа режиссера и постановщика. Бегло изучив его киноисторию и количество успешно сыгранных спектаклей, мужчина довольно хмыкает. Ну а чем черт не шутит?! Получив номер и свой пропуск, мужчина проходит в зал ожидания, чтобы уже неудачно, по его мнению, пройти кастинг. Когда отсеивается большая часть претендентов, Артём выпивает пятый стакан кофе и ломает третий карандаш. Это фиаско. Ему кажется, что Москву заполонили бездарные актеришки, которые не способны отыграть даже немого Герасима из «Муму», не то что полноценную роль с репликами на два акта. Он повидал и студентов и «именитых» актёров, но все не то... Дверь со скрипом приоткрывается пропуская в кабинет очередного конкурсанта. Мужчина уже ни на что не надеется, он трёт глаза и открывает их, чтобы лицезреть вошедшего и начать эту демагогию. Сначала он не верит в то, что видит, наивно полагая, что от усталости сознание играет с ним злую шутку. Ну не может порно актёр явиться к нему в театр и стоять посреди зала, скромно потупив взгляд. Не может! Но, вот он, собственной персоной. Представляется и Дзюба тут же делает пометку возле имени, находя его в списке. А затем начинает подготовленный монолог. Брюнет будто улетает в другое измерение, насыщенно карие глаза концентрируются на режиссере, который внимает, будто никогда доселе не слышал человеческую речь. Он хорош, возможно не идеален и там, за дверью, есть лучше, но Артему похуй, он хочет его. Здесь и сейчас, а ещё в свою труппу. Не прерывает, позволяет закончить подготовленный отрывок и только потом его лицо озаряется ухмылкой, словно предвкушая дальнейшую сцену этого спектакля. Ох, Игорь Владимирович Акинфеев, кажется, вы новая звезда театра. Но Дзюба молчит увлечённый мужчиной, даже не замечая, что тот закончил и теперь ждёт вердикта. Акинфеев заканчивает свою реплику и, выровняв дыхание, стал пристально наблюдать за молодым режиссёром. Артём Сергеевич что-то чиркает порядком изгрызанным карандашом в своём блокноте и хищно скалится, заставляя клерка поежиться. Интересно, какая форма «нет» прозвучит сегодня. Дзюба смакует реакцию мужчины. Видно, что Акинфеев нервничает, а значит, он жаждет заполучить эту роль. Интересно, на что готов брюнет, чтобы стать звездой театра?! Артём задаёт этот вопрос себе и понимает, что ответ его мало заботит. Так или иначе, сегодня он получит то, чего жаждет. Нового сотрудника и его ахуенно манящие губы на своём члене. — Скажите, Игорь Владимирович, как сильно вы хотите заполучить эту роль? — шатен складывает руки в замок и упирается в них подбородком, разглядывая Игоря. Хорош, ничего не скажешь. Есть люди, которые очень любят играть. Они играют на чувствах, эмоциях, любят строить воздушные замки и водить по этим красивым коридорам, используя при этом различные виды лжи и манипуляций. Они считают себя звездами на своей маленькой сцене и, создавая себе все новые и новые роли, со временем, полностью погружаются в них, стирая себе ориентиры, кто они, собственно, есть. Иногда Артему выпадает честь быть зрителем такого спектакля, где смена декораций и костюмов поражает своей скоростью и порой даже изысканностью. Появляется желание кричать и аплодировать стоя, ведь шоу хочет, чтобы его играли. Пожалуй, стоит посмотреть еще один акт. Такой одним своим видом может вдохновить целый зал и заставить член режиссёра стоять. Какая многогранность таланта. Этот гребанный стереотип о роли через постель, рискует стать самой настоящей реальностью. Артём не любит клишированные сюжеты, но здесь и сейчас он не претендует на оригинальность, лишь на задницу порно актёра. — Готов выкладываться на все сто, — без зазрения совести тут же отвечает мужчина, складывая руки за спиной. Игорь действительно готов на все, чтобы заполучить эту роль, да и вообще любую другую, за которую только можно было зацепиться. Нет, Акинфеев без какого-либо подтекста говорил это, он просто всегда говорит то, что думает. Дзюба слишком пристально и изучающе смотрит на Игоря, но не может ли он знать... о, черт. И именно сейчас Акинфеев бледнеет на глазах. Колени подкашиваются, зрачки сужаются, а руки начинают предательски трястись. — А, собственно, что такое? — решает он проверить, верны ли его подозрения. — Я вот думаю, Игорь Владимирович, не будет ли театр мешать другой вашей работе? — взгляд становится тяжёлым, а язык пробегается по губам, смачивая их. Режиссёр уже понимает, что брюнет догадался о том, что он все знает. Использовать это знание низко и грязно, но блять, Артём готов гореть в аду всю оставшуюся жизнь, лишь бы сейчас получить удовольствие с лихвой. Пойти ва-банк было рискованно и актёр может взбунтоваться, закричать или уйти, но зная его данные, Артём все равно его получит. — Но эта роль вполне может стать вашей, стоит только немного постараться. — Я готов репетировать, — сквозь зубы шипит брюнет, шумно гоняя воздух через раздутые ноздри, — усердно репетировать, Артём Сергеевич. Акинфеев напрягается и поджимает губы, из-за чего те превращаются в тонкую розовую полоску. Руки висят по швам, теперь уже пальцы собранны в кулаки, а желваки ходят на лице мужчины. Понятное дело, Игорь злится, но отказаться не может, потому что это единственное «да» в его неудавшейся карьере. К тому же, начинающий и успешный режиссёр говорит мужчине это заветное слово из двух букв. — Вам придётся сменить основной род деятельности, я не хочу, чтобы кто-то из гостей театра узнал в вас актёра с порно сайта, достаточно, что я знаю, — Артём уверено откидывается на спинку кресла, чувствуя себя хозяином положения. Игорь принимает правила его игры, и ему это нравится. Да, мужчина может злиться, возможно, это его сломает, но, каждый из них получит то, что хочет. Акинфеев — роль, Дзюба — Акинфеева. — Подойди ближе, — просит режиссёр, покручивая карандаш в пальцах, — сейчас мы проверим, насколько ты талантлив. — Тогда — вопрос: откуда ВЫ знаете про то, чем я промышляю? — колко бросает Акинфеев, но всё-таки подходит к столу своего уже начальника. Почему «уже»? Все просто: мужчина выполнит все просьбы молодого сценариста, а взамен получит, возможно, дебютную роль. Так почему же Игорь думает, что все у него в руках и он — звезда театральной труппы? Потому что видя интерес в свинцово-голубых глазах Дзюбы, невольно становишься участником этой игры. Мужчина улыбается и сквозь полуприкрытые ресницы наблюдает за нерешительными шагами брюнета. Он чувствует легкое возбуждение от предвкушения, но держит себя в руках, растягивая момент. Брюнет подходит ближе и все так же прижигает недовольным взглядом своего будущего начальника, уже мысленно осуждая себя за свои же косяки. Зачем, Игорь, зачем? Будь выше этого, откажись! Но Акинфеев вошёл в азарт. — Все мы не без греха, правда? — шатен оттягивает неприятно душащий сейчас галстук, — Сними пиджак и рубашку, хочу посмотреть твои физические данные. Он делает свой ход в игре. Несёт абсолютную несуразицу, ведь все «физические данные» он оценил на видео и они его впечатлили, молодому артисту есть чем похвастать, помимо таланта в искусстве. Дзюба внимательно следит за эмоциями на красивом лице Акинфеева, он возмущён, а оттого ещё более выразительны и фактурны его скулы, брови сходящиеся на переносице делают его похожим на бога. Ходячий фетиш для режиссёра. — Вы их уже видели, я так полагаю, — с ухмылкой быстро бросает в ответ Акинфеев, будто бы делая вызов. Игорь опирается руками по обе стороны от стола, за которым сидит мужчина. Акинфеев качает головой и недовольно цокает, оценивающим взглядом пробегаясь по расслабленному режиссеру. Он слишком фриволен и чересчур расслаблен, чувствует, что ведёт здесь да и везде, в общем. Доминантную натуру видно сразу, как говорится. Брюнет тонкими длинными пальцами скользит к своей рубашке и расстегивает ее ворот, слегка оттягивая. Всё-таки Игорь поддаётся, но он ещё собирается обхитрить этого надменного ублюдка с невообразимо красивыми глазами. Строптивость артиста заводит ещё больше, чем если бы он был покорной куклой. Наверное, тогда бы Артём совсем в нем разочаровался, смешивая его с серой массой недоактеров, а попросту блядей, которым плевать где и перед кем раздвигать ноги. Акинфеев же не уходит на второй план, он все ещё участник главной сцены. Собственно, вся эта «постановка» завязана на нем. — Кажется, ты слишком много разговариваешь и твой ротик стоит занять чем-то более полезным, — ехидничает Дзюба. Этот сучий взгляд, который буквально пронизывает режиссёра, разжигает в нем дикое желание, которое бежит по венам, заставляя сердце биться чаще, а член наливаться кровью. Абсолютно не стесняясь, шатен опускает руку и сжимает собственное возбуждение через ткань тонких брюк. — Ну, я же артист, — драматично разводит руками в стороны мужчина, притворно закатив глаза, — значит, говорить придётся много. Снова ехидничает, снова огрызается и накаляет обстановку, заставляя мужчину, сидящего напротив, нервно сглотнуть. — Артём Сергеевич, а субординацию то вы не соблюдаете... — снова притворяется Акинфеев, уже присаживаясь на край стола. Очевидно, что мужчины поняли друг друга и начали испытывать. Просто испытывать на прочность, но Игорь знал, что выиграет в этом поединке он. Выдержка, заполученная различными сценариями для порнографических роликов, даёт о себе знать, и брюнет впервые благодарит свою судьбу за то, что он имеет такой необычный опыт. — Субординацию? Тогда тебе придётся разговаривать со мной на «Вы» и шепотом, детка, — Дзюба начинает злиться, а это может плохо кончиться для актера. Мужчина одним рывком поднимается с кресла и обходит свой стол, вплотную приближаясь к Акинфееву. — Кажется, я ясно сказал — снять, — он одним рывком стягивает пиджак с широких плеч мужчины, откидывая его в пустующее кресло. Следом идёт рубашка, но поумерив пыл, Артём аккуратно расстёгивает пуговицы. Когда светлая кожа обнаженной груди виднеется сквозь прореху ткани, шатен чуть ли не стонет в голос, закусывая губы. Незачем подтверждать и так явный интерес, Игорь и без того своевольничает. Акинфеев тяжело вздыхает и расстегивает остальные пуговицы сам, откидывая рубашку на то же самое место, где теперь покоится и его пиджак. — Снимаю я, снимаю — недовольно бурчит мужчина, стягивая с себя эту ненужную вещь. Вообще Игорю не в первой раздеваться принудительно, ведь работа в порноиндустрии заставляет охватывать все аспекты этого «дела», включающие в себя и разного рода принудительные меры. Раздеться, прогнуться, взять глубже — все это брюнет делает только тогда, когда ему скажут. Ролики разной направленности сказываются на этом своеобразном поведении мужчины, потому что тот даже и не стесняется практически перед первым встречным стянуть с себя одежду. — Так-то лучше, — шепчет мужчина наклоняясь к уху и обдавая чувствительное местечко горячим дыханием. Он вдоль и поперёк изучил эрогенные зоны своего партнера, ведь не раз видел, где Акинфеев себя касался и что ему приносило удовольствие. Повторить эти действия не сложно. Провести рукой по плечу, к линии роста волос, захватывая короткие пряди и оттягивая голову чуть назад, чтобы открыть доступ к изящной шее. Игорь заметно нервничает, чувствуя уязвимость положения, от чего кадык дёргается. Артём не собирается делать ему больно, скорее наоборот. Он столько раз видел, как мужчина доводит себя до оргазма игрушками, что стать тем самым источником удовольствия для брюнета становится идеей фикс. Коленом он протискивается между сведённых ног, раздвигая их и придвигаясь ближе. Он чувствует жар исходящий от тела актёра и плавится, словно восковая фигура, если ее приблизить к огню. Непередаваемый естественный запах смешивается с парфюмом и щекочет ноздри режиссёра, заставляя дышать глубже, пропитываться этим мужчиной. Влажные губы шатена покрывают мелкими поцелуями шею, переходя к ключицам, на которых он оставляете небольшие укусы, будто помечая. Почему-то эти действия не приносят удовольствия мужчине. Разумеется, минус в работе порно актера - это чрезмерное количество секса. Как бы это не звучало грубо, порой самого Акинфеева воротит от этого процесса и он просто хочет отдохнуть, но здесь, ради своей дебютной роли, он вновь вспоминает о работе и инстинкты берут верх. Организм реагирует быстрее мозга и мужчина сам подставляется под влажные поцелуи, чуть пригибаясь в пояснице. Брюнет привык, что его используют ради своих целей, а следом выкидывают, заставляя пользоваться этими игрушками и доводить себя до оргазма самому, но сейчас что-то не так. Сейчас Игорю кажется, что этот недоделанный режиссеришка хочет не только удовлетворить самого себя, но и актера. Возможно это лишь мастерски запудренные Дзюбой мозги, но кто знает. Артема несколько обескураживает зажатость актёра. Тот послушно следует за каждым движением рук режиссёра, но нет никакой отдачи. Он застыл, словно не чувствовал совсем ничего. Нет, Дзюба не настаивал на пламенных речах любви, но, сука, злило это равнодушие. Шатен снимает с себя подзаебавший галстук вместе с рубашкой, а затем снова принимается за брюнета. Он выдергивает ремень из шлёвок, расстегивает молнию и запускает руку под белье, ощущая под пальцами восставшую плоть Игоря. Это уже кое-что. Влажные поцелуи сыпятся на его тело и Дзюба не требует ничего в ответ, он будто дорвавшийся до сладости ребёнок, кайфует только от обладания мужчиной. Тихий сдавленный стон послышался в пустой аудитории, где находились всего лишь двое мужчин, а затем Акинфеев складывает сильные руки на шее своего начальника. Их нужно куда-то деть, а лучшим вариантом из всех возможных казался этот. Видимо, он тоже нравится Артёму, судя по его довольной ухмылке. — Я уже заполучил эту роль? — разрывает давящую тишину немного грубоватый тембр голоса Игоря, а сам его обладатель хрипло смеётся, подавшись бёдрами вперёд. — Не так быстро, сладкий, но ещё чуть-чуть и ты получишь не только эту роль, ты ведь хочешь? — Артём не уточняет, чего именно должен хотеть Игорь, позволяя тому решать. Но то, как он поддаётся вперёд, навстречу руке режиссёра, говорит о том, что он, черт возьми, хочет... Дзюба окончательно плюет на все моральные устои, приподнимая за бедра актёра и вжимая его в собственную вставшую плоть, все ещё болезненно стянутую тканью брюк. В таком положении он перемещается обратно к креслу, опускаясь в него и заставляя Игоря буквально оседлать собственные бедра. Боже, как ахуенно он смотрится сверху, возвышаясь над шатеном. Артём не привыкший к долгим прелюдиям в этот раз не особо спешит, втягивая актёра в мокрый поцелуй. Шлюха, что с него взять. Акинфеев сам трется бёдрами о пах мужчины и так по-блядски запрокидывает голову, рукой водя по своей шее. Он чуть зацепляет короткими ногтями кадык и шумно выдыхает, когда к собственным прикосновениям добавляются и прикосновения режиссера. Он беспорядочно водит своими большими ладонями по телу Игоря, изредка задерживаясь на сосках и бёдрах актёра. Брюнету ясно, какие места нравятся Артёму больше всего. Грудь и задница - как оригинально, Дзюба, господи. Артём достаточно грубо хватает темные пряди, вынуждая актера посмотреть в глаза. — Какая же ты шлюха, черт, — шипит Дзюба и не выпуская волос вынуждает мужчину встать, а затем опуститься на колени перед будущим шефом. Чего требует Артём понятно сразу, но он никак не помогает Акинфееву, позволяя тому действовать самостоятельно, а именно, раздеть шатена и приступить к ласке. Артём вздрагивал каждый раз, когда тонкие пальцы касались набухших вен и чувствительной головки, но одних рук ему было мало. Игорь все понимает без слов и подключает губы, ведёт языком по всей длине, а потом вбирает ствол в рот, слегка цепляя нежную кожу зубами, вызывая недовольное шипение сверху. Артём скользит ладонью по красивому лицу и когда он чувствует собственный член за щекой, тот дёргается от чересчур ярких эмоций. Черт, он так мечтал об этом, и в реальности все куда горячее, чем представлялось в грезах. — Признайся, тебе же это нравится, — констатирует Акинфеев, а затем припадает губами к возбужденной плоти мужчины. В чем, в чем, а в искусстве минета Игорю равных не было. Он сначала надрачивает руками, пошло закусывая губу и, оперевшись одной из рук о колено режиссера, несильно сжимает его, вбирая его член почти полностью. Режиссёр морщится, но ничего не отвечает, сейчас он не в состоянии связно думать. Пустота в голове искрит, грозясь перемкнуть мозг к чёртовой матери, Артем стонет в такт скользящим по члену губам и подставляется — честное слово, подставляется под умелые движения артиста. Он чувствует, что ещё немного и кончит, но этот спектакль не должен завершиться так быстро, поэтому он оттягивает мужчину за порядком взъерошенные волосы, и с блеском в глазах наблюдает, как тянется ниточка слюны от губ к головке. Артём не сдерживает сиплого стона от этого зрелища. Игорю идёт все, даже стоя на коленях с распухшими губами он выглядит, как чертово произведение искусства. Дзюба чувствует себя ревнивым коллекционером, который жаждет подальше спрятать эту находку от чужих глаз. Но это все потом. Сейчас ситуация менее прозаична, но горяча до спертого воздуха с примесью запаха секса и двух людей, которые безбожно придаются утехам в сердце театра. Режиссёр жестом манит к себе Акинфеева и когда тот поднимается, стаскивает с него последние атрибуты одежды. Затем сам избавляется от брюк и белья, желая наконец перейти к основной части перформанса. Такими темпами у Игоря на затылке будет красоваться залысина, которую скроешь разве что париком, потому что то, как Дзюба властно берет, дёргает за волосы и заставляет буквально ползком перебраться за его стол, расстраивает. Не думал брюнет, что с ним даже здесь будут обращаться так же, как и на съемках. Игорь болезненно шипит, когда длинные пальцы снова вцепляются в отросшие пряди, а затем, почти как кукла, следует за ними. Все так, как и думал мужчина: стол, жесткая ебля раком и в конце, как вознаграждение, роль. Та самая заветная роль, о которой грезил темноволосый. Да, безусловно, полученная т а к и м образом роль сыграет в будущем злую шутку с ее обладателем, обрекая того на вечный, грубо говоря, перепихон в туалете или какой-нибудь осветительной, как подобает канонам всех тех порно-видео, в которых участвовал Акинфеев. Дзюба оглаживает стройное тело артиста, стараясь не упустить ни сантиметра. Затем ведёт губами, как пару минут назад – ладонью. Другая рука по прежнему беспорядочно скользит по телу — бёдра, ягодицы, талия, гибкая спина с тонкой линией позвоночника. И стоит ему коснуться лопаток, как брюнета будто током прошибает, голос срывается на более громкие стоны, он всем телом подаётся навстречу. Интересно... Артём ещё раз на пробу проводит пальцами, пересчитывая позвонки и снова полнейшая отдача. Это ему нравится куда больше. Легкий укус в плечо и он наклоняет Акинфеева над гладью стола. Мужчина соблазнительно изгибается, пряча лицо в сгибе руки. А Дзюба, плюнув на свои пальцы, приставляет их к сжатому колечку мышц. Сначала он проникает лишь одним пальцем, но тот заходит довольно легко и шатен добавляет второй, вводит до фаланг, а потом раздвигает, будто ножницы. Растяжка практически не требуется, скорее всего, не так давно у Акинфеева была съемка и он растянут. Поэтому мужчина с хлюпающим звуком вытаскивает пальцы и заменяет их собственным членом. Он на пробу толкается головкой и та входит очень медленно, Артём не спешит, позволяя привыкнуть обоим. А потом одним движением бёдер заполняет актера. — Блять, какой же ты узкий, — удивленно стонет режиссёр. А действительно, для того, кто постоянно балуется сексуальными утехами, Игорь остаётся поразительно узким, и это не может не нравиться Дзюбе. Эти слова, прозвучавшие из уст режиссера, для Игоря являются комплиментом, потому что работа в порноиндустрии заставляет чувствовать себя грязным буквально во всех смыслах этого слова. Какой-никакой, но комплимент, заставляющий Акинфеева весело хмыкнуть. Вообще, мужчина считался актером экстра-класса, потому что такая физическая форма и психологическое состояние были ни у каждого. Перетерпеть столько, сколько вытерпел Акинфеев на съёмочной площадке, откровенно говоря, сможет не каждый, вот и темноволосый гордится этим. — Хоть что-то хорошее за сегодня, — тихо шепчет брюнет, разговаривая будто бы с самим собой, хотя так, на самом деле, и было. Игорь не обращался к своему непосредственному начальнику, а просто вслух озвучивал свои мысли, потому что, о господи, как же Игорю было хорошо сейчас. Никогда не было, да и ни с кем, если быть честным. Потому что никого и не было. Губы касаются выпирающих лопаток, обводя острые косточки языком. Игорь скулит в полголоса, все ещё не позволяя себе до конца отпустить ситуацию. Артём возвращается в вертикальное положение, чтобы продолжить фрикции. Движение бёдер быстрое, смазанное, потому что оба уже были на грани экстаза и Дзюба не обделяет вниманием возбуждение партнёра, он обхватывает рукой член актера, двигая ею в одном ритме с телом. Им не требуется много времени и вскоре, шатен чувствует, как мужчина под ним начинает мелко дрожать и кончает с громким стоном, пачкая стол и свой живот. Дзюбе совсем сносит крышу, он рычит, доходя до сумасшедшей амплитуды, вколачивая Акинфеева в стол, а потом приходит долгожданная разрядка. Белесые капли стекают по ногам артиста. Перед глазами обоих пляшут цветные пятна, в доказательство крышесносного оргазма. Игорь буквально без сил валится на столе, но не теряет попыток хотя бы приподняться на локтях, потому что нужно. Нужно привести себя в порядок, извиниться и гордо уйти, но что-то не даёт мужчине этого сделать. Или даже кто-то. Дзюба прижимает к столешнице сильнее, заставляя тазовые косточки больно впиваться в ее края, а самого брюнета недовольно и устало цокнуть, высказывая своё мнение. Хотя... Кто тут его вообще будет слушать? Акинфеев дышит часто, громко и рвано, лихорадочно хватая ртом воздух. Нужна передышка, нужен отдых, а после этого, возможно, и поцелуй. Странно, что мужчина желает такого интимного действия от незнакомого человека, ведь, по мнению Игоря, трахаться можно с кем угодно, а вот целоваться только по любви. Дзюба тянется к ящику стола и выуживает из вороха бумаг салфетки, обтирает ими сначала Акинфеева, а потом уже себя. Поглядывает на брюнета с осторожностью, словно боясь его реакции на свои действия, но когда не встречает сопротивления, он все ещё обнаженный притягивает почти одетого Игоря к себе. И целует, сначала жарко, сталкиваясь зубами, а потом нежно, будто успокаивая. — Я очень ценю твою преданность профессии, ты принят в труппу на весь сезон, — мягкий поцелуй в висок и мужчина отходит к своим вещам, принимаясь натягивать помятые шмотки. — Спасибо, Артём Сергеевич, — отвечает Акинфеев совершенно без эмоций. Сейчас он желает поскорее убраться из театра, чтобы все обдумать. Да, желанная роль и работа его мечты в кармане, но то, каким путём она получена, заставляет ненавидеть себя до горьких слез и привкуса желчи во рту. Акинфеев порывается уйти незамеченным. Скрип половицы выдаёт попытку брюнета сбежать, пока Дзюба отвернулся от двери и тот резко поворачивается, чтобы взглянуть на беглеца. — Может сходим куда-нибудь вечером? Совершенно нечитаемый взгляд пробегается по лицу режиссёра и Игорь уходит, так ничего и не ответив. Дверь с хлопком закрывается, но Артём не расстроен, он знает, что ещё не раз увидит Акинфеева и разобьётся в лепёшку, но добьётся расположения строптивца.