Тень убийцы

Все ниточки вели к этой бабе - Сакуре Учиха. Она единственная из подозреваемых, кто знал всех четверых девушек. Все погибшие в день своей смерти побывали у нее на приеме, их тела были найдены неподалеку от медицинского центра "Радость жизни", где работала эта особа. И еще: она звонила всем четверым буквально за час до их смерти. Просила о встречи? Возможно... Джирайя приказал своему подчиненному понаблюдать за ней несколько дней, присмотреться. Ничего интересного, кроме разве что ее пристрастию к ночному бегу. Если она невиновна, то всплывает вопрос: как она не боится, зная о криминальной обстановке в районе, зная о маньяке, орудующем в окрестностях? Если же она - маньяк-убийца, становятся понятны ее ночные вылазки - скорее всего ищет подходящую жертву. Джирайя ударил кулаком по столу, вспоминая взбучку, устроенную сегодня высоким начальством. - Легко сказать "результаты нужны немедленно!" И так все свободные оперы носом землю роют... Дерзкая мразота, однако, - имея в виду маньяка, сквозь зубы процедил мужчина. Еще бы! Этот выродок оставлял тела погибших, изуродованных им девушек, на видных местах, таких как: автобусная остановка, парковка возле ТЦ, на ступенях школы № 32. Его последняя жертва - Акари Нахо - была обнаружена привязанной к фонарю в парке, расположенном вокруг медцентра "Радость жизни". И кто ее нашел? Та же Учиха, якобы решившая прийти на работу пораньше. Когда сам Джирайя спросил ее, отчего же она так рано пошла на работу, та ответила, выпалив ему в лицо: "Да потому что не могу больше слышать его (мужа) нравоучения: как я должна выполнять работу по дому, когда должны приходить нормальные жены. Он даже пуговицу оторванную не может сам присобачить!". Перечисление недостатков мужа заняло у нее несколько минут, а словарный запас ее заковыристых, цветастых ругательств, поверг бы в шок самых отъявленных матерщинников. - Ну и баба, - проворчал Джирайя. Он немного сочувствовал ее спокойному мужу, который не смог сказать, когда уходит и приходит его жена. Не смог подтвердить или опровергнуть ее алиби; была ли Сакура дома в момент убийств или нет, так и осталось невыясненным. "У нас большой дом, мы часто спим в разных комнатах. Ни я, ни она давно не следим за личной жизнью друг друга", - прямо ответил Саске в последний раз, когда его допрашивали. Но! Учиха твердо, со стопроцентной уверенностью заявил, что Сакура ни коим образом не может быть причастна к какой-либо криминальной истории. "Это невозможно! Ее взрывоопасный темперамент сглаживали доброта и отзывчивость, любовь к жизни в любых ее проявлениях. Это не она! Вы зря тратите время," - спокойно сказал тогда Учиха. Джирайя и сам не верил в ее виновность, но он был обязан проверить все досконально. Ведь столько совпадений... - Как же трудно с этим бабьем. Взять хотя бы Цунаде... *** В подавленном настроении Учиха влетела в автобус, локтями проделала себе дорогу к свободному месту, но не успела - на него опустилась щуплая старушенция с такой же как она сама зачуханной собачкой на руках. Сакура недовольно рыкнула, пробилась в конец вагона и огляделась. Хмурые, ничего не выражающие лица, усталые глаза, побитых жизнью людей. Но не одной рожи со шрамом во всю левую щеку. Она тихонько вздохнула, ожидая самого худшего, того момента, когда толпа рассосется и она останется одна, потому что на конечной станции почти никто не сходил. Кроме нее... и еще одного пассажира, который в последние несколько дней преследовал ее. Сакура была в этом уверена на все сто. Нет, он не приставал к ней, не пытался познакомиться, лишь смотрел темными, казалось, бездонными глазами. Умный, спокойный, сосредоточенный взгляд уверенного в себе человека. Интересный мужик в качественных шмотках. Было в нем что-то... что пугало ее. Сакура заметила его интерес к ней пять дней назад в отражении окна. Мужчина неотрывно смотрел на нее, словно изучая каждую черточку ее лица, полагая, что она не замечает этого. Учиха не придала этому значения вплоть до следующего вечера... Невеселые воспоминания прервал толчок останавливающегося автобуса, Сакура встрепенулась, огляделась и... ее сердце затрепетало от страха. Шрам (как она его про себя называла) сидел через три ряда от нее, с абсолютно беззаботным видом теребя в руках шарф. "Может, пора заявить в полицию? - в панике пронеслось в голове женщины. - Вдруг это насильник?" Странное дело, Шрам не ассоциировался у Сакуры с маньяком, вырезавшим на телах своих жертв их портреты. Без сомнений, этот выродок обладал недюжинным талантом в области рисования: изображенные на коже лица были очень схожи с лицами жертв. Учиха нервно рассмеялась. Надо же, он и тут ей подосрал: она тоже недурно рисовала, и когда полицейские узнали об этом, принялись за нее всерьез. Они вывернули наизнанку всю душу, допытываясь признания, особенно старался родственник Саске - чумной полудурок Обито Учиха, любящий заложить за воротник. И этот полупьяный хмырь орал благим матом, что она и есть тот самый маньяк. Слава богу недолго. Когда за нее взялся Джирайя, стало чуть легче, ибо он, по мнению Сакуры, был не только умным, но и просто-напросто не верил в ее причастность к убийствам... - Ты выходишь? - раздался над ухом бархатный низкий голос, возвращая ее из мира воспоминаний в настоящее время. Очень медленно, уже зная, кого увидит перед собой, Учиха подняла глаза. - Нет, - она не сразу догадалась, что этот писклявый мышиный голосок вырвался из ее глотки. - Че, в обратку поедешь? - насмешливо спросили, тронутые плутоватой улыбкой, губы Шрама. - Это конечная, - подвел он итог. Не произнося ни слова, на негнущихся от волнения ногах, Учиха медленно поковыляла к выходу. Сердце билось где-то в глотке, а руки мертвой хваткой вцепились в сумочку и пакет. Сакура напряглась, готовая врезать всем этим добром по башке шедшему по пятам Шраму. Она за здорово живешь не отдаст свою честь! Пусть только попробует! На улице подморозило, лужи покрылись искристым тонким слоем ледка, а изо рта вырывалось облачко белесого пара. Остановка выглядела пустынной, лишь где-то вдалеке слышались громкие голоса гуляющей компании. "Надо быстрее преодолеть этот пустынный отрезок, чтобы оказаться среди людей!" - приказала себе Сакура. Стараясь незаметно оглядываться через плечо, она быстро двинулась на звук голосов. Хрустящие шаги сзади не давали покоя ее расшатанным нервам. Она чуть ускорила шаг и тут же поскользнулась. Размахивая руками, стараясь удержать равновесие, Сакура стала заваливаться назад, норовя с размаху грохнуться на пятую точку. Шрам - весельчак паршивый - коротко хохотнув, легко поймал ее над самой землей и поставил на ноги. Она дернулась было вперед, но его рука крепко держала ее за пояс пальто. ...Маньяк, допросы, Саске со своими закидонами, переживание за дочь, уехавшую на зимние каникулы к бабушке, проблемы на работе, плюс этот ненормальный Шрам... С нее ХВАТИТ! Сыта по горло!.. Мужчина не успел среагировать вовремя, просто оторопел от неожиданности и боли. Удар пакета по голове получился смачным, чавкающим, это, кажется, разорвался пакетик со свекольным салатом. Второй удар тоже достиг цели. Сакура врезала так сильно, что мужчина осел наземь, а все содержимое пакета высыпалось на землю и частично на голову пострадавшего. Шрам так и сидел, с обидой глядя на Учиху. На его голове красовалась горка салата, а вокруг него лежали конфеты, бананы и мандарины, напоминающие натюрморт безумного художника. - Ну все, я иду полицию, - прошипела Учиха, - пусть эти раздолбаи защитят хотя бы меня, если не в состоянии отыскать маньяка!.. С такой рожей трудно затеряться в толпе. Невозможный урод, - припечатала она мужчину. Сакура быстро зашагала в сторону местного полицейского участка. Вслед ей летел обидный хохот, получившего по заслугам паршивца.